Боги Счастья.

— Юнги-ши, простите, что заставила вас волноваться. Лицо женщины выражало немного эмоций. Для девушки, которая постоянно лучезарно улыбается на фотографиях, она выглядела крайне поникшей. Безусловно, этому есть объяснение. И это вполне естественно для человека не выражать эмоции при усталости. Однако Юнги, да и не только он, заметил, что юная девушка хранит в своей голове тайну, которую она пока не может доверить. — Как вы себя чувствуете? — у Юнги мало времени. Но давить на девушку у него не было в планах. Человеческая психика — не игрушка. Просто так ее не склеишь. А Юнги не психолог, не психиатр уж тем более. Он не может со своими тараканами разобраться, а подкидывать кому-то новый не стоит необходимым пунктом в его планах. Следователь волнуется. В руках этой девушки находится, возможно, нечто важное. Но Юнги словно не имеет права потребовать это. Он боится, что свидетель замкнется в себе, соврет, или скажет, что ничего не знает. Поэтому ему нужно быть осторожным. Следить за каждым своим словом, действием, даже за мимикой и жестами. Это тяжелее, чем можно себе представить. — Могло быть и хуже, ваш следователь спас меня, — голос Юджон не дрожит, но он звучит тихо и очень отчужденно. Будто девушки и нет в комнате. — Это его работа, ему не привыкать, — Юнги садится, но не рядом с девушкой, он не решается нарушать ее личное пространство. — Мы не только трупы ищем, но и живых людей защищаем. Преступник не оставил ран? «Сдерживай себя» — в его голове только одна мысль. Боится все испортить так сразу. У него нет права на такие грубые ошибки. — Нет, следователь, который спас меня, быстро среагировал. Следователь, я знаю, что вы хотите услышать, — Мин не сразу понял, как разговор неожиданно перерос в это русло. Он не отклонялся от плана, не был слишком резок. Почему девушка так категорична? Она уже решила, что ничего не скажет? Кто-то говорил с ней до Юнги. Только Намджун и Сокджин. Но что они могли сказать ей? — С вами кто-то разговорил до меня? — Да, Намджун, также до этого со мной разговаривала сестра Прокурора Пака, она говорила мне о вас, — девушка неуверенно смотрит на следователя, который остается еще в большем недоумении. — Простите, я знаю, как лично ВЫ связаны с этим делом, но, честно, мне нечего сказать. Юнги резко поворачивает голову в сторону Юджон. На его лице недоумение, полное. Потому что осознание того, что все в очередной раз идет не так, начинает уничтожать его изнутри. Мин уверен, что это ложь. Но сказать сейчас об этом он не может. — Из-за шока, я совершенно ничего не могла понять. Ложь. Юнги чувствует, как девушка волнуется, говоря это. «Я не могу давить на нее. Ей нужно время. Она знает, что дорогой мне человек умер, но все еще молчит. Насколько ее предположения ужасны, что она не решается говорить о них нам? Это кто-то из ее окружения? Ким Дэиль? Со ДжунХе? Они втроем почти всю свою жизнь прожили вместе, теперь будут покрывать друг друга?» — Знаете, — Юнги зол, но показать этого он не может. Пугать девушку не выход, хотя очень хотелось поиграть в плохого полицейского. Может только надеяться, что после того, как остальные узнают о том, что свидетель молчит, не проснется плохой прокурор, плохой преподаватель, плохой еще кто-нибудь. Ситуация критическая. — Вы даже представить не можете, насколько сейчас вы обескуражили меня. Я все же надеялся на то, что у нас будет хотя бы еще одно показание свидетеля, кроме Прокурора Пака, — Юнги лукавит, дело с Чимином отложено совершено в другой ящик с другим название. — Мы с Намджуном хотели, чтобы список подозреваемых сократился хотя бы до двух персон. Юнги врет, но понимает, что ввести девушку в ступор — один из немногих его вариантов. Она только недавно приехала, а значит в детали самого дела не вдавалась и скорее всего даже не знает, насколько продвинулись следователи. «Скорее всего, она имеет хотя бы предположение, кто это. Точнее, она