What the Fuck?

      Отношения между людьми, будь то дружба, любовь, ненависть, привязанность- всегда не простая вещь. И так уж сложилось, что в нашем мире, мире, напрочь лишенном любви во всех её проявлениях, (но отчетливо прослеживающихся поисков её, по крайней мере на бумаге) принято молчать. Словно слова о симпатии, произнесенные вслух, сродни оскорблениям, а слова любви-ругательствам. Сами же проявления негативных импульсов- встречаются с фразой«всегда пожалуйста» и даже не стесняясь, не стесняясь и не боясь «убить» в человеке, человека. Природа человека такова: сделать больно всегда гораздо проще, чем придать сил. Уничтожить проще, чем протянуть руку. Мда, иногда жалеешь о том, что не родился бабочкой…       Некоторые люди считают, что не достойны любви кого-то определенного, кого-то, чья улыбка сияет ярче тысячи звезд, а глаза словно бездонные океаны, запах- идеальный и уникальный, а сам образ- не стираемый, преследующий весь остаток жизни.Только вот что в итоге? Что бывает в подобных случаях? Либо все, либо ничего, ну и бонусом к этому «ничего» обычно подают ненависть. При том такой силы, что ненависть эта может сравнять горы с землей в считанные секунды. Это даже не ненависть… Это боль… Боль от не сбывшейся мечты, боль от потери и боль…от разбитой любви. Все-таки, любовь странное чувство: окрыляющее и придающее сил и в то же время отравляющее и разрушающее.       Думала ли Эмма о подобных вещах? Задавалась ли она вопросом о том, как скажется на Реджине её решение? Нет, не думала. Это еще одно из худших качеств человека- думать лишь о собственных мучениях и чувствах. Нет, конечно, она заботилась о Реджине, думала о ней, но только… Только в своем ключе, со своей точки зрения. По-началу, это было странно для них обеих: присутствовать в жизни друг друга немного меньше. Сначала это было несколько часов, затем, потянулись дни. Это было необычно и ново, и… так мучительно!       И если Реджина откровенно не понимала что происходит и откуда взялся внезапный порыв «наладить отношения с родителями», то Эмма буквально выла от тоски. От тоски по ночным беседам и молчаливому пониманию, под треск бревен в камине, по мини-истерикам мадам-мэра из-за очередной выходки её матери, по строгому и порой снисходительно-суровому взгляду брюнетки, когда она, заявляясь на очередной совместный ужин, пыталась незаметно сунуть Генри M&Ms, по запаху и уюту белоснежного особняка. -Вообще-то белоснежным должно быть все у моей матери! Она ж долбанная Белоснежка! И обязана по всем канонам ходить в нелепом сине-желтом платье и розовой бабочкой на голове!— раздумывала она, покачиваясь в кресле своего офиса. Мери-Маргарет тоже спокойно не жилось, к слову. Сначала она обрадовалась тому, что дочь «вернулась в семью», а потом уже и не очень была рада: её дочь каждый божий день приходила угрюмая и уставшая и молча уходила в свою комнату и спускалась вниз либо поесть, либо на встречу с Генри. Она не раз пыталась поговорить с Эммой, узнать что не так, но даже явная взятка в виде какао и когтя медведя на неё не подействовали. Впрочем, подействовали они все же точно, но с обратным эффектом.       Впрочем зная дотошность Белоснежки, которой больше бы подошла роль дятла Вуди в сказке, по мнению Свон, произошедшее не стало чем-то из ряда вон выходящим. Эмма сейчас чувствовала себя словно снова попала в старшую школу и её матушка выполняла роль нудного учителя, который сперва отчитывал её за прогулы, а теперь со всем упорством пытался пробить её защитные стены. Дэвид дома тоже пытался допытываться что и к чему, но в участке моментально оставлял её наедине со своими мыслями, понимая, что та ни за что не сдаст позиции. В конце-концов, она-его дочь. Однако, когда блондинка попросила отца самому сдать отчет Реджине под нелепым предлогом и сбивчивыми объяснениями и у Дэвида сдали нервы. Определенно: Злая Королева сделала их малышке больно.       Двери в кабинет мэра широко распахнулись. Реджина была увлечена новым инвестиционным проектом собственного сочинения (что-что, а управлять она научилась грамотно)и не сразу заметила, что за спиной Прекрасного торчала напыженная фигурка его супруги. -Проблемы? — не поднимая глаз, сухо спросила она.