Боги Счастья.

Небольшая, свободная от лишних предметов комната, в которой стояла широкая больничная койка и медицинские аппараты, неприятными ощущениями оказывала влияние на Чонгука. Он не любил больницы с самого детства. Место, переполненное больными людьми, всегда устрашало его. — Вы друг Пак Чимина? — врач после недолгого обследования прокурора спрашивает Чона, стоящего рядом с постелью больного все это время. — Нет, просто знакомый. — Вот как. Тогда нужно будет позвонить кому-нибудь из родственников, — врач оставляет записи в своей огромной папке, после чего поворачивается к следователю. — Не переживайте, у него просто переутомление и, возможно, стресс. — То есть, все не так плохо? — Чонгук аккуратно всматривается в лицо Чимина, которое сейчас казалось куда бледнее, чем при их встрече. — Он выглядит очень бледно, — почти шепотом произносит Чон. — Ему нужен отдых и здоровый сон. Переутомление, как бы не было печально, всегда сопутствует людям с такими профессиями, — доктор хотел успокоить Чонгука какой-либо ободряющей фразой, но заметил, что его уже мало слушают. — Спасибо, что помогли заполнить данные о больном. Мы позвоним родственникам, — врач поспешил выйти, у него было еще много пациентов, а Чимин еще не пришел в сознание. На самом деле лицо Пака было действительно бледным, синяки бессонных ночей под глазами были единственным темным пятном на всем лице. Контур его по-женски пухлых губ перестал быть столь ярко розовым. На лице Чимина была видна усталость. Чон словно увидел лицо студента в канун серьезного экзамена. «Думаю, ему не понравится, что я увидел его в таком состоянии.» — пронеслось в голове Чонгука. Он долго думал, что сказать ему, когда он проснется. Но в голове пустота. Чон переживает, но признаться в этом не может. Он хочет помочь, но ему не позволят это сделать. Поэтому Чонгук бы с радостью ушел прямо перед тем, как откроются глаза Мина. Однако судьба слишком жестокая штука. Ибо глаза Чимина открылись в тот же момент, когда Чон подумал об этом. Сначала тьма, потом светлый, немного неровный потолок палаты. Чимину не привыкать видеть холодные стены больницы. Вроде и не старается, но почему-то всегда попадает сюда. — Долго я спал? — Чимин решает нарушить тишину в комнате. Тело онемело, а спину немного тянуло от неудобной и непривычной для него позы. — Около двух часов, — Чонгук не приближается, чуть издалека наблюдает, как Пак устало трет глаза. Его волосы взъерошены, глаза опухшие. Если бы его вид не был бы таким нездоровым, то Чон посчитал бы его очень милым. — Да и много, — Пак решительно не смотрит в сторону следователя, который в наглую его разглядывает. То ли смущение, то ли волнение терзают Мина. — Ты был здесь…все время? — Я не мог оставить тебя в таком состоянии. Чимин посмотрел на Чонгука. Однако Чон не смог понять, какие эмоции может отражать такой взгляд. Он был холодный, немного безжизненный, однако в нем была благодарность. Ее сложно было заметить. Поэтому Чон решил, что ему показалось. Чонгук чувствует, что Чимин не такой, каким он преподносит себя обществу. Чон не может объяснить, почему он так уверен. Однако в действиях Мина читается фальшь, вынужденная и неприятная самому прокурору. Словно мир заставляет вести себя иначе. Или Чонгуку кажется?.. — Тебе не следовало сидеть здесь два часа, — Чимин снова отвернулся, пряча свой взгляд. Он чувствует себя виноватым перед следователем, который оказался куда заботливее и внимательней. — У тебя много работы. — На сегодня я все выполнил, — Чонгук встал со стула, направляясь ближе к кровати. — Я ведь не могу заставить человека дать показание, если он этого не хочет. У меня нет на это власти. — Тонко намекаешь, что мне нужно поработать? — Врач сказал, что тебе нужен отдых. Чон хотел еще раз посмотреть Чимину в глаза. Ему не нравится тот факт, что Мин отводит взгляд в сторону. Будто его и нет здесь, и Гук разговаривает сам с собой и волнуется о покрывале на кровати. — Думаю, врач не захочет выполнить мою работу сверхурочно, так что… — Чимин уже хотел начать долгую беседу о том, что работа не ждет и не следователю решать его проблемы, но дверь в комнату резко открылась. — Оппа! Женский, высокий голос был настолько неожиданным и шумным, что у Чонгука волосы на руках встали дыбом. Девушка, вошедшая в кабинет, была неимоверно маленького роста. Ее круглое личико и милые щеки придавали ей детский образ. Она взволновано подбежала к койке больного и крепко обняла Пака за шею, утыкаясь в