В нескольких словах

      Родионов давно уже понял и согласился, что «многие знания - многие печали». Глеб знал, сколько ясных дней по статистике бывает в Мурманске. Знал, что Анечка Свердлова пьет кофе с молоком, но без сахара. Знал, что женщины-начальницы обычно стервы, а треть служебных романов заканчивается увольнением.       - Товарищ капитан первого ранга, - поднялся Родионов за спиной Кошкиной, - по статистике в наших широтах всего 50 ясных дней в году.       Произнося свое научно обоснованное замечание, Глеб боковым зрением видел, как спешно повернули в другую сторону головы Шумов с Булатовым. Рыцарь в нем проснулся, может быть, и не вовремя, но брошенный на него украдкой благодарный Анин взгляд того стоил. Очень уж несправедливо сегодня на нее сорвалась Маргарита Степановна, так что приходится отвлекать огонь на себя. Ну, правда, не может же девчонка тучи руками развести!       - Родионов, я больше не хочу слышать ни про какую статистику! Понял?       К счастью, в этот момент включается контр-адмирал Булатов, который тоже понимает про тучи и пытается Маргариту Степановну утихомирить. А затем спешно ретируется докладывать в штаб, напоследок советуя Кошкиной беречь нервы. Ядовитое замечание Маргариты Степановны про защитничка Родионов слышит, но все равно усаживается в кресло очень довольный собой.       А нервы у начальницы, действительно, ни к черту. У Шумова, впрочем, последнее время не лучше. Вот у Булатова нервы стальные, поэтому, такое у Глеба мнение, он всем и командир.       Родионов был восхищён спокойствием, которое продемонстрировал контр-адмирал Булатов в творившемся на базе дурдоме, когда иностранные диверсантки похитили Багиру и Сармата. И благодарен, что он не сорвал зло на Свердловой. Батя вообще умел ладить с людьми, как будто интуитивно находил подход, хотя вроде бы и не искал. Наверное, это природное. Вот Аню - Родионов видел - сколько раз это его походя сказанное «не сутулься» и поддерживало, и мобилизовывало.       А молодец все-таки девчонка! Утерла слезы и сопли, собралась, совладала с собой и включилась в работу на полную мощность. Тихой мышью в угол не пряталась, сама Шумову напомнила, что Ивану Михайловичу сообщить надо, да майор и без подсказки сообразил. И жалел, кажется, что накричал, но, вот, работа у них такая, нервная. Глеб даже гордился Свердловой. Не всякая так сможет. Можно сказать, Анечка прошла боевое крещение.       Вообще-то, справа от него совсем не Анечка, а друг Санька должен был сидеть. Они вместе в Мурманск переводились. За выслугой и «северными». Что там эта полярная ночь, в Питере вон тоже зимой ночь сплошная, разве тут хуже будет? Оказалось, хуже. Солнца не хватало катастрофически. Даже редкое зимнее солнышко - да вообще, проблески дневного света - и сырое петербургское лето вспоминались этой нескончаемой ночью с почти поэтическим восторгом. В общем, сбежал друг Санька обратно в мир прямо посреди зимы, ещё до того как развернули программу отряда «Нерпы». Глеб тоже, может быть, сбежал бы, только ему сбегать было особо некуда. Жена Ольга ещё до родионовского «северного похода», который и приключился по большей части из-за неё, закрутила служебный роман с начальником. Глеб ещё помнил и отчаянно любил юную Джульетту, обещавшую ждать его из армии. Из армии дождалась. Жили хорошо. И вот. Узнал об измене, решил сбежать, уехать, а Оля... сказала, что это он здорово придумал, что им надо пожить отдельно. Теперь вот жили отдельно. Только вот обручальное кольцо снять он в себе сил все не находил.       А потом в отделе на Санькином месте появилась Анечка Свердлова. И у них как-то сразу сложилось доброе приятельство. Анечка была... хорошая. Как-то вскоре после назначения Кошкиной и очередной выволочки, полученной от нее, Родионов, в который раз забыв, что слева не друг Санька, повернулся и тихонько прошептал:       - Мужика надо Маргарите Степановне, нам сразу работать легче станет.       В ответ получил от Ани укоризненный взгляд, и впредь за языком старался следить.       Честно сказать, Глебу было приятно чувствовать себя старшим товарищем. Он же уже послуживший, а Анины старлейские погоны обмывали через пару недель после начала работы центра. Свердлова была ещё очень молода, и опыта ей не хватало, но зато было много энтузиазма, она быстро училась и верила в то, что делала. Родионов смотрел на неё со смесью снисходительности, покровительственности и лёгким привкусом грусти. Вспоминал себя, каким был ещё несколько лет назад. Или он таким никогда и не был? Во всяком случае, свои розовые очки он давно положил на полку, видеть же их на Ане было приятно, но тревожно. За неё. Особенно, когда ей вот так несправедливо доставалось.       