Боги Счастья.

*flashback* Мин Юнги, подающий большие надежды следователь, имеющий отличное портфолио, сидит в машине, чуть ли не на окраине города. В его законный выходной, он позволил этому чудному прокурору вывезти его за пределы зоны комфорта уж точно. Зачем и почему, Мин имеет небольшие догадки. Не так давно они вместе раскрыли одно дело, и помнит Юнги, случайно в укор он сказал своему коллеге, что с такими маленькими руками вряд ли Чимин может нормально стрелять. Эта шутка не была серьезной, Юн просто любил подчеркивать, что Пак очень милый, и ему бы цветы выращивать, а не головорезов в тюрьму сажать. Это была больше забота, как о младшем брате, которого у Юнги никогда не было. — Чимин, твою налево, ты серьезно вывез меня для того, чтобы пострелять из пистолета? Ты такой обидчивый. — Это не я обидчивый, это ты стереотипно мыслишь. Да и иногда это весело, — Юнги внимательно смотрит на Пака, пока тот выбирает более удобное место для парковки. Чимин не выглядит грозно или устрашающе, его лицо само по себе крайне утонченное. И если и есть серьезность в его чертах, то она в глазах. У Пака тяжелый, но не удручающий взгляд. Если его лицо может и обмануть, то взгляд точно разрушит все мысли о том, что Чимин — беспечный ребенок, который так и не вылетел из семейного гнезда. Юнги многое знал о Чимине, но не от самого Пака, скорее от огромного количества людей, которое любят построить сенсационные теории о чей-то жизни, имея под рукой пару фактов. Таким людям лучше не строить теории о сериалах или книгах. Юнги слушал эти факты, пропускал из повествования выводы говорящего и пытался хоть как-то понять, кто такой Пак Чимин. Сложно сказать, что между ними. Они не друзья в прямом смысле этого слова. Не как в фильмах, где каждый вечер они собираются в одном баре и обсуждают, что они делали весь день. Они не знакомы со школы или с университета. Их ничего не связывает, кроме работы. Но между ними что-то есть. Если бы их спросили, почему они сейчас вместе стреляют по мишеням, и откуда у Чимина они вообще есть на пару с пистолетом, то Юнги бы и ответить ничего и не смог. Они просто вместе. Так им легко, Мин Юнги может раз за столько лет побыть уверенным в своей правоте и мудрости, хоть и не в серьёз, старшим братом. Он чувствует некую ответственность за Чимина, который по своей воле безвозмездно сотрудничает. Нет, Юнги рад, что у него есть вечно помогающий ему прокурор, но иногда он думает, что это слишком ответственно. Он беспокоиться о том, что когда-нибудь он разочарует его, он боится, что их взаимодействия завершаться именно из-за Юнги. Но сейчас он может только вздохнуть и с удивлением осознать, что Чимин еще ни разу не промазал по своей мишени. — Надеюсь, мне не придется молить о прощении на коленях за мои шутки, — Юнги прицеливается, понимая, что стреляет может он и хорошо, но точно не лучше Чимина. — Я слишком старый для такого. — А вроде молодой и подающий надежду. Я не злюсь на тебя, многие не воспринимают меня всерьез из-за моего внешнего вида. — Ты выглядишь очень мило, на тебя даже не только женщины заглядывают. Даже не знаю, как сказать, но… — Но? — Когда на тебя смотришь, то хочется заступиться. Я понимаю, что это не нужно, что ты и сам справишься с любыми трудностями, я помню, но мысли есть мысли… — Звучит слишком приторно, давай забудем об этом. — Кстати, если не об этом, это отец научил тебя стрелять? Я помню, ты из семьи военных, но такой навык в стрельбе генетически не передается. — Были моменты, я тренировался почти каждый день, в нашем доме для практики было построено отдельное помещение. Тогда, будучи маленьким, стрелять каждый день для меня было сродни пытке. Да и сейчас…такая точность в выстреле уже давно не так нужна. Хотя не скажу, что мне не нравится мысль, что могу выстрелить в человека и сразу убить его, или наоборот, выстрелить, но практически не ранить. Но я не солдат, эти навыки мне ни к чему. — Навыки