What the Fuck?

Реджина постоянно косилась на спящую безмятежным сном больную Спасительницу. В такие моменты, когда Свон спала, она не могла поверить, что эта белокурая женщина, с ангельским выражением лица, могла пережить то, что пережила. — Ты уверена? — нервничая спросила её как-то Эмма. — Уверена, что они нормальные ребята? — Тебе что-то известно? — ответила Реджина, подняв одну бровь. — Если так, то тебе следует мне сказать. Блондинка вместо ответа хмыкнула, продолжая ходить из стороны в сторону по её кабинету — по виду Свон было понятно, что она о чем-то думает, глубоко переживая. — Хватит нарезать круги! — не выдержала Миллс. — В конце-концов, ты сама хотела, чтобы наш сын расширил свой круг общения! — Хотела, да! Но что бы мы с тобой знали, кто в него входит! — резко развернувшись всем корпусом, ответила Эмма. — А сейчас мы не знаем где вечерами пропадает наш сын и он к тому же врет! В последнее время Генри стал часто отлучаться для того, чтобы потусоваться с друзьями. И как выяснилось, парень вполне себе врал, называя имена этих самых «друзей», что его мать, как шериф (ну конечно…) проверила. Эмма поймала сына на обмане и это ей совсем не нравилось — с кем на самом деле «тусовался» их с Реджиной сын известно не было. — Эмма, у нашего сына вполне может быть и личная жизнь. Ты не думала об этом? — слабо улыбнулась, Реджина. — Хотя я бы предпочла, чтобы он на всю жизнь остался маленьким мальчиком… Последняя фраза была произнесена очень тихо и с некоторой грустью. Родителям всегда сложно переживать то, что их дети взрослеют и у них начинается своя жизнь, в которой они все меньше имеют значения. Свон немного расслабилась, сообразив, что скорее всего, Миллс-то права! Не даром парень так конспирировался и уж точно не для того тщательно следил за собой в последнее время. — Точно! У него появилась подружка! Как я раньше-то не догадалась! — лукаво улыбнувшись, села в кресло, она. — Теперь мы можем подкалывать его этим! — Мы не будем делать этого с нашим сыном, Эмма! — отрезала, Реджина. — Мы вообще не будем лезть в эту историю. — А зачем тогда нужны дети? Господи, Миллс, перестань! — закатив глаза, спросила шериф. - Мы просто обязаны это делать! Угорать над его пробивающимся пушком, помогать с его первой любовью, которая наверняка плохо закончится, ну и подкалывать всякими вопросами про его подружек, глядя как он краснеет и пыхтит! Миллс на минуту представила какой-нибудь семейный ужин, где они с Эммой подшучивают над Генри и этой его «пассией» и как он мог бы надуться и покраснеть как рак от этого. Лицо Реджины осветила легкая улыбка. — Вот-вот, об этом я и говорю! — поняла эту улыбку, Свон. — Почему ты так остро реагируешь на то, с кем будет общаться Генри? — вспомнила о слишком бурной реакции Спасительницы, мадам мэр. — Тебе соврать? — вздохнув, ответила Эмма. — Не стоит, дорогая. Меня слишком долго кормили ложью. Ты сама задала правила: вопрос — честный ответ.- отложив документы в сторону, сообщила Миллс. Блондинка вновь поднялась с кресла и обойдя ничего не понимающую бывшую Злую Королеву, встала напротив окна, молча разглядывая вид. — Я уже говорила тебе, что я не та, кем меня все здесь хотят видеть. Реджина, я творила разные вещи. По настоящему дерьмовые…- с горечью, не поворачиваясь, ответила Свон.