Если контр-адмирал Булатов с людьми ладил, то вот капраз Кошкина... Тут все было сложнее. Примерно как с гранатой в руке. Весь отдел её назначение воспринял без восторга: во-первых, успели уже более-менее сработаться с Шумовым. Он был со своими закидонами, но закидоны у него были довольно банальные, и от него всегда понятно было, чего ожидать. Он был такой, можно сказать, хрестоматийный военный. А тут, во-вторых, начальник - и женщина. По опыту Глеба - а весь этот опыт имел место ещё до пополнения им рядов вооруженных сил России, в ранней юности, - женщины-начальницы были стервами. Ну и пускай бы, но ведь, к тому же, стервами непредсказуемыми, пристрастными, истеричными, непоследовательными, неспособными не то что отдел организовать, а даже свою собственную работу, не умеющими принимать решения и брать на себя ответственность. И, на первый взгляд, капитан первого ранга Кошкина здорово подходила под это описание. Вообще, женщина - капитан первого ранга? Серьезно? Оказалось, серьезно. Он, сухопутный, действительно ничего о Маргарите Кошкиной не слышал, хорошо хоть, ребята, пришедшие из ВМФ, объяснили раньше, чем его длинный язык успел выдать какие-нибудь намеки про близкую дружбу с контр-адмиралом.       Недолгое время спустя то, что Маргарита Степановна - «годный», как выразился бы его племяш, начальник, признал даже Шумов. Так что неправ был Глеб, неправ, всех женщин-начальниц обобщая. Что, однако, не отменяло того факта, что с Маргаритой Степановной работать было ой как непросто. И эмоциональной она была, и непредсказуемой. И на людей очень по-разному реагировала: или человек ей нравился, или нет. Причем демонстрировать свое отношение она не стеснялась, что, бывало, конструктивным отношениям со смежниками не способствовало. Родионов до сих пор вспоминал, как опешил Булатов, когда Багира представленной ей майору Калединой руки не подала. Излишняя подверженность эмоциям женщине иногда выходила боком. Но, надо признать, Кошкина была бесстрашной. Что там майор полиции, ерунда, а вот то, что она и перед разведкой не спасовала! По тому, как контр-адмирал Булатов нервно дернул головой, Глеб тогда понял, что прав в своей уверенности, что сейчас все дипломатические ухищрения Бати пойдут прахом. Да, Маргарита Степановна заводится с пол-оборота, она такая. А и ладно, этот майор Денисов сам виноват, нечего было понтоваться. Зато вся эта история с военной контрразведкой показала, что у них в центре команда все-таки сложилась, а Багира с Шумовым сработались. Шумов не только публично признал себя ее подчиненным, но и в обиду Денисову не дал. Правда, еще кто кого обидел в итоге! Кошкина умеет принимать решения. И действовать тоже. И еще она очень - живая что ли? Во всяком случае, в нее веришь, на нее хочется равняться, за ней хочется тянуться. Это в их работе немаловажно.       Хотя тянуться иногда очень непросто! Вот и сегодня, он уже забыл, сколько времени не вставал со своего кресла, поток информации, казалось, струился прямо через его спинной мозг, и хотелось рухнуть на клавиатуру и отключиться хотя бы на пару минут. Но было нельзя - задача еще не выполнена. И очень подстегивало то, что в двух метрах позади него в своем кресле безукоризненно прямо сидит Кошкина, требовательная, собранная, всегда готовая к любому развитию ситуации. Иногда излишне требовательная, как тогда, когда он больше суток расшифровывал информацию с поднятого ею из-подо льда самописца. Некуда же уже спешить: самолет уже упал, Россию уже обвинили, времени уже прошло... Но она, еле выбравшаяся, по слухам, из того озера, сидит перед ним в идеально отглаженной форме, как будто ничего и не было. Жесткая не только по отношению к ним, но и к себе.       Так что надо собраться и сделать. И, вдруг случится, начальство щедрой рукой выдаст им выходной, и тогда они с Аней поедут на пляж. Во всяком случае, Аня уверят, что на севере тоже бывают пляжи и обещала ему показать. А когда-то будет отпуск. И если повезет, Глеб отвезет Свердлову в Геленджик и покажет ей настоящее море. Она, оказывается, южное море видела лишь однажды, в десятилетнем возрасте, и невеселая это была поездка - с мамой и отчимом, последний отпуск, перед тем как они уехали в Иркутск, а Аня осталась в Мурманске с бабушкой. А Глеб с братом, пока были мальчишками, каждое лето проводили у бабушки и дедушки в Геленджике. Бабушка умерла, а вот дед был еще жив и всегда рад увидеть взрослого уже внука. Ане он тоже будет рад. А Глеб, может быть, наконец, решится снять кольцо. Он много чего знает, знает и то, что, по статистике, 18% служебных романов заканчиваются свадьбой.