знает, кто мог иметь что-то против Тэджуна, почему дочь Полковника совершила суицид и как все они связаны с этим. Поэтому она молчит. Либо она чувствует вину за что-то. Либо понимает, что ее действия в прошлом могли что-то исправить. А еще она боится за преступника. Скорее всего, это кто-то дорогой для нее. Она врет, чтобы защитить его. Возможно, надеется, что сможет остановить его. Возможно, боится за свою жизнь. Что скорее всего. Хоть мы и спасли ее, она скорее всего переживает за свою жизнь. Может, уехала она тоже поэтому. Побоялась, что станет следующей. И сейчас, когда она вернулась, на нее совершили покушение.» — Юджон-ши, знаете, я немного понимаю, в каком положении вы находитесь, — девушка ничего не отвечает на это. — Все же убийца изначально нападал на меня, а не на Чимина. Прокурор Пак защитил меня, также как вас защитил Следователь Чон. Мы с вами в одной лодке, мы — помехи в совершении преступления. Я — потому что следователь, вы — потому что знаете то, что может помочь мне. Я не прошу вас делать предположение, кто убийца. Уверен, вы и сами не имеете точного представления об этом. Но с самого начала мы просили вас приехать не для этого. Вы — ближайшее окружение Тэджуна, вы испарились, когда дело дошло до следствия. Вероятность того, что вы знаете что-то важное, велика. Помогите нам. — Моя жизнь будет в опасности, если я скажу хоть что-нибудь, — Юджон говорит тихо. Словно даже эти слова она боится произнести. Девушка не смотрит на следователя. Ее взгляд устремлен в окно. Она не хочет, чтобы ее волнение увидели. Не хотела и возвращаться, но совесть не позволила. А теперь ей снова страшно. — Простите, Следователь Мин. Но я не могу ничего сказать. «Успокойся…держи себя в руках…не испорть ничего.» — Хорошо, я понял вас, — Юнги отступает. — Но я не хочу, чтобы этот разговор был последним. Потому что мое желание правосудия, не только ради человека, которого я… — Юнги тяжело вздыхает — очень любил. Но ради тех, кого любили вы. Юджон-ши, Тэджун был вашим другом. Его родной брат сейчас в соседней комнате, и он, как и я, как и вы страдает от того, что убийца на свободе. Я не буду вас тревожить больше, но, если вам найдется, что сказать, Намджун или я всегда будем рядом. Юнги встает со своего места медленно. Он вроде хочет что-то добавить. Надеется, что может хоть что-то заставит передумать девушку. Но в конечном итоге выходит из комнаты. Юнги видит Намджуна и Сокджина, но только отрицательно качает головой. — Значит, не сегодня, — Намджун как всегда пытается приободрить. Его, конечно, самого не радует такой расклад. Но он верит до последнего в то, что Юджон сможет рассказать им правду. Иначе не трудно догадаться, что преступник закончит свою картину. Раз за разом он ищет новых жертв. Если оставить дело, опустить руки, то случится непоправимое. Никакие боги не спасут от того, кто верит в своих богов. *** Чимин не привык убегать. Даже если впереди будет тьма, он готов пройти через нее. Иногда он просто надеется, что не утонет во всех тех трудностях, что сможет выдержать все то, что наваливается на его плечи из года в год. С самого детства до сегодняшнего дня его жизнь была слишком серьезной и сложной. Но ему всегда было за что бороться. Даже сейчас. Выпутываться из теплых объятий Чонгука совершенно не хотелось. Его тяжелая рука, лежащая на животе, грела и давала ощущение защищенности. Чимин аккуратно убрал руку, чтобы не разбудить, и чувствует, как холод окутывает его. Или не холод? Прокурор не имеет ни малейшего понятия, зачем этот ублюдок написал ему и назначил встречу. Хочет поговорить о его неудачной попытке убить его парня? Хочет спросить, почему Чимин не выстрелил в его мерзкое лицо? Чимин наблюдает за тем, как Чонгук раздраженно ворочается во сне. Его ресницы совсем немного дрожат. Он сладко причмокивает губами, и немного жмурится. Пак немного умиляется, но больше жалеет, что не может остаться