Кошмары

      Стайлз снятся кошмары. Она не рассказывает отцу, ей кажется это глупым, не делится со Скоттом, у того своих проблем хватает, даже новые подруги, Лидия, Кира и Эрика, пребывают в блаженном неведенье. Под глубокими яркими глазами цвета коньяка обозначились серо-синие полумесяцы в складках мешков. Рабочий стол в комнате Стилински не видит света уже какую неделю, заставленный кружками с коричневыми следами чая и кофе, заваленный невозможной тучей листов с чернильными каракулями записей. Одеяло на кровати лежит ровным нетронутым слоем, а на тумбе рядом стройные ряды пустых баночек из-под аддерала. Движения, поначалу резкие и неосторожные, становятся какими-то вялыми, медленными и жутко раздражительными для окружающих. И до того грешившая невнимательностью дочь шерифа от недосыпа превращается в катастрофу мирового масштаба, спотыкаясь и собирая пальцами ног всё, что только можно.       Плей-лист девушки собирает отборную коллекцию тяжелого рока и чего-то сродни ему — громкого, резкого, бьющего по мозгам. Она постоянно носит с собой термос чая, по крепости приближающегося к чифиру, или кофе. Кожа её приобретает какой-то серо-синюшный оттенок, будто истончается и совсем некрасиво выставляет напоказ тёмные линии вен и маленькие красные ниточки капилляров. Да, Стайлз спит по часу, максимум три, уже почти две недели. А всё потому что Стайлз Стилински мучают кошмары.       На очередном слёте стаи, пока волчата рьяно спорят о решении «небольшой» проблемы, связанной с забредшим на территорию Бейкон Хиллс агрессивного вендиго, дочь шерифа свёртывается в углу дивана в неприметный клубок, подтягивая лёжа к себе ноги и пряча между коленями и грудью руки, ложится головой на подлокотник и погружается в беспокойный дрём. — Стайлз спит? — тихо спрашивает Скотт, недоверчиво приподнимая бровь. Оборотни вслушиваются в сбивчивое дыхание и такое же беспорядочное сердцебиение, но понимают, что человек, единственный таковой в стае, действительно, спит. — Похоже… — шепотом отвечает ему Эрика, хотя, по сути, ответа никто не ждёт. Волки секунду молчат, хотят вернуться к жизненно важному, в прямом смысле, разговору, когда Стилински вздрагивает всем телом, тихо стонет и выдавливает из себя полужалобное: «Не приближайся ко мне!»       Стая настороженно замирает и, не перемещаясь относительно друг друга, ретируются ближе к дочери шерифа. Рейес тянется пальцами к застывшему в болезненной гримасе девичьему лицу, но останавливается, подчиняясь взгляду Маккола. Стайлз сжимает кулаки, ближе подтягивает к груди колени и сдавленно бормочет: «Не подходи!.. Нет!.. Не трогай меня!..». Она резко откидывает голову, как от удара, жмурит глаза до боли и из-под сомкнутых век выступают слёзы. — Стайлз! — Скотт трясёт подругу, вынуждая ту проснуться, смотрит на неё долго, красноречиво.       Дочь шерифа затуманенным взглядом обводит собравшихся рядом друзей, украдкой утирает влагу в уголках глаз, пожимает плечами и, неловко перевалившись через подлокотник, шлёпает босыми ногами на кухню. — Стайлз, у тебя сердце колотится как после забега на десять километров! — возмущенно выдаёт волчонок, следуя за упрямой девушкой. — Что это было? — Скотти, сторожи сон своей лисички, а у меня всё прекрасно, — она повторяет жест плечами, словно пытаясь дать подтверждение своим словам. — Это… Это просто сны, ничего такого. Всем снятся кошмары.       Маккол косится на неё подозрительно, но подруге он доверяет, а потому неохотно, но возвращается к невысокому столу с разложенными картами и другим бумажкам. За ним, кинув последний недоверчивый взгляд, следует Эрика, а затем отходят Бойд, Айзек, Малия и остальные.       