не нужны, поэтому ты выезжаешь на окраину города, чтобы помучить мишени. Ты противоречишь себе, Чимин. — Возможно, — Чимин грустно улыбается, — я бы хотел лучше понимать себя, когда говорю о своем детстве, но я ненавижу все, что связано с воспитанием в моей семье. Поэтому… — Поэтому, даже если это сделало тебя опытным и сильным, ты бы хотел чего-то другого? — Скорее всего, ты прав… — Прошлого не вернуть, Чимин, нужно идти дальше. — Звучит не очень убедительно, хен. Иногда прошлое давит, и ты не в силах хоть как-то повлиять на это. — Может быть, но ты хотя бы охренительно стреляешь, один плюс есть. Чимин морщит нос. Слова Юнги может и правдивы, но принять их слишком сложно. Мысль о том, что ты все это время был не прав, был слишком субъективен, бьет по самолюбию. И Чимин может и хочет принять, но пока не готов… Всему свое время. Только движение вперед рассудит, был ты прав или нет. *** Юнги видит, как девушка, которая является чуть ли не единственной нитью в расследовании, вбегает зал, испуганная, ее наряд очень помят, укладка больше не имеет презентабельный вид. Она не произносит ни слова. Ее руки трясутся. Она бегает глазами по залу, но может только упасть на пол и неровно и нервно дышать. Мин понимает, что если девушка цела и почти невредима, то кто-то снаружи сейчас имеет огромные проблемы. Поэтому он кивает Тэхену, а сам бежит наружу. Сам он понимает, что давно не видел Чимина. Да и Чонгук был ведь рядом. В опасности те, кого попросили находиться в безопасности. Классика, которую жизнь преподносит с радостью. Юнги пытается пройти, однако продвижение вперед сквозь толпу, которая обездвижена видом напуганной юной девушки, становится больше похожим на бег с препятствиями. Люди не замечают следователя, но от этого не легче. Он кажется ужасно маленьким, словно листок, который упал на асфальт. Мин только подходит к двери, которая позволит ему выйти, однако выстрел из пистолета совершенно выводит его из равновесия. Голова…идет кругом, сердце стало биться чаще, Юнги кажется, что его температура тела сейчас максимальная. Его ноги остановились. Он понимает, что должен идти вперед. Но не может… — Пойдем, — Юнги чувствует, как его под руку хватает Хосок. Его взгляд такой же взволнованный и напуганный, но именно сейчас он может противостоять страху. Кровь перестала бурлить, самообладание восторжествовало, что позволило ему сделать шаг вперед. К Чонгуку, Чимину…убийце. Когда Юнги и Хосок находят прокурора и обездвижено лежащего следователя, преступник уже сбежал. Следователи видят пистолет в руках Пака, кровь на теле Гука. В голове крутятся странные мысли. Но их возвращает в чувство Чимин. — Вызывайте скорую, иначе из него выйдет много крови, — Пак говорит на повышенных тонах, заметно легкое волнение. Он руками нажимает на бок Чонгука, который лежит почти без сознания. — Вы чего стоите? Хосок начинает набирать скорую и немного отходит. Юнги же подходит ближе. — Чонгук, не закрывай глаза, будь добр, — Пак смотрит на Юна. — Он не должен терять сознание. Юнги смотрит на место выстрела. Он уверен на все сто, что это дело рук прокурора. Такой безопасный выстрел, убийца бы наверняка целился в голову, чтоб наверняка не оставить свидетеля. Значит, стрелял Чимин. — Ты как всегда точен, — Юнги сжимает и разжимает руку Чона, чтобы тот оставался в сознании. Зрачки Пака расширились, но это не было удивление. Он словно медленно теряет контроль над собой. Это как показать свои шрамы, глубокие, те, которые остались в памяти. — У меня было немного вариантов, — Чимин смотрит куда серьезней. — он почти выстрелил в голову. Убивать в людей не в моем стиле, а если бы выстрелил куда-то в другое место, то мог и не остановить его. — Чимин, — Юнги берет руки Пака в свои. — твои руки трясутся, позволь мне. Прокурор опускает глаза. Действительно. Он оставался спокойным все это время, теперь эмоции снова берут над ним контроль. Он двигается ближе