сейчас рядом. Не только Чонгук чувствует, как важным становится каждое мгновение с тем, кто тебе дорог. Пак не выдерживает, хоть и побаивается, что разбудит следователя, но все равно проводит пальцами по волосам. Нежно, бережно. — Я скоро вернусь. *** Темная комната. Мужчина стоит у зеркала. Только свет из окна немного освещает помещение. Он проводит рукой по костяшкам. Хоть он и был в перчатках, следы остаются. Это нехорошо. Он давно не был в зале, если вдруг у него спросят, откуда следы, придется врать. А ложь вызовет еще больше подозрений. Сегодня у него был неудачный день. Не то, чтобы он отчаялся. Нет. Его история еще не дописана. У него еще есть три бога, которым он отдаст жертвы. Все, чтобы стать счастливым. Он улыбается своим мыслям. Выполнил половину задуманного. Чувствует, как с каждым разом ему легче дышать. Люди должны страдать также, как он. Также, как Полковник Чхве. Также, как и «она». И даже если это граничит с безумием, но те, кто заставил страдать его любовь, его женщину, не останутся жить в этом мире. — Я обещаю, — он смотрит на свое отражение. Его лицо спокойно. Глаза больше не красные, как тогда. Когда он узнал, что любовь всей его жизни лишила себя своей жизни. — Никто меня не остановит. Ни Мин Юнги, Ни Юджон. Они не смогут. Я отомщу за тебя. Сегодня он мог быть уже мертв. И его история мести была бы незакончена. Почему он не выстрелил? «Разве оставить пулю у меня в голове — это не, о чем ты мечтаешь, Прокурор Пак? У тебя был прекрасный шанс, но ты решил пойти иным путем. Слишком благородный? Почему ты помогаешь Мин Юнги? Разве он не предавал тебя раньше?» — Зачем ты предложил ему встретится? — мужчина поворачивает голову. — Он может убить тебя. У него наверняка незарегистрированный пистолет. И я уверен, что он тоже знает, как прятать тела так, чтобы их никто не находил. — Не переживай так, радость моя. Если бы он хотел меня убить, давно бы это сделал. А ты смотрю, не сильно доверяешь ему. — Я беспокоюсь. — Поверь, сегодня он точно не убьёт меня. Один раз отпустил, и сейчас отпустит. Мужчина надевает перчатки. Без них он уже давно не выходит на улицу. Его окружает страх, что его след где-то останется. Снимет только тогда, когда нужно притворятся законопослушным гражданином, примерным сотрудником и хорошим другом. Что, как оказывается, приходится делать очень часто. Даже если не хочется. *** Чимину не нравится то место, которое ему назначили для встречи. Он боится высоты. Крыша какого-то жилого комплекса точно не самое комфортное место для него. Преступник словно знал, куда точно не стоит звать Пака. Но он идет. Ему и страшно, и любопытно. Он не совсем понимает, для чего его могли позвать. Но пистолет держит так, чтобы им в любой момент можно было воспользоваться. Пак проходит по лестнице быстро. Красивый вид открывается перед ним. Ночной город, разве не прекрасно? Если бы ему еще не приходилось прямо сейчас видеться с одним серийником, было бы куда романтичней. Когда Чимин поворачивает голову, он видит черный силуэт. Можно и не спрашивать, кто это. Он прекрасно знает это. «Портишь черный свет своим существованием.» — Чимин задумался о Чонгуке. Этот черный цвет. Их первая встреча. Почему прокурор сейчас думает о Чоне. Он ничего не сказал своему любимому человеку, ни Юнги не написал, ни Намджуну. Опять будет выслушивать дикую тираду негодования и беспокойства. Чимин уже привык. «Пистолет заряжен, диктофон на телефоне включён. Нож спрятан.» — Чимин подходит ближе. — Будь добр, скажи, зачем я тебе нужен в такое время? — Пак делает вид, что раздражен. — Тебе вдруг захотелось поговорить о том, что случилось сегодня? — прокурор стоит на той дистанции, когда может разглядеть преступника. Снова то чувство, будто перед ним стоит не тот человек, что тогда, когда на него и Юнги напали. Что же такое… — Хочу переманить тебя на свою сторону, Прокурор Пак, — преступник смотрит в лицо Чимину, хоть