Боги Счастья.

Запах больницы — одна их самых ужасных вещей, которую только можно придумать. Так думает Чимин. Возможно, так думает Чонгук. Пак не может наверняка знать об этом, но где-то в глубине души чувствует, что Чон не любит больницы. Если бы ему сейчас дали выбор, куда направиться, то он выбрал бы чистый пляж Пусана. Пак помнит такое место. Хоть он и жалуется, что пляжи родного города грязные, Чим знает, где всегда чисто. Он направился бы туда с Чоном. Один момент — Чим сидит на берегу и рассматривает прекрасные облака, уходящие вдаль. Второй — Чонгук появляется рядом. Вид заката успокаивает, однако какое-то странное волнение гложет его. Он ведь сейчас не здесь, верно? Слишком спокойно и умиротворенно для реальности. Пак понимает, что этот сон слишком прекрасен. Тишина, которую нарушают только легкий шум воды, яркие цвета заката. И Чонгук, который сидит рядом и поглядывает вперед. Чимин помнит это место, он часто приходил сюда с братом, однако сейчас здесь Чонгук. Человек, который остается для Чима большой тайной. Возможно, как и все люди. Ведь мы никогда не сможем узнать человека полностью. Всегда останется сторона, которая будет покрыта неизвестностью. — Раз уж мы в моем сне, то вряд ли ты будешь говорить со мной, — Чимин хмыкнул. — Я могу поговорить с тобой, но это не повлияет на реальность. Ведь я — всего лишь часть твоего разума, — Чонгук даже во сне улыбается прекрасно. Его глаза немного сияют, а Паку от этого становится только хуже, ведь в последний раз Чон смотрел на него по-другому. — Если бы ты был настоящим Чонгуком, то я бы и не стал говорить с тобой по душам. — Настоящий я провинился? — Настоящий ты таит на меня какую-ту обиду, которую я не могу понять, — Чимин глубоко вздыхает. Прохладный ветер начал подниматься. — Точнее, я могу предположить, но какова вероятность, что это правда? — Если ты предположил это, то у тебя есть основания, — Чон не смотрит на Чимина. — У меня есть предположение, но оснований мало. Если бы я мог просто так спросить об этом настоящего тебя, — Чимин угрюмо и разочаровано опускает голову. Настроение даже в таком прекрасном сне портится от реальности, в которую придется вернуться. — Думаешь, настоящий я имеет чувства к тебе? — Возможно, да. А может и нет. Я же не Будда, чтобы знать ответы на такие вопросы. А ты не Чон Чонгук, а всего лишь плод моего воображения, который пытается втянуть меня в реальность, от которой я сбежал ненадолго. А еще, — Чим замечает, как на его глаза начинают щипать от слез. — Юнги-хен неизвестно где, потому что меня вырубил этот отморозок. И я не могу проснуться. — Можешь… — Что? — Тебе просто нужно идти вперед, — Чонгук встает. — Если ты пойдешь вдаль, то вернешься. Но тогда ты снова придешь туда, где тебя ждут одни загадки, которые, возможно, никогда не разгадаешь. — Как-то странно ты предлагаешь мне вернуться, — Чимин немного ухмыляется. — Разве такие сны созданы не для того, чтобы провожать из прекрасного мира грез в реальность? — Если ты чувствуешь, что для тебя это тяжело, то оставайся. Солнце еще не село. — Что будет, если солнце сядет? — Ты не сможешь вернуться, если рассвет закончится. Но ты ведь не хочешь этого? — Чонгук протягивает руку Мину, который только сейчас решает посмотреть назад. Позади него стоит небольшой домик, высокое дерево и красивое кресло-качалка. — Где я? — Чимин берет Чона за руку, поднимаясь. — Тебе еще рано знать.