Когда Стилински падает обратно на диван с кружкой горячего чая, чуть не облив им свои колени, там уже сидит Дерек, спокойно наблюдающий за своими волчатами и изредка вставляющий в их споры свои ценные комментарии. Крепкий почти чёрный напиток не помогает, потому что уже через несколько минут дочь шерифа мирно сопит на плече, а затем на коленях, удивительно не сопротивляющегося подобному эксплуатированию себя Хейла-младшего. Она сжимает в ладонях его футболку, утыкается носом в его твёрдый бок, но не вздрагивает от ужаса. И это странно.       Альфа лениво перебирает пальцами короткие мягкие волосы, не задумываясь даже, что делает, но упорно игнорируя насмешливые взгляды сестры и кузины. План по захвату и уничтожению забредшего вендиго, подготовленный молодым поколением стаи, предстаёт на суд старшим представителям, подвергается кое-каким незначительным корректировкам со стороны Питера и молча одобряется Дереком. — Волчара? — сонно тянет Стилински, когда последний будит её для представления плана действий. — Итак, детки, разложим по полочкам, — довольно подытоживает зомби-дядюшка в своей типичной елейно-язвительной манере. — Вечером в девять собираемся у старого дома Хейлов. Делимся по парам. Эрика с Бойдом, Лидия, ты со мной, Кира со Скоттом, Кора с Эллисон, Айзек с Малией и Дерек со Стайлз, — Стилински пытается возмутиться, но её быстро затыкают уверениями, что относительно безопасно всё равно увяжущейся с ними дочери шерифа будет только с альфой. — Отлично. Значит, лапушки, делимся и обследуем город. Местное время? — Почти семь, — любезно сообщает Лидия, коротко глянув на широкий дисплей своего смартфона. — Благодарю, милая, — Питер скалится в своей обыкновенной ухмылке, а-ля «самый-милый-маньяк-прямиком-из-ада». — Значит, сейчас мы едем к Дитону.       Стая гурьбой вылетает из лофта и рассеивается по улице, кто пешком, а кто на машинах отправляясь к друиду, позади отстаёт только Стайлз, спотыкающаяся о собственные ноги. — Стилински, — рычит Хейл-младший, когда девушка в очередной раз едва не приветствует носом асфальт, — чёрт тебя дери, ты вообще спишь? Он поднимает за подмышки сидящую на коленях дочь шерифа, как всегда хмуро, оглядывает её и без слов запихивает в свой Камаро. — Спа-а-асибо, заботливый волчара, — она широко зевает, откидываясь на пассажирском, выуживает из рюкзака белую банку и закидывается тремя таблетками. — Что это? — серьёзно спрашивает Дерек, заводя машину и плавно нажимая на газ. — Таблетки бодрости, — хихикает Стайлз, — не волнуйся, чувак, это не наркота. Тебя, возможно, даже не посадят, — она опять хихикает, а оборотень косится на неё как-то подозрительно.       К ветеринарной клинике чёрный шевроле подъезжает, когда остальные уже загружают в багажники мешки с аконитом и пеплом рябины. Альфа мимолётом смотрит на мирно дремлющую девушку, которой не помогли даже её странные таблетки, и идёт к Дитону за своей «порцией» груза. Он возвращается к машине через несколько секунд, почувствовав едва уловимый призрачный запах страха, исходящий от сжавшейся на сидении Стайлз. — Стилински. Стилински, подъём! — тормошит её Хейл, не особо заботясь о неприятности подобного пробуждения. Она резко распахивает глаза, дышит тяжело и надсадно, ищет бешеным взглядом что-то, и успокаивается, лишь когда сильные мужские руки хватают её за плечи и встряхивают. — Стайлз, успокойся, — альфа вытягивает её из машины, приподнимает пальцами лицо за подбородок и вглядывается в мутные коньячные глаза. — Что тебе снилось? — Кошмары, — уклончиво отвечает девушка, пытаясь вернуться из цепких пальцев. — Пусти, тебе-то что? Заботливый волчара решил поработать личным психологом? — Мне с тобой всю ночь таскаться. Если ты уснешь на охоте… — Не волнуйся, Хмуроволк, я в порядке, — перебивает Стайлз, хлопая его раскрытыми ладонями по плечам, проходит мимо него к ветклинике. Кажется, друид обещал сделать ей «особое оружие».

