Наверное, я просто влюблен...

Стайлз смотрит в хмурое небо и задумчиво чешет щеку. Весна первого года в колледже особенно тосклива, но парень старается мыслить позитивно, ведь он обещал отцу не хандрить, пусть и очень хочется временами забиться в самый дальний и укромный уголок, чтобы вдоволь насладиться подкатившей депрессией. Учеба уже давно сидит где-то в глотке, но хуже всего не это. Самое ужасное - болезненно сжимающееся сердце, которое готово останавливаться всякий раз, когда в поле зрения появляется кто-то похожий. Образ давно пора изгнать из головы, но разве получится? Стайлз каждый день пытается, но понимает, что это бесполезно, поэтому, ближе к весне, бесплодные потуги прекращаются вовсе. Телефон мигает входящим сообщением, и Стайлз поправляет очки, снимая блокировку с экрана и растерянно хмурясь, вчитываясь в слова. Вероятность сумасшествия так далека от нуля на данном этапе его жизни, что Стайлз решает проверить догадку кардинальными способами - ущипнуть себя за запястье, потрясти телефон, постучать гаджетом по голове. Не работает. Сообщение не исчезает, слова тоже не меняются. "Студенческий бар на Седьмом авеню. В восемь. Не опаздывай. И постарайся ничего себе не сломать. Д. P.S. Вечером будет холоднее. Забудешь толстовку - будешь мерзнуть" Стайлз не хочет верить. То есть, перво-наперво он думает, что это Дэвид, его сосед по комнате, с которым они часто забывались в пьяном угаре, решил пригласить его оттянуться перед началом экзаменационного месяца, но приходится себя одернуть. Дэвид любит короткие, но многозначительные смски, лаконичные, как и его пятистрочные эссе. Но версия номер два невозможна. И слишком сказочна. Стайлз не верит в чудеса. С той самой ночи в Мексике, после которой кровоточащая дыра совсем не хочет срастаться и переставать отдаваться болью на каждое воспоминание. Он ничего не отвечает, спешит на работу, и небольшая кофейня при колледже дает ему самое необходимое - отвлеченность от мыслей и некое подобие успокоения, когда мозг не работает на полную катушку и не генерирует одну за другой невероятные идеи. Монотонность действий и отсутствие умственной нагрузки помогают ровно до семи часов. Когда смена заканчивается, Стайлз сжимает в руке телефон и решает, что хуже вряд ли уже будет. Почему бы не поверить в невозможное хотя бы на мгновение? Придет, подождет пять минут и уйдет. Никто не умирает от подобной проверки собственной эмоциональной нестабильности. В баре шумно и душно, полумрак скрывает лица и мысли, позволяет на какое-то время перестать быть собой, натянуть очередную маску, забыться. Стайлз усаживается за барную стойку и устало проводит ладонью по лицу, ругая себя за поспешность. Прийти на пятнадцать минут раньше, помучить себя неизвестностью и догадками, а потом попытаться собрать рассыпавшееся сердце - план, которого стоит придерживаться хотя бы разумом. *** Дерек барабанит пальцами по рулю и смотрит на телефон, как будто пытается испепелить его или мысленно заставить одного вертлявого неугомонного и вечно влипающего в неприятности парня заставить ответить. Сообщения нет. Хейл, в принципе, и не надеялся особо, но все же это слегка бьет изнутри короткими толчками. Это неприятное ощущение длится недолго, волк успокаивается, а потом просто старается отвлечься, придумывает отговорки. Стайлз не обязан приходить на встречу, он, вполне вероятно, и не захочет этого делать. И Дерек прекрасно понимает, что и сам поступил бы так же на его месте. Подобные выворачивающие эмоции не касаются Дерека уже очень давно, потому он и обескуражен, когда мальчишка с россыпью родинок по всему телу и полным отсутствием инстинкта самосохранения появляется на пороге его дома с завидным постоянством. И Хейл принимает решение, которое кажется единственно верным - сбежать, как только появится такая возможность. Он почти умирает возле того чертового храма, а Стайлз смотрит так правильно и умоляюще, что хочется выдрать себе глотку, лишь бы не заскулить в ответ. И болезненный взгляд в зеркале заднего вида, когда тойота уезжает все дальше и дальше по пыльным дорогам Мексики, преследует его и во сне и наяву. Разве