***

Чонгук уже долгое время неподвижно сидит на кресле рядом с кроватью. Его напряжение нарастает, ведь Мин не просыпается уже долгие четыре дня. Чон не участвовал в расследовании все это время, только узнает те факты, которые выяснили остальные. Та же ситуация происходит с Тэхеном, который сейчас все время проводит с Чиджин. Как бы не была ужасна вся ситуация с Чимином, она имела не только плохие последствия. Из-за всего случившегося Юнги перестал работать в одиночестве, стал прислушиваться к команде и начал нести ответственность. У следственной группы есть точные районы расследования, список подозреваемых сузился до пяти человек. Результаты действительно стали хорошими, но какой ценой? Ни Чонгуку, ни Юнги, никому другому из следственной группы неприятен факт того, что им нужно жертвовать столь серьезными вещами ради расследования. Разве Чимин, человек, который в целом и не связан со всем этим, должен был пострадать? Вся эта ситуация хуже всего повлияла на Юнги. Да, он снова стал работать со всеми. Это действительно отлично. Но чувство вины неимоверно сильно гложет его изнутри. Чим пострадал из-за него, из-за его беспомощности и бездействия. Что могло бы случиться, если бы Пак не был приспособлен к таким ситуациям? Если бы Чимин не осмелился противостоять преступнику, они были бы оба мертвы. Все это слишком сложно. Для всех. Без исключения. Но у них нет шанса вернуться назад. А даже если бы был, то они бы ни за что не свернули бы со своего пути. Оставить преступление нераскрытым, позволить убийце сбежать — все это звучит как приговор. Чем следователь лучше преступника, если отказался вести дело? Чон устало трет глаза. Он не может заснуть, хотя за окнами уже давно мрак. Его волнует состояние Мина. Пак потерял сознание и за все эти четыре дня не просыпался. Его состояние считается стабильным, нет никаких скачков и перегрузок, но он ни разу не открывал глаза. Даже на секунду. Чонгука это беспокоит. Почему Чимин не хочет просыпаться? Чон не может знать причины. Он даже не может сказать, когда Пак проснется. Ведь это неизвестно никому. Ожидание — слишком тяжелая вещь. Особенно в тишине, монотонности, которая окружает Чонгука. Чон уже не раз винил себя в том, что слишком беспечно обошелся с чувствами Пака в музее. Теперь он понимает, насколько глупо это все было. Однако есть еще одно, что Чонгук понял. Чимин ему небезразличен. До всего произошедшего Чон чувствовал только интерес, не больше. Возможно, следователь просто не хотел признавать все эти чувства. Но теперь… Чонгук понимает, что больше он не сможет скрыть от себя мысль о том, что Пак для него становится важным, необходимым человеком. Он не знает, что ему делать со всеми этими чувствами. Однако уверен, что убежать от них будет слишком трудно. Ведь если бы можно было контролировать чувства, то мир был слишком прост. Что ему делать? Чон виноват перед Мином, но он не может признать, что причиной его обиды была ревность. Сможет ли Чонгук скрыть свои чувства перед Чимином? Неизвестно. Он не смог скрыть своего интереса, любопытства, как он спрячет свои истинные чувства? — Чонгук-ши? — парень резко поднимает опущенную от усталости и растерянности голову. — Вы в порядке? Вам следует отдохнуть. — Я в порядке, ничего страшного, — Чон натянуто улыбается. — Как прошла проверка? Нет изменений? — Его состояние стало еще лучше, странно, что он не просыпается, — медсестра поджала губы. — Чимин-ши словно боится просыпаться. Возможно, из-за шока, — медсестра запнулась. — А может, он не хочет повторения той драки. Его мозг нарочно заставляет его спать из-за чувства самосохранения. — Не думаю, что он боится. Хоть я его и недолго знаю, но уверен, что Прокурор Пак не трус. Просто ему нужно время, чтобы принять реальность и, наконец, вернуться. — Уверена, вы встретите его с улыбкой, когда он проснется, а это самое главное, — медсестра учтиво поклонилась. — Я продолжу обход, а вы не забывайте о том, что и за собой нужно ухаживать. Вы выглядите очень уставшим. Больше отдыхайте. — Спасибо за беспокойство, — Чонгук поклонился в ответ. Чон внимательно смотрит на лицо Чимина. Оно кажется ужасно худым и уставшим. Однако цвет лица придает живой оттенок. Уголки губ немного приподняты, будто легкая улыбка не хочет уходить. У Мина перевязана шея, удар был опасным. Если бы преступник попал