***

— Детки, все готовы? — с на редкость серьёзным лицом и обыкновенной язвой в голосе проверяет Питер и, дождавшись единодушного согласного кивка, продолжает. — Тогда, по местам.       Дерек спокойно наблюдает, как скрывается в туманно-сиреневых сумерках его стая, вскидывает на плечо любезно «одолженный» отъехавшим на неделю в соседний штат шерифом карабин. — Чувак, я не знаю, что ты сейчас нагоняешь больше — страха или пафоса, — бурчит Стайлз, догоняя оборотня. — Старайся вести себя тихо, — советует он, снимая винтовку с предохранителя, — у вендиго прекрасный слух. А ещё он не прочь поужинать человечиной.       Стилински молча кивает и инстинктивно придвигается к нему. Ей не страшно, но ночью в лесу, когда где-то в округе носится монстр-людоед, как-то спокойнее держаться рядом с альфой. — Держи, — Дерек грубо впихивает ей в руки огнестрельное оружие. — Он где-то рядом, я чувствую.       Дочери шерифа, вообще говоря, подобает более чем хорошее отношение с предметами, теоретически и практически способными причинить вред. Но карабин она, живущая в семье с человеком, который на охоту ходил, наверное, один раз, да и то вряд ли, держала второй или третий раз в своей жизни.       С диким рычанием из-за ближайшего дерева на неё налетает монстр с белыми горящими глазами, но тут же отлетает в сторону, подкинутый Хейлом. Стайлз вскидывает винтовку в боевое положение, целится и ждёт, когда «антимишень» хоть немного отойдёт от мишени. Вендиго рвётся к ней, но отвлекается на альфу, пытающегося развернуться таким образом, чтобы не попасть под обстрел, но и не пустить к человеку голодного людоеда.       Оборотни сцепляются и катятся по земле, пока Стайлз старательно возводит вокруг себя полукруг рябинового пепла. Краем глаза Стилински замечает кровь — Дерека или вендиго? Она надеется, что последнего. — Стайлз! — окрикивает Хейл, готовясь отшвырнуть оборотня.       Девушка вскидывает карабин, целится и выпускает несколько пуль с аконитом. Оборотень гортанно рычит, кидается на нее. Роковая ошибка — барьер из рябины ему не преодолеть, зато сейчас он в зоне прямой досягаемости. Она нажимает на курок трижды, прямо в сердце, чтобы наверняка. Монстр падает вначале на колени, а затем оседает, отравленный ядом в самое сердце. — Стайлз? — Стилински слушает его сквозь вату, из рук выпадает карабин, а она все смотрит на окровавленное тело. Стайлз. Стилински. Убила. Человека. Мысль бьется в голове, ударяет синхронно с частившим сердцем. — Стайлз, ты ранена, — он подходит ближе, хмурится и, не обращая внимания на её шокированное состояние, разрывает когтями окровавленную толстовку. У неё несколько неглубоких кровоточащих царапин на груди и рёбрах, а дочь шерифа всё ещё не замечает. — Стайлз, успокойся, он ещё не мёртв. Вендиго по силе сравним с альфой, Питер и Лидия уже рядом, они закончат это! — Дерек практически рычит, подхватывает её на руки, попутно вытягивая боль, и несёт к старому дому, где припаркована машина. — Не спи, Стилински, не спи! — она легко кивает, старается удержать сознание, но усталость и рана делают своё — когда Хейл пристёгивает её на переднем сидении, девушка уже едва в состоянии оценивать происходящее.       Питер подаёт сигнал стае — вендиго мёртв, всё кончено, а Дерек уже выводит машину из леса, безжалостно давит на педаль газа, мысленно просчитывая необходимое, чтобы добраться до Дитона, время.

***

— Нет! Нет-нет-нет! — Стайлз яростно бьёт кулаками по кровати, кричит в подушку, сжимает в побелевших пальцах простынь и сипло полурычит полустонет. — Стайли, проснись. Стайли, — Эрика, оставленная с ней на дежурство, расталкивает подругу. Волчицу тревожит такой сон — Стилински точно не здесь, она не реагирует на голос и движения, твердит одно и то же, сердце колотится с невероятной скоростью. — Стайлз! — Рейес оглушительно рычит ей в лицо и с силой ударяет по щекам.       Дочь шерифа жалобно всхлипывает, хватает воздух раскрытым ртом, в замешательстве глядит на неё и утирает пальцами выступившие слёзы. — Я… Всего лишь кошмары, — пытается оправдаться Стайлз, но Эрика слушать не желает, вытряхивает из своей укороченной куртки телефон и набирает поочерёдно всех друзей.       Меньше чем через полчаса в гостиной дома Стилински собирается стая. Стайлз, стараниями неожиданно коварного Маккола, спит на диване под действием мощного снотворного. Конечно, с таким глобальным недосыпом она могла бы заснуть и сама, но девушка упорно отказывалась, заявляя, что сейчас нужна им. — Она постоянно повторяла «Нет» и била кровать, — делится наблюдениями Рейес, осторожно проверяя пальцами повязку на груди спящей. — Пока я дежурил, — продолжает Скотт, — она дёргалась, будто в припадке, и плакала. — А у меня всхлипывала и разглагольствовала о том, как она одинока, что рядом никого нет и что-то про пустоту, — добавляет Лейхи. — И ещё тот раз в лофте… — Подождите-ка, детки, — оживает Питер, до этого мирно потягивающий на периферии обсуждения где-то найденный коньяк, — пока я сидел с ней… Айзек, чего ты боялся до того, как стать оборотнем? — Питер, к чему ты клонишь? — в разговор вступает Дерек, стоящий за спинкой дивана и украдкой поглядывающий на мирно сопящую Стилински. Конечно, молодое поколение слишком увлечено спорами о состоянии подруги, но дядюшка поглядывает на него уж больно понимающе. А ещё хитро, что, вообще-то, немало напрягает. — К тому, что нам нужен Дитон. Лапушка, кажется, поймала где-то проклятие, — спокойно поясняет Хейл-старший, поднимаясь на ноги. Вслед за ним встают и остальные. — Дерек, останься с ней.       Альфа, на удивление, принимает без споров, двигает ноги девушки и усаживается на диван.