- И я боюсь, что наш сын…что он вляпается в истории, подобные моим. — И что же на этот раз напомнило тебе о…- осторожно спросила Миллс, не осмеливаясь продолжить. — Компания. Окружение, Реджина, особенно в таком возрасте, может здорово поломать его жизнь. То есть, я не хочу сказать, что наш сын тупой и будет идти у кого-то на поводу, но черт… Эти малолетки… Не все иногда зависит от нас! — Да что ты имеешь в виду?! Говори уже, Свон! — не выдержала Реджина. — Я принимала наркотики! — разворачиваясь, выпалила Эмма. — Я сидела на сраной наркоте! Блодинка вглядывалась в лицо развернувшейся к ней брюнетки. Реджина казалось, онемела от удивления- представить Эмму в поисках «дозы» или бьющуюся в ломке она не могла. — Да… Да… Я это делала. И поверь мне, произошло это чисто из-за компании. — Расскажи…- прочищая горло, начала мадам мэр. — Зачем? — А у меня был выбор? — хмыкнула Свон. — Нет, Реджина, не было. Игра слишком затянулась тогда. Один коктейль с подмешанной хренью, потом еще один чтобы повеселиться, а потом… весело в общем -то больше не было. — Как ты…- подбирала слова Миллс. — Как ты смогла…освободиться? — Не знаю. — передернула плечами, Эмма. — Мне повезло, наверное. В какой-то момент я поняла, что тону и что вытащить себя из того дерьма, в которое сама же себя и втянула — не могу. Я…черт, Реджина! Я блин забыть не могла, а наркотики, они как любая другая зависимость, по -началу давали облегчение, стирали всю херню, что творила со мной штука, под названием жизнь. Потом я уже не могла остановиться. — Мне всегда было интересно… Почему люди предпочитают подобные вещи. Как в их жизни оказываются всякие…психотропные вещества. — не могла произнести слово «наркотики» Реджина. — Мне было хреново. — поспешила с ответом, Свон. — Мне было очень хреново. Моя жизнь катилась под откос со скоростью реактивного самолета. Меня бросил парень, я бросила своего сына, потом шарахалась по стране, ища себе пристанище, короче говоря я втягивала себя во всякое дерьмище, пытаясь выбраться из предыдущего. Я пряталась, я всегда пряталась от боли и в тот раз, нашла убежище в наркоте. Сначала тебе всегда рады предоставить дозу, все такие охрененные друзья до гроба, а потом…потом и сам не замечаешь, как подсаживаешь других, торгуя этой дрянью и продавая все, что у тебя есть и чего нет. Наркотики… Они дают тебе то, чем ты хотел бы обладать. Я хотела быть увереннее, я хотела быть другой. И когда мне попался кокс, я чувствовала себя чуть ли не президентом галактики. Я…Черт… Блин… Я чувствовала, что могу все на свете! Когда все зашло слишком далеко я словно очнулась — я хотела слезть, но уже не могла.Мне помог один мой знакомый — он запер меня в своем гараже, вынеся оттуда все, чем я бы могла себя убить или серьезно поранить. Впрочем, мне было все равно. Если ты меня спросишь, каково это — слезть, я не смогу тебе объяснить. Я просто не помню. Я не помню, сколько дней прошло, сколько еды было и воды. Я помню только боль, которая разрывала каждую мою клетку на сотни частей.Меня ломало, меня действительно ломало. Но я не думала о том, что могу умереть от этого — я тупо орала чтобы меня выпустили, билась ногами и головой в двери и стены. Я творила ужасные вещи с собой. А потом… Эмма вновь стихла, отворачиваясь к окну. В кабинете воцарилась тягостная тишина, которую Миллс долгое время не решалась нарушить, вглядываясь в напряженную силу совсем уже не Спасителя. — Что было потом? — едва шепча, произнесла она. — А потом ничего не было. Совсем ничего. — поджав губы, ответила Свон. — До этого были краски, были цвета, потом они исчезли, стерлись. Мир стал серым, он стал бесцветным.Были запахи, а потом воздух пропал и я задыхалась. До этого были чувства, а после их не стало.