выше, то Чим мог бы и не проснуться. Но это оказалось настоящим чудом. Вся эта ситуация. То, что Мин осмелился противостоять ему, то, как рьяно он защищал своего друга и то, что выжил после этого. Чонгук берет Чимина за руку, с болью смотря на ужасные раны на костяшках пальцев. По телу проходит дрожь. Злоба и обида. Чон слишком крепко сжимает руку. Слишком больно… — Не сжимай так сильно руку, отвалится, — Чонгук удивленно поднимает глаза. Словно сон, только слишком реальный. Чим вроде спит, но откуда голос? — Чимин? — Пак медленно открывает глаза. — Для тебя Прокурор Пак, — уголки губ Мина приподнялись, голос хриплый и тихий. — Давно я здесь? — Четыре дня, — Чонгук замечает, как Пак нахмурился. — Появилось много новостей, расследование идет полным ходом. Но ты не переживай, дело от тебя не ушло. Вся прокуратура на ушах, теперь даже руководство следит за исполнением расследования. — Как Чиджин? — Чимин отводит взгляд. — И Юнги? — Все хорошо, — Чон смущенно замечает, что до сих пор держит старшего за руку. Но не отпускает. — Тэхен не отходит от Чиждин ни на секунду, а Юнги-хен погружен в расследование, Хосок-хен помогает ему в этом. Чонгук замечает, как лицо Пака медленно меняется. Оно все так же напряженно, есть капелька грусти, словно Чимин вспомнил что-то плохое. Чон заволновался. Чимин слишком расстроенно выглядит. — Я пойду позову врача. — Не нужно, — Чим отвечает резко. — Не нужно так беспокоится. Я нормально себя чувствую. — Ты не просыпался четыре дня… — Это не важно, — Чим почти что перебивает его. — Уверен, помимо меня есть пациенты, которым нужна помощь. Я должен увидеться с Юнги, есть разговор к нему. — Пак хочет приподняться, однако у него плохо это получается. Чонгук, продолжая держать Чимина за руку, помогает встать, аккуратно и бережно придерживая за голову. Больше всего пострадала шея, поэтому Чон внимательно следит за всеми движениями головы Пака. — Не стоит так напрягать ее, иначе восстановление будет проходить куда дольше, — сложно сказать, откуда у Чонгука столько спокойствия, ведь ему хочется крепко сжать Мина в крепких объятиях и ни за что не отпускать. Однако он чувствует, что Чим не настроен на нежности. Словно недосказанность между ними выстроила барьер, который невозможно преодолеть просто так. — Не стоит так волноваться о моем восстановлении. Я благодарен за то, что ты был со мной все это время. Однако теперь тебе можно не переживать за мое состояние, — Чимин почти отвернулся. Чон же крепче сжал ладонь. — Я ожидал, что ты будешь вести себя так, — Чонгук приближается грудью к Паку, обнимая за талию. — Что ты делаешь? — Чимин пытается вырваться, однако даже не решается из-за «усталости и слабости». Ему приятны объятия Чона, но не хочет показывать этого. — Я волновался каждый день. Ведь ты неподвижно лежал на постели. Твое лицо каждый раз было одним и тем же, мне было так страшно. Я боялся, что ты не проснешься, но не мог поверить в то, что действительно оставишь меня, Чиджин, Юнги-хена… — Чонгук шептал эти слова в ухо Чимину, прижимая старшего ближе к себе. — Прости меня…за то, что случилось в музее. Я не могу объяснить тебе, почему так произошло. Но не отворачивайся от меня из-за этого. Чимин неподвижно слушал Чонгука, голос которого дрожал от волнения и переизбытка чувств. Он чувствовал, как Гук пытается обнять его еще крепче, уткнутся носом в ключицу, выбирая безболезненное для Пака положение. — Давно ты не был таким милым, — Чим улыбается, искренне. Кладет одну руку на плечо Чонгуку, отчего у младшего появляется легкий румянец. Пак и сам смущается, но не может остановиться. Словно сила притяжения между ними настолько сильная, что способна разрушить любу преграду. — Я приму твои извинения, но это не значит, что я простил тебя полностью. Будешь знать, как по пустякам обижаться. А теперь позови врача, — Чим бережно потрепал Чонгука по волосам, словно родитель хвалит ребенка за хороший поступок. Чон еще долго не отпускал руку, хотя понимал, что ему необходимо это сделать. Перед тем как выйти из палаты, Чон еще раз столкнулся взглядом с Чимином. Однако он ничего не смог прочитать. За добрым и милым выражением лица скрывалось что-то, что Чон не смог объяснить. Что-то изменилось между ними. И под видом милого общения прячется что-то действительно необъяснимое и сильное, что хочет выйти наружу...