***

— Боже правый… — Стайлз тихо всхлипнула, — это всё из-за меня… Всё… — бессвязно бормочет она, прижимает руки к лицу и вдруг заходится громким истерическим воем. — Стилински, твою мать. Тебя на секунду оставить нельзя? — оборотень быстрыми шагами приближается к ней из кухни, хватает за плечи и притягивает к себе. На самом деле, Хейл немного лукавит — прошло чуть больше пяти минут, а вовсе не секунда, в которой он обвиняет спящую.       Стайлз тихо бубнит, уткнувшись ему в грудь, глубоко вздыхает и успокаивается, закидывая руки на его шею. — Чёртова Стилински, — ворчит Дерек, поднимает лёгкое тело на руки и аккуратно уносит в её спальню, на нормальную кровать. — Волчара, не уходи, — просит дочь шерифа, оказавшись в своей постели, и, не размыкая глаз, притягивает его к себе. — Да куда теперь денусь, — Хейл скидывает ботинки, осторожно отцепляет её руки и ложится на свободную половину. — Волчара… — Стайлз обвивает рукой его грудную клетку, опирается на него корпусом и утыкается носом в местечко между шеей и плечом. — Спасибо. — Не за что, — он несколько секунд колеблется, а затем приобнимает её, пропускает руку под её головой и легко поглаживает пальцами девичью спину.       Оборотень едва чувствуемо целует размеренно дышащую Стайлз в макушку, зарывается носом в короткие волосы, глубоко вдыхает и непроизвольно улыбается, а волк внутри довольно урчит. Да, он старается держать дистанцию, отталкивает, если она приближается слишком сильно, пытается не дать ей узнать и привязаться. Но, кажется, дочери шерифа не нужно его разрешения на что бы то ни было…       Стая до ночи не появляется, оставляя подругу на попечение альфы. Стилински, усыплённая собственной усталостью, ранением и снотворным, не просыпается, но и признаков мучивших её кошмаров не проявляет. Она вообще ведёт себя удивительно тихо, устроившись на его груди и сопя ему в шею, изредка шепчет что-то невнятное и попеременно улыбается.       Ближе к полуночи, когда у Хейла уже затекает от долгого лежания большая часть организма, неприятно урчит в животе, да и в целом лежать со Стайлз, ничего не делая, мягко говоря, надоедает, Дерек решается выбраться из её «объятий», а в голову к нему закрадывается неприятная мысль. В последний раз, стоит оборотню отойти от этой ходячей катастрофы на несколько метро буквально на пять минут, как дочь шерифа уже бьётся в истерике и винит себя, в чём ни попадя.       Альфа тяжело вздыхает и, выбравшись из-под всё же не такого лёгкого тела девушки, подхватывает её на руки и несёт с собой. А что ещё ему остаётся делать? Не оставлять же её здесь одну… Стайлз прижимается к нему, сжимает в маленьких ладонях его футболку и что-то скомкано бурчит. Оборотень спускается вниз, стараясь не слишком громко проклинать барахтающуюся во сне Стилински, перекладывает её на диван и облегченно выдыхает, когда чуткий слух улавливает тихий скрип входной двери. — Лапушка ещё спит? — с порога спрашивает Питер, кидает быстрый взгляд на девушку и, кивнув сам себе, усаживается в глубокое кресло. — Есть что-нибудь? — Хейл-младший хмурится, скрещивает руки на груди и уходит в кухню, намереваясь перехватить чего-нибудь съестного из холодильника. — Дитон говорит, что это похоже на почерк ведьм, — Скотт садится рядом с подругой прямо на пол, следит попеременно то за ней, то за альфой. В принципе, оба ведут себя подозрительно мирно. — Ты когда-нибудь слышал, о проклятьях снов, племяш? — зомби-дядюшка ехидно приподнимает одну бровь, дожидается отрицательного кивка родственника, занятого поглощением бутербродов. — Так вот, друид заверяет, что это проклятье, наложенное на нашу лапушку Стайлз, собирает все кошмары её стаи к ней. — Почему её так сложно разбудить? — Дерек вспоминает рассказы волчат о том, какими суровыми методами им приходится будить Стилински. Особенно Эрике, которая дежурила последней. — Потому что это не обычные сны, а магические. Проклятье погружает её в чужие кошмары. Чем дольше оно будет на ней наложено, тем сильнее будет погружение. Сейчас она должна во сне позиционировать себя на месте кого-то из нас, следующая стадия — представление себя нами. На последней стадии, вполне вероятно, что лапушка, не выдержав нагрузки, просто убьёт себя во сне. — Ага, — на периферии фырчит Лидия, — не забудь рассказать про «рыцаря-защитника». — Как можно, милая, — елейно откликается Питер, скаля зубы в хищно-хулиганской и невероятно милой, реально милой, а не как обычно, ухмылке. — «Рыцарь-защитник», — Хейл крайне красноречиво переводит взгляд на альфу, — это человек, который защищает проклятого от его кошмара. Дитон говорит, что это не милость ведьм, а упущение самого проклятия, — добавляет он, пресекая недоверчивый взгляд Дерека. — Как и кем выбирается «рыцарь-защитник» Алан, кстати, не знает. Но он точно должен быть, иначе стадии уже дошли бы до последней. — Ещё Алан сказал, — договаривает за оборотня Мартин, скрещивает руки на груди и тоже, словно в сговоре с зомби-дядюшкой, косится на уничтожающего съестные запасы мужчину, — что найти его можно только опытным путём. Только с этим человеком Стайлз будет спать относительно спокойно. — Почему относительно? — Потому что, племяш, даже у проклятия есть ограничения на свои же лазейки. Чтобы помогать лапушке, её «рыцарь» должен находиться в определённой зоне, за пределами которой он бессилен, и зона эта, надо сказать, невелика. — И ты думаешь… — Дерек морщится, отставляя бутыль с водой. — Мы все так думаем, — за Питера, к которому обращается Хейл, вдруг говорит Эрика. — Стайли спокойно спит только с тобой, — Рейес накручивает на палец белую прядь, щурит глаза во что-то насмешливо-ехидное и намекающе пошло изгибает яро-красные пухлые губы, обнажая жемчужные кромки зубов. — И что будем делать? — насущный вопрос из уст Айзека. — Как что? Найдём ведьм, заставим снять проклятие, возможно, убьём их, постараемся за это не сесть и проследим за мирным сном нашей принцессы, — ох, конечно, чтобы Питер Хейл и сказал что-то не ехидно… Да никогда.