к голове Чонугка, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. — Чонгук, — Чим опускает голову, — не засыпай. Его лицо начинает гореть. Нехотя в глазах собираются слезы. Он пытается дышать медленнее, чтобы хоть на мгновение успокоиться и совладать над собой, но именно то, что он попытался себя успокоить, ввергло его еще в большую панику. Слезы стали быстро течь по щекам, дыхание сбилось, в груди стало щемить. Его трясущиеся руки теперь не были единственным индикатором того, что его окутало волнение. «Я выстрелил в него.» В голове крутилась противная мысль, что нужно было поступить по-другому. Преступление ли лишить жизни убийцу? Если это единственное, что он может сделать, то как ему быть? Чимин не может поймать его. Крутится как уж, изворачивается, но почти все обстоятельства против него. Он путается в себе, тонет в собственной лжи, цепляется за любую возможность, но это только приносит вред. Всем, кого он любит. — Эй, — его глаза резко открылись. — Ты делаешь мне больно, когда так плачешь. Голос Чонгука был тихий, но голова Пака была совсем рядом, и он все слышал. Рана Гука не была смертельной, но для него тяжело было держать глаза открытыми. Его тело ныло, особенно в боку было невыносимо больно. Но ему нужно держаться, он и сам знает, что засыпать нельзя. Он уже почти уснул, но всхлипы Чимина пробудили его. Не трудно было представить, насколько скорее всего Паку сейчас трудно. Чонгук понимал. Они все окончательно запутались в том, что они могут сделать и что могут решить. Есть ли у них возможность выбраться? Они решительно настроены, но пока все идет не так, как они хотели бы. Преступник все еще жаждет крови. И он готов идти на серьёзные меры для достижения своих целей. — В следующий раз, — Чонгук пытается улыбнуться. — Давай останемся в постели и будем смотреть фильмы. Чимин улыбается. Грустно. Больно. Он хотел бы повернуть время вспять, если бы мог. — Обязательно, Куки. *** Ночное дежурство. Больница. Участок. Туда. Обратно. Проверить Чонгука, проверить Юнги, который с Намджуном ни на метр не отходят от Юджон. Уже с сотый раз видит ничего конкретно не выражающее лицо прокурора, но чувствует, что хороших мыслей в его голове сейчас нет. Такое же лицо сейчас и у Юджон, которая то ли от шока, то ли от ужаса реальности явно что-то недоговаривает. Но если Чимин держит в своей голове какую-то безрассудную идею, которую всем отделом придётся вытаскивать. И потом наставлять Пака на путь без самопожертвований, то с единственным свидетелем будет тяжелее. Она может скрывать что-то действительно важное. — Прокурор Пак, простите меня за мою наглость, но отпустите то, что находится в вашей голове, ничего хорошего из этого не выйдет. — Чимин, — Пак аккуратно поворачивает голову в сторону говорящего, — Между нами должно быть меньше неловкости, не правда ли? — Мне кажется, обращаться к вам по имени еще более неловко. — Ни Юнги, ни Чонгук не обращается ко мне официально, так что все нормально, Тэхен. — Хорошо, раз так, то может расскажите, что вы видели? Может есть что-то очень важное из деталей? — Тэхен садиться на противоположный стул, между ним и Чимином стоит кровать Чонгука, который сейчас проходит процедуру и отсутствует. — Мое описание преступника не соответствует описанию Чонгука, это меня настораживает, — Тэ видит, как Пак царапает кожу губ. — Если у него есть помощник, то это будет проблемой. — Описание сильно разнится? — Я сражался с мужчиной ростом 180, весом больше 75 килограмм, в большей степени жилистым, а не мясистым, но физически очень крепким. Чонгук описал преступника как мужчину ростом чуть больше 190, весом больше 85 килограмм точно, имеющим крепкую мясистую мускулатуру. Эти описания противоречат. Еще Чон сказал, что у него крепкие руки, но человек, с которым я дрался пользовался тяжелым оружием, и они…дрались по-разному. Меня это больше чем настораживает. Либо он путает меня, либо это разные люди. — Ты