и через темные очки. Лицо Пака ни на секунду не изменилось. — Уверен, для нас сотрудничество было бы выгодным. — Лучше всего будет, если ты перестанешь высовываться и готовить следующие убийства, тогда мне не придется ничего делать. Я выполнил просьбу Полковника Чхве, но смотреть на то, как ты дальше будешь убивать людей, не собираюсь. Не говори мне о сотрудничестве, ты сегодня собирался убить двух людей. — Для пешки в руках моего отца ты выглядишь крайне дерзким, — голос убийцы становится более серьезным, озлобленным. — Давай начистоту. Это ты в моих руках, а не я в твоих. Я контролирую жизнь твоего дяди, твоей сестры, иногда я даже наблюдаю за твоим младшим братом, Чимин. Он очень похож на тебя, только вот лицо подобрее. Над ним, наверно, сумасшедший отец, прошедший военные действия, не издевался так сильно, как над тобой. — Если ты думаешь, что можешь задеть меня, то у тебя вряд ли получится. Ты не боишься, что останешься без головы? Звать меня встретиться после попытки убить свидетеля, тыкать меня лицом в мое прошлое, ты еще и угрожать мне собираешься? — Если ты убьешь меня, то умрут и все твои. Ты же знаешь об этом, — Пак замечает, что преступник спокоен. «Самоуверенный ублюдок» — проносится в голове Чимина, хотя понимает, что он прав. — Не уверен, что Полковник Чхве будет убивать кого-то только, чтобы отомстить за тебя, ты уж прости за мои догадки, — прокурор чувствует страх, как и тогда, на празднике. Но сейчас он больше контролирует ситуацию. Хотя оставаться один на один с убийцей — это настоящая ошибка Чимина, но он никогда не позволит страдать кому-то еще. — Я хоть и не вижу твоего лица, что очень жаль, хотел бы я на него посмотреть. Но давай на чистоту, — Пак словно передразнивает его, слишком дерзко со стороны Чимина. — Ты ведь такая же пешка в руках Полковника, как и я, так что одним больше одним меньше. Чимин видит, как убийца сжимает руку в кулак. Довольно опасно. Он ходит по краю, что ужасно волнует. Но Чимин не может сдержать себя. Ему нужна информация, его провоцируют на разговор, но я вряд ли убийца ожидал, что Пак будет отвечать в таком же тоне. — О чем ты? — Ты никогда не задумывался, что Полковник Чхве просто пользуется тобой. Может ты и думаешь, что ты — венец правосудия, я уж не знаю, зачем ты убиваешь невинных. Но с чего ты решил, что ты — не пешка в руках кого-то еще? — Невинных? Какое заблуждение. — И в чем же провинилась Ким Наён? Чо Минён? Ким Тэджун? — Они — часть картины…истории, которую мне нужно закончить. Чимин, тебе не понять меня. Я не прощаю людей. Я — не ты. Не готов помогать тем, кто меня хоть раз предал. Если бы ты был хоть немного реалистичней, то не стал бы помогать Мин Юнги, — мужчина видит, как на лицо Чимина поменялось. Из уверенного оно стало напуганным. — Я знаю твою историю, я наблюдаю за тобой. Скажи мне, какого это? Мин Юнги оставил тебя одного, когда на тебе висело дело о кровожадном убийце, чтобы перебраться в центральный отдел. Какого? Мы ведь оба понимаем, что все это из-за Ким Наен. Он променял тебя на девушку. Чимин не стал ничего говорить. Слова убийцы эхом отдавали у него в голове. Это не то, что он готов был услышать. Не то, что он в принципе хотел слышать. Особенно от него. Он не смеет указывать ему на его ошибки. Его первое проигрышное дело, первый убийца на свободе, первая неудача. Вспоминать об этом слишком больно. — Ну так что, все еще считаешь, что можешь доверять следователям? Пак Чимин, не будь их пешкой. Чимин поднимает глаза. В них злость, обида и ненависть. Прокурор уже привык, что его гордость задевают, привык, что в нем не видят серьезного оппонента, но как же ему это осточертело. Кровь пульсирует в голове. Руки возбужденно трясутся. Так и хочется ударить этого мерзкого и подлого… — Я уже сказал свое слово, — голос Пака словно металл холодный, его взгляд горит злобно. — Я не позволю тебе и дальше убивать невинных, какими бы грязными