***

— Значит, «рыцарь-защитник», — Стайлз скептично хмыкает, потягивая на кухне лимонный чай в компании Лидии, оставленной присматривать за ней. — Ага, — Мартин скорее на автомате, чем из необходимости, подкрашивает пухлые губы блеском, лукаво щурит глаза, показательно невинно хлопает пушистыми ресницами и цепко хватает острый ногтями её предплечье. — Воу, Лидс, Питер тебя не кусал за время ваших совместных уикендов? — смеётся Стилински, пытаясь вырвать свою конечность из её плена. — Когти у тебя прям оборотничьи. Даже Эрика позавидовала бы. — Не о наших уикендах речь, — банши улыбается непривычно, как-то откровенно, намекающе, как-то… По-Хейловски. — А чем вы тут занимались? — Я спала, — прямо отвечает дочь шерифа, понимая её намеки, но упрямо их игнорируя, потирает раскрытой ладонью шею — дурацкая привычка. Она вскакивает со стула, бросается к холодильнику и крайне выразительно начинает проклинать Дерека. — Волчара гнусный! — Стилински с силой хлопает дверцей. — Найду — посажу на диету из трав! Вот же морда наглая!       Лидия преувеличенно сочувствующе смотрит на подругу, так громко оплакивающую безвестную кончину своей еды, и составляет в голове план, которым всенепременно поделится с Питером, по сведению этих слепых баранов.

