В нескольких словах

      Генерал Сошников методично и основательно – он все делал методично и основательно – накрывал на стол в гостиной, что случалось нечасто. Дома генерал чаще всего только ночевал, поэтому обычно питался на кухне, нередко вообще не отходя от плиты. В сушилке одиноко коротали время единственная кружка и пара тарелок. Но сегодня – случай особый, такой, что мужчина даже достал из серванта подаренный на юбилей сервиз. В сковородке уже шкворчало мясо, в морозилке отдыхала бутылка. Нового человека стоит встретить достойно, произвести впечатление. Надо же, Олеська выходит замуж. Совсем уже взрослая.       Когда вчера вечером девушка позвонила ему и торопливо сообщила эту новость, Сошников чуть было не переспросил. Показалось, что ослышался. Давно ли он Уманову впервые увидел у себя в кабинете? Совсем девочку, ершистую, наглую, беззащитную? Лет шесть? И на тебе, замуж. Но Олеся, продолжая тараторить, проинформировала генерала, что завтра нагрянет в гости и познакомит с женихом. Он тоже служит в КТЦ и он компьютерный гений. Заинтриговала, девочка. Сошников напряг память и вспомнил, что на последнем межведомственном совещании Риту Кошкину сопровождал забавный ушастый мальчишка. «Неужели он?» - гадал теперь генерал.       Вот ведь, от Судьбы, получается, не уйдешь? Если б жених Олеськин оказался нормальным гражданским парнем, с обычной работой, обычной жизнью, можно было б надеяться, что и Олеська в нормальную жизнь вернется. Не хотел Сошников девчонке такой судьбы. И Мишка Уманов не хотел, не мог хотеть. Ладно они, мужчины, им так положено, это и долг их, и призвание. Но девочка-то их зачем?       Четыре года назад, попросив об одолжении своего старого товарища Пригова, генерал никак не мог подумать, что Олеська будет служить в «Смерче». Это должно было стать чисто воспитательным мероприятием, два-три месяца и Сошников забрал бы ее обратно, и место для нее было на примете, секретарская должность при штабе. И тихо, и спокойно, и на службе. Ну куда еще мог пристроить девочку старый офицер? Связи у него были только военные. Хотел просто, чтоб в отряде погоняли девчонку как следует, приучили к дисциплине, порядку, подчинению старшим по званию, припугнуть немного хотел и поприжать. Потому что дочка Уманова выросла первосортной оторвой.       Сошникову действительно было жаль, что про ситуацию с Олеськой он узнал слишком поздно, когда из всей помощи оставалось только пристроить куда-нибудь. Только жизнь не перепишешь. Случилось все, как случилось. Найди он ее раньше – может, выросла бы Олеська другая, не одинокая и нужная. Хотя мужчина не больно-то обольщался, с его службой он вряд ли много мог дать девочке-подростку. Сошников был человеком военным, жестким, не то чтобы он Олесю не жалел, но, положа руку на сердце, видал обстоятельства и похуже, так что его абсолютно не устроило то, что он увидел, познакомившись с дочкой погибшего товарища, и детский дом смягчающим обстоятельством он не счел. Возможно, тут сказалось и то, что ни жены, ни детей у генерала никогда не было. Грубость, отборный запас нецензурных выражений, хулиганство, приводы в милицию - такого стыда он в жизни не испытывал. Ничего, стыда было больше, когда бывший сослуживец, в часть которого Сошников пристроил Уманову, через месяц позвонил генералу и убедительно попросил забрать обратно столь сомнительный подарок. Постоянные пререкания со старшими офицерами, неподчинение, нарушение дисциплины он не готов терпеть даже ради старой дружбы. Вот тогда Сошников и сорвался, определил девчонку в «Смерч», напоследок сказав, что теперь она не его проблема. Об этих словах генерал сразу же пожалел, и всегда жалел в дальнейшем, но сказанного не воротишь. Он же видел, Олеська совсем не плохая. Колючка, да. Шило в попе. Не доверяет никому. А по сути – защищается просто, жизнь-то ее не баловала. Но девчонка хорошая, да и прикипеть Сошников к ней успел.       Олеська не звонила два месяца. Генерал начинал уже волноваться, поэтому сам набрал Пригова. И с удивлением услышал, что все в порядке. А через пару дней Уманова позвонила сама. Постепенно все как-то наладилось, Олеська звонила нечасто, но регулярно, иногда заезжала в гости. Девушка осталась в «Смерче», стала офицером, Пригов был ею доволен. Сошников смотрел, как Олеська взрослеет, слушал ее рассказы о службе и испытывал почти отцовскую гордость. Сегодня, похоже, придется испытать и почти отцовскую ревность. С кем там еще собралась вить гнездышко «не его проблема»?