так бывает? Паркуясь возле бара, Дерек еще раз проверяет телефон. Пусто. Никаких входящих. Ни звонков, ни смс. Это даже немного злит, но зверь внутри прижимает уши к голове и заворачивает хвост вокруг себя, принимая настолько виноватую позу, насколько способен, и это единственно правильный вариант, чтобы успокоиться, взять себя в руки и решительно шагнуть в душное и шумное помещение студенческого бара. На двадцать минут раньше назначенного времени. Он устраивается за барной стойкой, заказывает лучший виски, что тут есть, и отключает все свои оборотнические фишки. Он хочет побыть обычным человеком хоть немного, но невозможно вырубить реакцию волка, когда он чует совсем рядом запах меда и корицы, аромат спелых яблок и немного волнения. О более тяжелых запахах тоски и страха лучше не думать, отодвинуть их на задний план. Самобичевание можно отложить на "потом", для него всегда найдется время и место. Дерек никогда не боялся того, что чувствует. До тех пор, пока не умерла Пейдж, задыхаясь и хрипя на его руках. До тех пор, пока Кейт не убила почти всех членов его семьи, соблазнив и втеревшись в доверие к разбитому изнутри волчонку. До тех пор, пока Дженнифер не заставила его обманом помогать ей, практически начисто стерев ниточку между Дереком и Стайлзом, которую пришлось очень долго восстанавливать, а потом разрезать так, что уже не вернешь. Стайлз не такой. Он сильнее, предан до мозга костей и неуклюж в такой степени, что со временем раздражение сменяется на умиление. И теперь Хейл боится своих чувств к нему. Потому что не хочет навредить. *** - Ты думал, я не приду, - Дерек не спрашивает, потому что знает, что это правда. Он всегда лажает. Не умеет иначе, не научился строить отношения правильно. Так, чтобы никому не причинять боли. - У меня закончился запас веры в чудеса, Дерек. Просто в один момент иссяк, знаешь. Наверное, в тот момент, когда я увидел огромного черного волка, который потом превратился во вполне знакомого мне человека, - Стайлз хочет съязвить, засыпать сарказмом, но короткий монолог выходит тихим и каким-то жалобным. Наверное, сказывается усталость и подкатывающая к горлу истерика. Или просто звезды так сошлись. Не важно. - Я виноват. И не знаю, как исправить. Даже не уверен, что стоит просить прощения. То есть, не знаю, будет ли это выходом, поможет ли, - Стайлз не поворачивается к нему, и Дерек думает, что они так и будут говорить, словно в пустоту. - Не помешает. Это, знаешь ли, первые слова, которые я ожидал от тебя услышать, - парень пожимает плечами и крепче обхватывает ладонями пузатый бокал с пивом. Он давно не пил, но сегодня хочется, как никогда. Чтобы хоть на вечер приглушить убивающие эмоции. - Прости. Я облажался так по-крупному. Пытался исправить, хотел помочь, а в итоге только все испортил. - Еще не все. Стайлз выдыхает и зажмуривается, ныряет будто в ледяную воду, потому что сейчас это единственно правильное решение. Он ведь и так умирает. Без тепла волка рядом, без его тяжелого взгляда и нахмуренных бровей. Ему надо ощутить что-то реальное, чтобы, наконец, проснуться и сделать глубокий вдох, вынырнуть, ощутить себя живым. - Привет, большой волк... - Стайлз поворачивается и позволяет себе слабую улыбку. Он ведь и правда рад его видеть, пусть и прошло слишком много времени. Извинения не приносят облегчения, но не принять их кажется невежливым. Да и зачем врать самому себе - он ждал этого момента, надеялся на него, как смертельно больной надеется на чудо. Дерек выдыхает, отпускает гнездившийся внутри страх и делает шаг вперед, сгребает в охапку и хочет закинуть парня на плечо, утащить подальше, поговорить там, где не будет отвлекающих факторов и других людей. Стайлз будто чует все это, выбирается из крепких объятий и закидывает на стойку смятые купюры. Они выходят в прохладу ночи, ни слова не говоря друг другу. Теперь у них достаточно времени, чтобы все обсудить, решить, что делать дальше с расколотыми душами и израненными сердцами. Все можно успеть и потом. Ведь иногда надо просто насладиться моментом, прочувствовать его и дать ему нести вас за собой. Главное, вовремя сказать нужные слова.