ты их не считал. Мне плевать на твою историю. Поэтому прямо сейчас, я уйду. И встречаться с тобой так я больше не собираюсь. Пак разворачивается. Краем глаза видит, что убийца еще стоит. Его это нервирует. Он уже успевает почти выйти, их расстояние уже становится приличным, но слышит, как преступник кричит ему. — Пак Чимин! — он разворачивается. Убийца держит в руке пистолет. Между ними точно больше 35 метров. Поэтому страх немного отступил. Даже когда преступник навел свой пистолет на него. Расстояние не принимает компромиссы, хочешь не хочешь, но без долгих и упорных тренировок из обычного пистолета попасть ровно в цель — это мастерство. Чимин уж точно знает. Убийца не пользуется оружием, Пак это видит. Не та стойка, не так держит пистолет. Только случайность может помочь мужчине. Прокурор видит, как тот целится в его ноги. Хочет напугать, сделать так, чтобы Чимин передумал. Или может, какие-то слова задели его. Чимин не знает. Пак напряжен, у него есть шанс бежать, выход совсем недалеко от него. Но он волнуется, делает только маленькие шаги к выходу. — Стоять! — прокурор не хочет даже по случайности лежать с Чонгуком в одной больничной палате. Чон и так прибьет его за то, что ушел. За то, что ослушался в очередной раз. Пули в ноге ему только не хватает. Продолжает стоять. Этот азарт, выстрелит ли в него убийца, откуда? Он хочет знать, насколько преступник хорош. «От пули я увернусь в любом случае, но откуда такое рвение стрелять? Это произошло уже дважды. Неужели, когда он чувствует себя уязвлённым, он переходит на огнестрельное оружие? Тогда с Чонгуком. Походу, когда он начинает проигрывать, то теряет контроль и использует пистолет.» — Чимин пытается извлечь хоть какую-то выгоду. Даже сейчас, когда в него направлено дуло пистолета. Расстояние между преступником Чонгуком было меньше 10 метров, поэтому опасность получить серьезное ранение была слишком высока, поэтому же Чимин и смог так хорошо прицелится и не задеть жизненно важные органы. Но сейчас, Пак и сам не уверен, что смог бы попасть хотя бы в ногу. Слишком далеко для движущей цели. Но вот тело… ” Я не могу убить его…как и кого-либо еще. Это не то бремя, которое я хочу нести на плечах. Но если это шанс? Все закончится, если выстрелить?» — прокурор вытягивает пистолет из кобуры. Тогда, на празднике, у Чимина не было времени, чтобы всерьез задуматься над этим. Но сейчас его рука сама подняла пистолет. Он видит, как преступник сделал пару шагов назад. «Даже если я выстрелю в ногу, это вызовет слишком большие неприятности. Это не поможет. Полковник Чхве догадается о моих намерениях слишком быстро. Можно только следить за ним.» Чимин снова разочаровывается. В себе, в ситуации. Ведь все может закончится куда быстрее. Стреляешь в ногу, берешь диктофон и идешь оформлять документы. Но это так не работает. И прокурор прекрасно знает об этом. Поэтому он опускает пистолет, и, не проверяя реакции преступника, который уже собирался предпринять что-то, быстро вбегает в дверь. Его спасло то, что убийца не торопился с самого начала. Он бежит по лестнице быстро. Не оглядывается, бежит еще очень долго. Ближе к широким улицам, где есть круглосуточные заведения. Неизвестно, что у убийцы на уме. Может, Чимин неожиданно стал частью его «замечательной картины». «Все это слишком странно. Зачем я ему нужен. Он пытался переманить меня, пользуясь такими грязными уловками. Знает о моем прошлом, о Юнги, следит за моей семьей. Ублюдок. Он ведь не остановится.» Пак ловит такси, называет адрес больницы и только сейчас спокойно вздыхает. Волнуется, что Чонгук проснулся. Врать ему он не собирается, но хотел подождать хотя бы до утра и только потом рассказать. Прокурор сейчас понимает, что настолько устал за сегодня, что не переживает от слова совсем. Он пишет Юнги смс, в котором говорит, что им нужно будет увидеться завтра. Вспоминает слова убийцы, нехотя, но вспоминает. Чувствует