Вообще… Никаких: ни злости, ни боли, ни горя, ни радости, ни-че-го. Мне ничего не хотелось, я ничего не ждала, никого не звала. Я просто сидела, ожидая конца своего заключения, вглядываясь в одну точку. У меня больше не было смысла жить, к чему-то стремиться. Я стала настоящим роботом — чисто механически выполняла ту или иную работу. Вроде бы все было как всегда, но душа была пустой. Наркотики забрали её у меня. А потом… Потом я училась жить дальше. Остальное ты уже знаешь. И я…я бы не хотела чтобы что-то подобное произошло с нашим сыном. Как видишь, у него не самая лучшая наследственность. Эмма повернулась, изучающе глядя на отходящую от шока, Реджину. Мадам мэр была готова ко многому, но не к такому. Она, конечно слышала о наркотической зависимости, даже смотрела несколько передач об этом, но никто из её знакомых от такого не страдал. Рассказ Эммы тронул её, одновременно восхищая тем, что она сумела это преодолеть и пугая тем, что она способна на такое. -Знаешь…- внезапно продолжила блондинка. — Я как ты видишь, довольно часто пью… Это пережиток… Можно сказать, что я заменила одну манию на другую. Кто-то курит, кто-то начинает искать себе хобби. Но всех нас, бывших наркоманов объединяет одно - все мы стремимся заполнить пустоту и найти что-то, что бы отвлекло от наркотиков, когда снова становится тяжело. Это своеобразный якорь, чтобы не сорваться. — Прости, я пока не знаю, что тебе на это сказать. — поджав губы, ответила Реджина. Она не знала, она по-настоящему не знала, что испытывает, услышав эту историю из жизни шерифа Свон. — Ты меня презираешь. — утвердительно произнесла Эмма. — Я понимаю. Я и сама презираю себя за это. Миллс высоко вскинула голову, впиваясь в неё взглядом. — Я не презираю тебя. — довольно строго произнесла она. — Ты говоришь о презрении со Злой Королевой, Эмма! С той, которая убивала и мучила людей и сожгла бесчисленное количество деревень. Ты говоришь это той, которая убила собственного отца ради мести. Ты говоришь это той, которая своими руками уничтожала все хорошее в мире. Поверь мне, я знаю, что такое презрение и этого чувства твоя история у меня не вызывает. Я просто хочу понять.Мне нужно время, чтобы я могла сформировать вменяемое мнение об этом. — Бедная моя… И в этом я была виновата…- погладила своего шерифа, Реджина.- Если бы я не сотворила проклятие, тебе бы не пришлось переживать все это.       Блондинка перевернулась на другой бок, сладко причмокивая во сне, а брюнетка не могла убрать с неё своей руки. Угрызения совести рядом со Свон были очень сильны. Она не могла простить себя, не могла простить Злую Королеву, живущую внутри нее. Но теперь… Теперь она может изменить это — она может дать Эмме второй шанс. Она даст его, она не позволит ей больше страдать. Выстраданного вполне достаточно. Нередко она думала о том, что было бы, достанься Эмма ей. Убила бы она её? Смогла бы уничтожить невинного ребенка, пусть он и был бы ребенком четы Прекрасных? Все чаще она ловила себя на мысли, что скорее всего, не смогла бы. Она никогда не могла — даже зная, что Генри сын Спасительницы, она не смогла его оставить и предпочла забыть то, что узнала. Дети всегда были её слабостью… Сын долгое время был единственным её слабым местом, её Ахиллесовой пятой. Теперь ею стала и Эмма. Стук в дверь, приправленный криками падчерицы, вывел мадам мэр из тоскливой задумчивости, а Свон недовольно забормотала невнятную абракадабру. — Снежка, даже если мне придется защищать её от тебя — я это сделаю! — прорычала Миллс. — На этот раз, я тебе не позволю бросать своего ребенка во всякие там шкафы, лишь бы она не досталась мне!