В нескольких словах

      Булатов, тяжело опиравшийся кулаками на стол, резко выпрямился. Отвернулся, вскинул голову, заложил руки за спину и, тяжело дыша, принялся мерять шагами допросную от стены до cтены. Парень по другую сторону стола, с тех пор как замолчал, cидел неподвижно, отстраненный и погруженный в свои мысли.       Контр-адмирал, кажется, впервые в жизни не знал, как вести допрос, и очень жалел, что Пригов сейчас докладывает в штабе, иначе бы наверняка занялся этим сам. И, Батя был уверен, справился бы лучше. У него самого ни черта не получалось, у него просто не укладывалось в голове. Потому что напротив сейчас сидел Василий Романович Ионов. Их Кот.       Когда-то давно в детективное романе - кажется, это был "Крестный отец" - Иван прочитал: дождись, кто придёт к тебе договариваться, он и будет предателем. Так что, когда вчера вечером к нему домой с предложением от Кравцова пришёл Кот, Бате показалось, что он сам оказался внутри плохой книжки.       Булатов до сих пор не знал, чья это была идея, Багиры или самой Умановой, заманить Кравцова на свидание с Олесей, опоить и подсунуть местных проституток. План Багира и Ума разработали в тайне от остальных, прекрасно понимая, что командир не одобрит. В чью голову пришла эта глупость, они так еще и не признались, но за самодеятельность он обеим выдаст по первое число. Ладно Ума, но Рита-то чем думала?       Однако же в результате этой "спецоперации" они имели некоторые интересные фотографии. Ничего из ряда вон, конечно, но начальство майора может и не оценить. Так что можно было попробовать сыграть. Игры не вышло. Контр-адмирал был настолько ошарашен, увидев на пороге Ионова, что все те условия, которые он собирался выставить Кравцову в обмен на компромат, вылетели из головы. Да и в свете открывшихся обстоятельств это стало неважным. Куда серьезнее теперь был вопрос, как долго Кот сотрудничал с Кравцовым у них под самым носом.       Батя остановился напротив Ионова и посмотрел через разделяющий их стол. Поймал себя на том, что старается встать так, чтобы спиной закрыть их обоих от Багиры, которая, конечно, наблюдает за ними с той стороны зеркала. Для нее это, естественно, стало ударом, наверное, большим, чем для кого бы то ни было. Вася всегда был ее любимчиком. Вчера он ясно почувствовал запах корвалола в своем кабинете, где Рита дожидалась его после первого допроса. Сегодняшний допрос, в общем , был закончен. Ионов рассказывал скупо, но по существу. И Батя отчего-то был уверен, что рассказал все. Он до сих пор ему верил. Оставался главный, не для протокола, для него самого, вопрос: «Почему?»       Кот поднял на него свои светло-голубые глаза и тихо выдохнул: «Мура».       «Я бы донес ее!» — полный ярости и отчаяния крик Ионова как будто бы снова прозвучал оттуда, сквозь прошедший год. Булатову казалось, крик этот и не смолкал, все еще звучал где-то в другом измерении. Преследовал его, ловя в минуты слабости. Тогда казалось, что это не только Кот кричит, а все ребята, и сам он тоже, вместе с ними.       Они продирались через лес, по колено в снегу. Необходимо было обогнать отряд боевиков и раньше них выйти к реке, где тех ожидала лодка и, очевидно, подмога. Бандитам идти быстрее мешали заложники, но непонятно было, нужны ли им все или кем-то могут пожертвовать. Внедренная к заложникам Ума прокололась, и теперь её жизнь тоже висела на волоске. "Смерч", понятно, двигался быстрее. Но фора у террористов была хорошая. К тому же, у них тоже были проблемы. В перестрелке зацепило Муру. Раненая Женька не могла идти в том же темпе. Кот нес ее на руках. Булатов очередной раз посмотрел на часы, сверился с Ритой и отдал тот роковой приказ. Муру спрятали под корнями вывороченного дерева, замаскировали и ушли дальше. Багира выслала на ее эвакуацию отряд из местной военной части и медиков, они должны были найти ее по маячку, который ровно и без помех все время горел на экране, а вот Женя отзываться перестала, поэтому Багира в ИВЦ дергалась и подгоняла спецов. Прибывшая на место сигнала группа обнаружила только маячок и откромсанную, видимо ножом, девичью косу.       Это была трагическая случайность. Не только у них в арьергарде шла подмога. Догоняющая группа случайно наткнулась на полубессознательную Муру. Мура ничего не могла бы им сказать, она была тяжело ранена. Резона тащить ее с собой вроде бы не было, но вдруг придется поторговаться? Лишней не будет. Прихватили ее с собой. А потом почему-то передумали. Тело нашли в овраге через несколько километров. Мура умерла от потери крови. И все они очень надеялись, что смерть ее была быстрой.       У Кота как будто вышибли почву из-под ног. Он выл от боли, кидался обвинениями, не мог смириться с потерей, так что Пригов отстранил его от участия в операциях. А потом началась реорганизация, "Смерч" наполовину опустел, на севере началось формирование "Нерп". Казалось, Кот, наконец, успокоился, принял. Только казалось.       - Тогда на меня вышел Горлин и предложил отомстить тебе. Заставить тебя почувствовать ту же боль. Лишить самого дорогого. И мне хотелось, да. Я хотел, - Кот говорил отрывисто, нервно. - Поэтому согласился. Поэтому перевелся сюда. Кравцов собирался ударить через Багиру... - Ионов замолчал, потом испытующе посмотрел на командира, - а Багиру ты бы там оставил, в том лесу?       Батя ответил долгим взглядом. Не только Рита сейчас страдала. Булатову всегда казалось, что Кот похож на него. Он видел в нем своего преемника. Гордился им, радовался его успехами. Решительный, сильный, смелый, упрямый. Он верил, что у Ионова большое будущее, что со временем, когда поутихнет юношеская горячность (а она у Васи затянулась, прямо скажем), из него получится хороший командир. Не получился. Не дорос, или сам Батя что-то упустил, не объяснил чего-то важного, недодал. Вот в чем между ними разница. Кот, не задумываясь, бросится на амбразуру, легко отдаст жизнь за любого из отряда. Легко пожертвует собой. Только это сделать — легко. Куда сложнее жертвовать другими. И Батя это умел, а Кот нет. Выполнить задачу, сохранив бойцов. Но если иначе нельзя — выполнить задачу любым путем.       Булатов много раз проигрывал ту операцию в своей голове. Действительно ли оставить Мурашову было единственно возможным решением? И он, после строгого и беспристрастного анализа, отвечал себе: «Да». Это немного примиряло с потерей. Дело было превыше всего.       - Кравцов собирался крупно подставить Багиру. Все выспрашивал, надеялся, что от меня будет больше пользы, но... Багире я мстить не мог... - тихо признался Кот. - А потом я понял, это ведь не самое дорогое. Самое дорогое служба, да, Бать?       Было больно. Булатов смотрел в обманчиво-прозрачные глаза Ионова и ничего в них не видел. Глаза - зеркало души? В глазах Кота он не видел ненависти или злобы. Боли. Там их и не было? Или это просто он за боевыми единицами перестал видеть людей? Ничего. Спокойные прозрачные глаза, ничем не выдающие, что там, за ними. Как равнодушное зеркало, которое скрывает сейчас плачущую Багиру.