обиду за то, каким жалким и слабым он сейчас кажется. Беда не приходит одна…все может быть. Сейчас его беда фигурирует в одном человеке. Именно он раскрывает старые раны, и создает новые. — Пора с этим заканчивать. *** Мужчина снимает перчатки. На столе стоит кружка кофе. О нем заботятся, и это так очаровывает его. Мир считает его морально больным человеком, хочет изолировать. Но даже в этом мире есть те, кто готов заботиться о нем. — Он мог пристрелить тебя, — мужчина слышит высокий звонкий голос, явно взволнованный. — Прокурор Пак мне нужен. И я добьюсь своего. Я напомню ему, сколько людей делали ему больно. — Он все же не слабак. Не боишься, что он переиграет тебя? — Чимин? Нет. Он может и умен, но его ненависть ко мне косвенная. Если я не буду трогать его близких, и раз за разом напоминать, что его предавали те, кого он любит, что любой из них может бросить его, то он сдастся. Он будет боятся, что я убью кого-то, но при этом сомневается в них. Это доведет его. — Тогда он убьёт тебя. — Нет, если кто и может меня убить, то это Юнги. Поэтому он — мой главный враг. И я воспользуюсь Чимином, чтобы уничтожить его. *** Чимин тихо заходит в палату. Чонгук лежит к нему спиной. Прокурор снимает куртку, слышит, как шуршит кровать. Сейчас, добравшись до безопасного места, его ноги, руки немного дрожат. От осознания того, какие глупости он мог совершить, Паку становится дурно. — Где ты был? — голос Чонгука хриплый, сонный, но Чимин его практически не слышит. Его голова ужасно болит, мысли крутятся в голове, отчего даже не слышит, как Чонгук приподнимается с кровати, чтобы лучше рассмотреть Чимина. Чонгук понимает, что что-то не так. Глаза Чимина покрасневшие, он выглядит сейчас куда хуже, чем, когда ехал в больницу. Чон аккуратно поднимается, тело ломит, но он справляется с тем, чтобы встать и подойти к прокурору. Лицо Чимина очень бледное, как у человека, который только что побывал на краю обрыва и чудом вернулся живым. Чон касается щеки любимого, отчего Чимин нервно дергается. — Прости, — Чонгук переживает. — Что случилось? Чимин бы с радостью сейчас забрал свои слова о том, что хочет рассказать Чонгуку, с кем он виделся. Видя и без того обеспокоенное лицо Чонгука, он понимает, что может сделать еще хуже. Но и не сказать он не может. Это важно. Это нужно знать не только Чонгуку. — Я виделся с убийцей. — Что? — под Чонгуком словно растворилась земля, — о чем ты? — Он написал, что ему нужно встретиться со мной. Я…- голос Чимина дрожит. — я не стал упускать эту возможность. Чонгук от неожиданности, от шока может только присесть на кровать. Его мысли путаются, его язык заплетается. Чон не может вымолвить и слово. — Прости, что оставил тебя, — Чимин дотрагивается до головы Чонгука, — Ты не в том положении, чтобы идти куда-то со мной. — Ты мог написать Юнги, Намджуну, зачем ты пошел один? — Чонгук не чувствует злость. Он просто обеспокоен. — Я же просил не делать глупостей. — Он сказал, что хочет переманить меня, сказал, что следит за моей семьей, напомнил о моей работе с Юнги, о нашей соре, он прочитал меня как книжку, чтобы поиздеваться, — голос Чимина становится тише, голос дрожит. — мне стало страшно. Чонгук берет Чимина за руку, просит подойти ближе. Руки Чонгука большие, ладони Чимина на фоне длинных пальцев и острых костяшек Чона кажутся очень очаровательными. Чонгук понимает, что Пак сейчас не в том состоянии, чтобы рассказывать ему, как безрассудно он поступил. Поэтому только крепко сжимает его в своих объятиях, радуясь, что сейчас он в безопасности. Они стоят так еще долго. Каждый в своих мыслях, но вместе. Чувство комфорта переборола волнение и страх, в эту секунду и всю оставшуюся ночь они будут рядом. И это самое главное. Чонгук успокоит Чимина, уложит на кровать рядом с собой и будет оберегать. Ведь если сегодняшний день был кошмаром, это не значит, что завтра будет лучше. Жизнь, увы, не так проста.