был нетрезвым, когда дрался, твои показания могут отличаться от действительности, — Тэхен становится серьезней. — Но если их действительно двое, то это просто не вписывается во все то, что мы расследовали. Это нелогично. — Я понимаю, поэтому меня это волнует. — Я буду держать это в своей голове в следующий раз. Но Чимин, ты должен быть на все сто уверен, что это разные люди, если хочешь развивать расследование в этом ключе. — Когда я увидел его тогда, с пистолетом, я не придал этому значение, но сейчас я вспоминаю и понимаю, что если вдруг за столь короткое время он не подсел на стероиды, то это точно не он. Поверь, мне с моим ростом отлично видится разница между 180 и 190. — Вы очень завуалированно называете себя коротышкой, — Тэхен очень умилился с того, как отреагировал на его слова. Словно Пак бы с радостью забыл на минутку о том, что он сам захотел, чтобы между ними было меньше неловкости. — Я принимаю реальность сполна, особенно когда не могу достать что-то с верхних полок, — Чимин поворачивает голову, замечая, как медсестра сопровождает Чонгука. — Ты выглядишь неплохо, — Чимин с Тэхеном поднимаются, чтобы помочь уложить его в постель. — Для человека, в которого стреляли, вполне. Врач сказал, что ничего не задето и я почти цел, — Чонгук смотрит на обстановку, замечая, что эти двое впервые остались наедине. — Сказал, что стреляли так, чтобы я себе отгул смог получить. — Не будь у нас серийного убийцы, я бы даже посмеялся, — Чимин кладет руку на лоб Чона. — как ты себя чувствуешь? — Ммм, — Чонгук немного лукаво смотрит прокурору в глаза. Как кот, которому не хватает ласки. — Я чувствую себя живым. Тэхен чувствует, что немного неловко сейчас стоять рядом с ними. Наблюдать за тем, как они заигрывают друг с другом, безусловно, очень весело. Но его нервишки и без того шалят, а человек, с которым мог бы позаигрывать он, где-то сейчас с Намджуном. Несправедливо же… — Я пойду, наверно, вам есть что обсудить. — Тэхен, когда увидишь Чиджин, передай ей, что я останусь здесь сегодня, — Пак садиться на кровать следователя. — В любом случае, нужно чтобы кто-нибудь остался с Чонгуком. — Прокурор Пак, — Тэхен наиграно делает серьезное лицо. — Вы мне сейчас благословение даете? Ответ от Чимина пришел моментально, летящая подушка отличный показатель того, что Чиджин — слабое место Пака, и лучше не шутить на эту тему. Совсем. Но когда это останавливало Тэхена? *** — Так ты у нас ревнивый братец, не дающий завести своей младшей сестре нормальные отношения, — Чонгук рад, что кровать достаточно большая, а медсестра достаточно понимающая, чтобы с первого намека понять, что не стоит заглядывать к ним вечером после обхода. Чимин лежит рядом, фыркает от того, что Чонгук отчитывает его, как будто они уже лет десять живут вместе. Ничего необычного. Жизнь полна неожиданностей. Сегодня выстрел в бок, завтра еще что-нибудь. Чонгуку не привыкать, но получать пулю от любимого человека оказалось куда интригующе, чем он себе представлял. — А ты всех своих пассий пристреливаешь по возможности? — Чонгук понимает, что играет с огнем, но ничего не может с этим поделать. Чимин здесь, рядом, у него под боком, почти засыпает и только время от времени недовольно сопит от того, что Чонгук требует внимания и немного издевается над ним. — Будешь много болтать, выстрелю в ногу, — Чон чувствует, что Пак улыбается. — Лучше бы ты поцеловал меня, — Чонгуку не хватает того Чимина, которого он видел впервые в домашней одежде в квартире. — Мы здесь одни, можешь не выпускать иголки, — он легонько проводит пальцами за ухом, поглаживая немного примятые волосы прокурора. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы у тебя раскрылась рана, — Чимин поднимает голову. — Откуда в тебе столько сил? — Я просто рад, что мне не прострелили голову, — Чон аккуратно опускается, пододвигаясь еще ближе к Паку. — Юнги сказал, что ты всегда хорошо стрелял. Он назвал это «частью твоего воспитания». — Ты ведь знаешь, я родился в семье военных, — Чимин не выглядит удрученным, вспоминая сейчас о своем детстве. — Стрельба почти каждый день, тогда мне казалось это мучением. — Тогда? — взгляд Чонгука стал немного серьезней, более сконцентрированным. — Сейчас, когда я почти что спас твою жизнь, мне становится легче. Может, мой смысл жизни в том, чтобы оберегать тебя, — голос Чимина немного хриплых, отчего его смех звучит приглушенно. Словно он только проснулся. Его глаза лишь слегка приоткрыты. Вид, который открывается Чонгуку, будоражит его. Возможно, оттого, что сегодня он мог остаться без головы, он по-другому смотрит на совместное времяпрепровождение в компании дорого человека. Сейчас ему все кажется нереальным. Осознание того, что его жизнь могла оборваться, его пугает, но также и заставляет задуматься, что даже лежать на одной кровати с тем, кого любишь — это уже большая удача. Чимин мягкий, касаться его приятно, гладить по волосам, дотрагиваться до кожи. Все это волнительно. Несмотря на то, что бок тянет и болит, он не может перестать. Чимин не сопротивляется, хотя его недовольство и беспокойство заметно. Пак напряженно дышит, наблюдая за тем, как Чон нежно проводит носом по щеке, как гладит его руки. Приятно. Безумно. -Чонгук? — Чимин немного напрягается от прикосновений. — Нам нельзя. Рана откроется… — Ты очень мягкий, — обнимает старшего как плюшевую игрушку, без которой не может уснуть. — И очень теплый. Движение Чонгука стали более активными. Пальцы поглаживали живот. Это не могло не вызвать легкую улыбку на лице Чимина, которую он сдерживал всеми силами. Мину не хотелось, чтобы следователь оправдывал свои безрассудства тем, что эти прикосновения приносят огромное удовольствие Чимину. Пак тяжело вздыхает, когда чувствует прикосновение губ. Сначала к уху, потом к щеке. Чонгук бережен и аккуратен. — Ты уж прости, — голос Чона звучит очень уверенно. — Я ведь не упущу возможности отблагодарить моего спасителя. Поцелуи стали увереннее. И если бы не желание, которое окутало Чимина с головой, он бы еще смог сопротивляться. Но не сегодня. И не с Чонгуком. Он простит этому несносному парню все что угодно. Чимин не собирается останавливать его. Это невозможно. Пак не может остановить то, чего он ждет с нетерпением. Вены пульсируют, кожа горит от каждого прикосновения. Чон умеет касаться нежно, но горячо. Бережно, но так, словно его пытаются воспламенить. Желание укутаться в одеяло и уснуть теперь не кажется первостепенной. Его Чон сейчас расстегивает на нем рубашку, целует его шею. Долго, останавливается на каждом сантиметре. Наслаждение берет над ним верх. Он притягивает лицо ближе и целует. Губы следователя сладкие, приятные, немного шершавые. Возможно, обветрились, может, искусаны от нервов. Чимин чувствует, как Чон отвечает ему. Поцелуй — это та малость, которую они сейчас могут позволить себе. Прикосновения отдаются Чимину приятной дрожью. Хочется большего, но не сейчас. Чимин замечает, как Чонгуку становится тяжелее дышать. Как время от времени во время поцелуя, хоть и безумно приятного, его шея и губы напряжены. Пак немного отстраняется, на его лице легкая улыбка. — Ты отлично держишься, но пора отдыхать, — Чимин бережно проводит пальцами по подбородку Чона. — Давай продолжим, когда ты сможешь продержать больше двадцати минут. — Ты меня недооцениваешь, Чимин, — Чонгук легонько чмокает губы прокурора. — Целовать тебя я могу хоть всю ночь. *** — Юджон, возьмите, — Намджуну не привыкать видеть людей, которым нужна помощь. А еще больше не привыкать помогать кому-то. Не очень поэтично, но иногда Намджун думает, что его жизненная цель — быть опорой и поддержкой. Для семьи, для друзей, для милых щенят, да для кого угодно. И если бы не нервозность и растущие не из того места руки, то может и стал бы врачом, но не в этой жизни. В этой жизни он заботливый друг и консультант по вопросам