- Что привело Вас сюда, мистер Нолан?! И тут она услышала истеричный писк своей падчерицы откуда-то из области поясницы её прекрасного муженька. — Что ты сделала нашей дочери? — крикнула Белоснежка Видимо, по её мнению, подобное обращение должно было прозвучать устрашающе, но не вышло, так как Реджина только лишь откинулась в кресле, закинув ногу на ногу и стала всматриваться в фигуру Дэвида, ища там что-то кроме торчащего в разные стороны голубого пальто. — Миссис Нолан, какая встреча.- протянула она, призывая падчерицу выйти из её «укрытия». — Может быть, вы будете так добры и выйдете вперед. А то чревовещательная пятая точка Вашего мужа меня немного, смущает. Миллс на самом деле веселилась: что может скрасить вновь обрушившееся одиночество, если не визит Белоснежки, обвиняющей её в чем-то? Ничего, ну кроме её смерти, конечно. Но этот вариант вряд ли показался бы кому-либо кроме неё, забавным и веселым. — Реджина, отвечай: что ты сделала с моей дочерью?! — выйдя вперед снова спросила Снежка. Теперь к мэру вернулась способность соображать. -Эмма… Значит, что-то все-таки не так… Ну ничего, мы это сейчас узнаем…-подумала она. — Боже, Снежка, ну где твои манеры? Неужели я так плохо тебя воспитала? Ах да, точно, ты же у нас предпочитала по полям и деревням шататься вместо уроков этикета! — издевательски начала, Миллс.- Итак, что же по-твоему я сделала твоей дочери, позволь узнать? — Оставь эти уловки! — зло прошипела Мери-Маргарет.- Признавайся, ты её обобрала до нитки в карты и теперь она должна тебе? Так я заплачу! Зрачки мэра приняли форму и размер двух блюдец, из французского фарфора, что стоят у неё на кухне. Брюнетка начала судорожно перебирать в памяти все возможные варианты развития событий и кроме как помутнения разума, реалистичного объяснения не нашла. — Прошу прощения? — откашлявшись, но все еще удивляясь, спросила она. — Не смей притворяться! Я знаю о том, что вы устраивали у тебя дома! Ты подсадила мою дочь на игорную иглу и выжала из неё все соки! Сначала она ходила с надписью на лбу, а теперь… А теперь работает допоздна и все время сидит дома! Ты подослала к ней кого-то? Ей угрожают? Это из-за твоего подпольного игорного дома? Ты пожалеешь об этом, Реджина- так же с жаром выпалила Снежка. — Дэвид, с ней точно все нормально? — все еще не веря в услышанное, обратилась к Прекрасному, Миллс.- Она…ну не знаю… Ничего не принимала? Прекрасный заметил неподдельное непонимание со стороны мэра и начал тянуть жену на себя, не смотря на то, что та брыкалась и упиралась. Теперь уже и Реджина отошла от первого шока. — Что прости? Подпольный игорный дом? Что за ерунду ты мелешь, Снежка? -начала вставать со своего рабочего места Миллс, представив эту картину.- Ты своем уме? Живо прочь отсюда! Оба! Миллс рвала и метала! — Подпольный игорный дом! Чертов подпольный горный дом, мать его! -вслух выругалась она, тут же поймав себя на мысли, что именно так бы выразила сейчас свои эмоции Свон. — Свооон… Ну конечно…- расплылась в хищной улыбке Реджина.- Я тебе сейчас устрою игорный дом со шлюхами и блэк-джеком!       Эмма ждала возвращения отца, чтобы узнать, как там Миллс и как она вообще отреагировала на то, что отчет принес именно он. И когда в коридоре участка раздался уверенный цокот каблуков, решила, что миссия, возложенная ею на отца, с треском провалилась и сейчас её ждет очень долгая словесная перепалка с выяснениями отношений. Если бы Свон спросили, есть ли какая-то система в определении настроения мадам-мэр по цокоту каблуков, то она бы ответила, что есть. И сейчас настроение у Миллс если не ужасное, то как минимум боевое и поупражняться она пришла именно на её шерифстве. — Какого чёрта происходит, Эмма, мать твою- чокнутую Белоснежку, Свон?! — чуть было не снеся дверь с петель, с порога заорала Миллс. Эмма даже скривилась от этого звука. — И тебе добрый вечер, Реджина. При чем тут моя мать? -пытаясь не смотреть на неё, ответила блондинка. — При чем тут твоя мать? Да эта умалишенная женщина, только что заявилась с твоим папашей ко мне в офис и заявила, что я поставила тебя «на счетчик» за карточные долги и теперь ты отрабатываешь и бегаешь ото всех! — на одном дыхании, выпалила Реджина. Свон резко подняла глаза и посмотрела на собеседницу соседками тех французских фарфоровых блюдец, о которых упоминалось ранее. — Чего? Какой такой «счетчик»? -не понимающе спросила она, пытаясь скрыть волнение, которое испытывала от одного только наличия мэра рядом. — А это, шериф, я хотела бы узнать у Вас.- вдоволь насладившись эффектом, протянула Миллс, усаживаясь в кресло.