плечо. - Я так испугалась! Чон почувствовал себя лишним. Весь его напор, который был с ним еще несколько минут назад, желание помочь улетучились. «Он не один…у него есть люди, которые позаботятся о нем.» Чонгук решил не мешать идиллии, которая смущала и сбивала с толку. Поэтому он решил выйти из палаты. «Мне нужно успокоиться. Я зря переживаю по пустякам. Он даже не поблагодарил меня. Тонко намекнул, что не мое дело.» — Чон быстро спускается на лифте к выходу, не смотря по сторонам. Только выйдя из больницы, он обернулся. Чонгук решил посмотреть в окно, которое не было зашторено. Хотел еще раз, сам не зная почему, посмотреть на Чимина. Однако, увидев стоящего у окна Мина, он взволновано отвернулся. Пак внимательно смотрел на него, даже когда Чон повернулся. Словно он забыл что-то сказать или просто наблюдает за тем, как следователь уходит. «Он следит? Зачем ему наблюдать за тем, как я уезжаю?» — Чон не осмелился еще раз повернуться и поспешно сел на мотоцикл. Уехал с тысячью вопросами, на которые ему сегодня не суждено найти ответы. *** Хосок и Тэхен, стоявшие за дверью кафедры, спокойно ожидали окончания занятий. Здесь, в Национальной полицейской академии Сеула, они должны были встретится с братом первой жертвы. Ким Намджун, третий сын ген. директора компании Джесон, перевелся в корейский университет, раньше преподавал в Америке психологию и социологию для будущих следователей, адвокатов и прокуроров. Лекция окончилась, однако студенты любопытно расспрашивали Кима о различных теориях. Это первое выступление на публике в Корее, в первый же его день в этой стране. Когда все же Намджун ответил на все вопросы любопытных студентов, Хосок и Тэхен вошли в аудиторию. — Рад видеть вас здесь, — Джун уверенно подошел к ним, протягивая руку Хосоку, стоявшему впереди. — Вы очень вовремя. Эта лекция была последняя. — Вы хорошо добрались? — Хорошо, не переживайте. И можно на «ты». Хосок, как и Тэхен, стоявший чуть позади Чона, порадовались такому поведению Кима. Лицо Намджуна вызывало доверие. Ямочки, круглые щеки, глаза полу-улыбочки — все это было очаровательно. Только взгляд Джуна был слишком тяжелый, даже немного серьезный. Это был взгляд человека, пережившего много трудностей и невзгод. В его глазах отражалась сила, которую невозможно было не заметить. Разговор следователей и Кима был долгий. Хосок и Тэхен рассказывали о ходе следствия, об остальных жертвах. Ким внимательно всматривался в бумаги, оценивал и пытался выяснить, какой человек мог бы совершить такое преступление. Он, как истинный психолог, пытался нарисовать портрет убийцы и сопоставить его с людьми, которые были в окружении его брата. — Я слишком плохо знаю окружение хена, — Намджун сомкнул брови, серьезно задумываясь. — Но если поразмыслить и проанализировать некоторых личностей, то можно выйти на интересные факты. — Мы можем дать вам всю информацию, которую получим через пару дней. — Это будет прекрасно. В свою очередь я попытаюсь больше разузнать об окружении брата, — Намждун аккуратно достал ручку из кармана пиджака. Записав свой номер телефона, он отдал листочек Тэхену. — Это мой личный номер. Оформлен на другого человека, поэтому его не будут прослушивать. Звоните на него. — Хорошо, мы скоро позвоним. *** Юнги, все это время нервно таскавшийся по всем местам города, подъехал к небольшому зданию колумбария*. Он несколько раз обернулся, и не замечая знакомых лиц, зашел в помещение. Следователь медленно подошел к небольшому окошку, внутри которого стояла урна с прахом. Впереди стояла фотография девушки, которая весело улыбалась. Юнги провел пальцами по фотографии, его глаза стали слезиться. — Прости меня, — он тихо прошептал, — прости… Он уперся головой о стекло. Юнги сдерживал слезы, он не хотел плакать. Но у него не было сил бороться с болью внутри. Она прожигала в нем дыру, убивала его. Поэтому он просто плакал. От бессилия, беспомощности. Мин и не помнил, сколько времени он простоял так. Словно он спал. В его голове крутились тысяча воспоминаний, которые давили по самому больному. Из столь ужасного транса его разбудил телефонный звонок. — Алло? — Юнги слышит дрожащий голос своего подчиненного. — Что случилось? Хруст от удара телефона слышен по всему помещению. Юнги ударяет кулаком о стенку. Его и без того красные глаза наполнились злобой. Руки немного трясет, однако он быстро успокаивается. Он еще раз смотрит на фотографию. Девушка улыбается ему, а сердце Юнги заливается кровью. — Я не сдамся…