***

      Стая уезжает на поиски ведьм. Скорее всего, это те две, что приходили в Бейкон Хиллс за несколько недель до вендиго. Несмотря на горячие уговоры волчат, угрозы Мартин и недовольный взгляд из-под ресниц в исполнении Стайлз, Дерек отправляется на охоту вместе с остальными.       На ночь в дом шерифа, прихватив с собой вещи на общую сумму сравнимую с месячным бюджетом Никарагуа, приезжает во всём своём сверкающем великолепии рыжая банши. Стайлз храбрится, мужественно смотрит с подругой «Дневники памяти», позволяет накрасить себе ногти несносным сиреневым цветом, но в конце концов всё равно засыпает. Может, всё же Лидс её «рыцарь»?..       Как выясняется, нет. В полвторого ночи Мартин вскакивает с дивана, на котором дремала, пробужденная чьим-то стонущим причитанием. Лидия сонно моргает несколько раз, принимая поначалу голос Стилински за игру затуманенного сознания, а затем вскакивает и бежит к источнику звука — на кухню. — Стайлз! — банши, спотыкаясь на едва выступающем пороге, кидается к подруге и пытается выбить из её ладоней нож с лезвием едва не в три её пальца шириной и длиной с предплечье. — И откуда только у тебя столько сил?! — Лидия согнутым локтем бьёт в район солнечного сплетенья. Руки Стайлз безвольно опускаются, выронив на пол своё оружие; она отступает, согнувшись, и воет отчаянно, пусто, страдающе. — Нет, пожалуйста! — дочь шерифа плачет, тянется к ножу, но Мартин отпинывает лезвие от неё. — Пожалуйста! Я убил их! Убил их всех! Это всё из-за меня, из-за меня! — Стайлз! — Лидия суетливо ищет по карманам узких джинс и летнего жилета сотовый, дёргающимися пальцами набирает забитый знакомый номер. — Да, милая? — за ехидно-тёплым голосом Хейла она слышит мерный гул мотора и радио — стая на шоссе, мчится по следам ведьм. — Питер! — банши зажимает телефон между плечом и головой, руками обхватывая брыкающуюся подругу. — У нас катастрофа! — Стайлз? — голос в трубки принимает спокойный тон. — Да. Она пытается зарезать себя, — на том конце провода слышится возня, визг тормозов и чье-то агрессивное рычание. — С ней всё в порядке? — всё то же напускное спокойствие. Лидия пытается оттащить спящую (каким-то магическим образом) в ванную к холодному душу. — Пока да, но я не уверена, что долго смогу её держать! — Что со Стилински? — Дерек, — Мартин хмыкает слишком понимающе, силится одной рукой удержать Стайлз и дотянуться другой до шланга душа, — она говорила: «Я убил их, убил их всех, всё из-за меня». И пыталась заколоть себя огромным ножом! — из машины раздаются звуки короткой возни и ругани, а затем хрипло-низкий голос альфы. — Я возвращаюсь. Разбуди её или хотя бы не дай ей себя убить, — Лидия пренебрежительно фыркает и бросает на пол ненужный телефон. — Ну всё, Стилински, завтра ты идешь со мной по магазинам! — девушка пихает её в кабину и безжалостно льёт на вихрастую русую голову ледяную воду. — Пресвятой Бэтмен! — возмущенно выкрикивает Стайлз, набирая полный рот заливающей лицо воды, затихает и широко распахнутыми глазами в упор смотрит на Лидию, аки рыба в сетях на рыбака. — Доброе утро, принцесса, — с тонким оттенком ехидства выдает нахохлившаяся воробьем первая красавица школы, а дочь шерифа задумывается едва ли не вслух: «От неё заразилась или от Питера?» — Прости, прекрасный принц скачет на своём коне, поэтому пришлось будить тебя подручными методами.       Стилински тупо моргает несколько раз, поднимается с пола и, сопровождая действия шумными комментариями, выпроваживает банши за дверь, намереваясь принять адекватный душ.