тяжких и особо тяжких преступлений. Быть «криминалистом на выезде» работа точно для него. Учить людей, как находить преступников, объяснять, почему люди убивают друг друга, ему по душе. — Вы очень добры. — Это всего лишь чай, и давайте на «ты», — Намджун галантно улыбается. Он привык быть снисходительным, так люди готовы в большей степени идти на контакт. — Я не ожидала, что на меня совершат покушение в первый же день моего приезда, — на девушке все еще нет лица. Ее взгляд пустой. Она не сдвинулась с места ни на минуту с того времени, как ее привезли. Но на ее лице не только удручение, волнение от того, что кто-то пытался лишить ее жизни. Есть что-то другое, что-то, до чего нужно докопаться. — Простите, что вмешиваюсь, — девушка поднимает голову, перед ней стоит высокий юноша, на нем врачебный халат. — Мне нужно узнать, как вы себя чувствуете. — Вы врач? — девушка понимает, что вопрос звучит неловко, когда видит реакцию доктора. — Простите, я еще не отошла от случившегося. — Я, конечно, не терапевт, а патологоанат, но проверить вас могу. — Вы могли сегодня пригодиться. — У нашей первой следственной группы на пару с нашим прокурором отличная командная работа, травмы каждую неделю, но без смертей, — Джин улыбается, надеясь, что это хоть немного успокоит пациента. Джин показывает Намджуну, чтобы тот вышел. — Мне нужно осмотреть вас, вы не против? *** — Как щенка выставил, — Намджун отпивает из чашки кофе, немного морщась. Кофе на этот раз оказался слишком горьким. — надеюсь, ты не пришел допрашивать ее такое время. — Я? Сейчас слишком рано, ей нужно отойти от шока, — Юнги поднимает чашку. — Я просто сопровождаю Джина. — Как обстановка снаружи? — - Приходилось давать интервью журналистам и в очередной раз врать, — Юнги отпивает кофе. — Но с другой стороны, людям лучше и не слышать наших догадок, — Намджун смотрит на осунувшееся лицо следователя. Сегодня не самый удачный день. — Люди в принципе не готовы слушать нечто подобное. Многие дела не имеют огласки, чтобы не поднимать уровень стресса в обществе. Это странное убеждение, что видеть нужно только хорошее, — Намджун немного наклонил голову, чтобы заглянуть Юнги в глаза. — Как вы считаете, следователь, насколько эти люди правы? — Скорее всего я на их стороне, как бы это не звучало, — Мин закрывает глаза, сейчас есть небольшая минутка расслабиться. — Конечно, закрывать глаза на проблемы подло, но у людей психика не железная. Я бы предпочел, чтобы в моей жизни было поменьше дерьма, чем сейчас. А ты? — Ну, большего случится и не может. Я надеюсь, — Джун ухмыляется. — Мы ведь понимали, что сегодняшний день будет таковым, нет причин жаловаться. — Я понимал лишь только, что день будет отвратительным, прям как этот кофе. — Все настолько плохо? — Лучше бы ты сделал растворимый. Но как бы то не было, Юнги продолжает понемногу отпивать из чашки. Кофе говно, но жизнь не лучше. Он надеется, что Юджон не будет сопротивляться говорить правду, какой жестокой и больной она не была. Не в этот раз. Иначе никто не выдержит. Не всегда можно встать с колен и идти вперед. Иногда хочется просто упасть и больше никогда не подниматься. Если падать раз за разом, разбивая колени, когда-то не останется сил. Может, Юнги и не прав, но сил у его почти не остается. “ — Прошлого не вернуть, Чимин, нужно идти дальше.» — следователь неожиданно вспоминает эти слова. Сейчас они звучат как никогда больно. Да, принять свое прошлое иногда неимоверно тяжело. И Юнги теперь понимает это. — Юнги, — он открывает глаза и видит перед собой Сокджина. — Юджон хочет поговорить с тобой. Может, хоть что-то поднимает его и заставит идти. *** Чимин просыпается, чувствуя, что его телефон вибрирует. Он аккуратно встает с постели. Неизвестный номер. Чувство опасения и страха снова в голове. Чимин выходит из палаты. — Кто это? — Пак не церемониться. Ему порядком надоело это уже. “ — Тот, кого ты так рьяно ищешь. Давай увидимся.»