***

      Хейл приезжает под утро. Он, как и всегда, мрачно хмурит брови и вообще всячески выказывает своё раздражение. Мартин смотрит на него долго, прожигая зелёными глазами, фыркает и уходит, гордо вздёрнув голову, — вещи уже в машине, а с хозяйкой она попрощалась ещё на рассвете. — Стайлз? — оборотень хватается за дерево перил, чуть склоняется вперёд и ждёт ответа. — Волчара? — с другой стороны лестницы выглядывает лохматая голова. — Наконец-то. Я спать хочу, — безапелляционно заявляет Стилински, скрываясь на своём этаже.       Хейл тяжело вздыхает, но покорно плетётся наверх, скидывая с плеч запылённую кожанку. И почему глупое проклятие выбрало его? — Я подумала, Хмуроволк, — дочь шерифа сидит на кровати, накрыв ноги одеялом, рядом с ней на полу стопка книг, ноутбук с каким-то открытым фильмом и проводами больших наушников, термос и что-то в контейнере, — чтобы ты не съел опять весь мой холодильник, и мне не пришлось ехать с Лидс на полдня в магазин, я принесла тебе еды. И всякой фигни, если большой злой волк заскучает, — Стайлз спокойно заканчивает вещать и скрывается под покрывалом с головой, буркнув оттуда что-то про «спокойной ночи, хмурый волчара».       Дерек оторопело смотрит сначала на свернувшуюся клубком и уже мирно сопящую девушку, затем на приготовленный для него уголок, а затем опять на кровать. Прикинув, что он тоже не спал почти двое суток по самым разным причинам, оборотень скидывает ботинки и вытягивается на постели рядом со Стилински. — Волчара? — удивленно пищит дочь шерифа, когда сильная рука притягивает её к мужской груди, обнимая за талию, и на бедро ложится большая горячая ладонь. — Заткнись, Стайлз. Заткнись и спи, — спокойно советует альфа, зарываясь носом в недлинные волосы на затылке. — Издеваешься, Хмуроволк?! «Заткнись и спи», серьёзно?! — она яростно дёргается в его руках, разворачиваясь, наконец, и внезапно теряет весь свой пыл, завороженно глядя в усталые зелёные глаза с серыми прожилками чистейшей стали. Или серебра?.. — Ты в-вообще п-представляешь с-себе… — Стайлз предпринимает последние попытки собрать разбегающиеся мысли и доводы в единую острую палку, которой следовало бы ткнуть одного наглого оборотня с загребущими руками. — Представляю, — скорее лениво подтверждает Дерек, коротко целует вконец осоловевшую от такого поведения вечно хмурого альфы Стилински в кончик носа и сонно опускает веки. — Питеру пожалуюсь, — выдыхает дочь шерифа и, уткнувшись лицом в его грудь, погружается в долгожданный спокойный сон.

***

Не считая одного незначительного происшествия, потревожившего сон, до полудня Стайлз просыпает исправно. — Да, Питер. И тебе. Всё хорошо. Спит. Нет. Нет. Питер, ближе к делу! Я понял тебя. Нет. Всё, Питер! — Стайлз лениво тянется в коконе простыни, подползая ближе к краю постели, за которым на полу в приготовленном для него углу разговаривает Хейл. — Что говорит зомби? — с лёгкой улыбкой интересуется она, свешивая с кровати голову. — Малия ведёт их по следу. Маккол бесится. Волчата переживают из-за полнолуния. — Сегодня полнолуние? — её лицо удивлённо вытягивается, а сама Стилински ещё больше подтягивается к краю, нависая над оборотнем уже плечами. Дерек спокойно кивает, убирая с колен ноутбук с всё равно закончившимся фильмом. — Волчара, на ночь ты идешь в лес, — через паузу приказным тоном объявляет дочь шерифа и планирует встать, но в последний момент что-то явно идёт не так. — Как ты только дожила с такой ловкостью до своих лет? — ворчит альфа, переворачивая на своих ногах упавшую животом вниз и громко ахавшую от неудачного приземления, запутавшуюся в одеяле Стайлз. — Сама удивляюсь, — ехидно отвечает Стилински, сдувая с лица пряди волос, кое-как выпутывает из кокона руки и съезжает на его живот. — Эй, Хмуроволк, может, всё же отпустишь меня? — она красноречиво переводит взгляд с его лица на обнимающие её руки. — Никогда, — Хейл ненавязчиво надавливает ладонью ей на плечо, разворачивая к себе лицом. — Ув-уверен? — дочь шерифа хочет сдержать заикание, но мозг, кажется, коротит от такой близости и от того, как горячий выдыхаемый им воздух щекочет кожу.       Она несколько несмело тянется к нему, опираясь локтями о его грудь, ведёт пальцами по шее, обрисовывает колючий подбородок и обнимает ладонями лицо, склоняясь так близко, как только может себе позволить. — Стайлз, — Дерек на мгновение закатывает глаза, но игру её принимает охотно, запуская пальцы в недлинные волосы на её затылке. — Я… Кажется… Ты… — Стилински тщетно пытается сформулировать мысль, не отрывая взгляда от его лица. — Чёрт, чувак, твоя улыбка совершенно сбивает меня с толку! Будь хорошим злым волчарой и отвернись, пока я не осталась заикой на всю жизнь! — шутливо возмущается Стайлз, одной ладошкой прикрывая его рот. — Волчара! — она коротко взвизгивает и отдёргивает пальцы, почувствовав на них чужой горячий язык.       Хейл надавливает рукой на затылок и накрывает её губы своими. Целоваться с ней до странного приятно, невероятно правильно, и это чертовски затягивает, так что оторваться явно не представляется возможным. Стайлз глухо стонет ему в губы не отстраняясь. — Чувак, кажется, я тебя люблю, — Дерек отрывисто смеётся, за что тут же получает несколько ударов небольших кулаков в плечи. — Волчара бессовестный! Я ему тут в любви признаюсь, а он ржет! — она порывается встать и обиженно уйти, хлопнув дверью ванны, но оборотень с силой дёргает её обратно, плашмя роняя на себя. — Далеко собралась? — показательно грозно спрашивает альфа и, не давая возможности ответить, вовлекает в развязный поцелуй. — Ты самоубийца, Дерек Хейл, — он согласно кивает, не без удовольствия в весёлых зелёных глазах наблюдая за расползающейся по её щекам краской смущенного багрянца. — А ты моя, — Стайлз прячет лицо, раскрасневшееся ещё больше, у него на плече и едва заметно вздрагивает, когда оборотень, чуть повернув голову, чувственно целует открытый участок её шеи. Стилински тихо хихикает и шепчет что-то вроде: «У Питера появился новый повод для подколов». Хотя, быть честными, такой ли он новый…

***

      Хейл возвращается до рассвета, когда полная луна уже скрывается, и даже бледные следы её серебристого света покидают небо, но восток ещё остаётся покойно-тёмным, не потревоженным краской солнца. Он заходит, что удивительно, через дверь, а не как привыкли волки — через окно. Стайлз находится на кухне, стоящей у плиты в коротких пижамных шортах и майке с эмблемой Бэтмена. — Стайлз, — альфа беззастенчиво обнимает её сзади за талию и мягко целует за ухом, прихватывая губами мягкие пряди. — Волче! — Стилински дёргается всем телом и чуть не роняет на пол лопатку, которой переворачивает блинчики. — Ещё раз так подкрадешься, я тебе колокольчик на шею привяжу! — И как ты будешь спать, если я буду рядом звенеть? — он тихо смеётся, скользя ладонями по её плоскому животу, обрисовывая выступающие косточки и скатывая пальцами шорты.       Она краснеет до кончиков ушей и гордо вздёрнутого носа, чуть клонит голову, открывая доступ ему к шее. — Я говорила с Питером недавно, — сообщает дочь шерифа, чувствуя волны мурашек от резкого контраста — его горячего дыхания и собственной холодной кожи, — волчата так бесились в полнолуние без своего альфы, что найденные ими ведьмы едва ли не сами себя связали и усадили в машины, — Хейл широко улыбается и на несколько мгновений отстраняется, скидывая свою извечную кожанку. — Значит, к вечеру они уже будут тут, — Стилински снимает последний блин на тарелку, которую тут же переставляет на стол, и садится рядом с ним. — Ага, это значит, что эту ночь я смогу проспать нормально, и ты сможешь уйти в лофт, — Стайлз хихикает, а он хмурится, задумчиво жуя блинчик. — А если я не хочу? — спокойно спрашивает Дерек, а в глазах какие-то незнакомые озорные искры. - Ну, я могу постелить тебе коврик у кровати, — дочь шерифа неуверенно смеётся и совершенно очаровательно краснеет. А потом вдруг начинает в своей обычной манере нести какой-то несусветный бред вначале про отца, «оружие которого стоит спрятать так, чтобы никакой Бэтмен-Шерлок не нашел», про Питера, который «непременно пошутит по этому поводу и непременно огребёт вначале от тебя, а потом ещё и от Лидии», про волчат, которые «хитрые задницы с тупым планом, который я раскрыла от нечего делать на прошлых выходных».

***

      Стая приезжает несколько раньше планируемого. Как оказывается, вперёд они ехали по весьма странной, длинной и запутанной траектории, а дорога назад в действительности короче раза в два.       Дерек привозит Стайлз к Дитону, где уже сидят связанные по рукам и ногам ведьмы, а волчата отдыхают после полнолуния. Алан притаскивает какие-то травы и оставляет оборотней в каком-то подсобном помещении, уходя на рабочее место.       Спустя полчаса напряженного разговора с некоторым применением насилия, выясняется, что заклятие ведьмы снять не в состоянии, и проклятье это останется со Стилински до конца её дней. Всё, что они могут сделать — облегчить его, чтобы дочь шерифа не доходила до третьей стадии, подразумевающей смерть. — То есть, ты хочешь сказать, что теперь я смогу спокойно спать только с тобой? — Стайлз, которую лично к ведьмам никто не пустил, опасаясь за моральное и физическое состояние последних, хмурится, болтая ногами на холодном столе.       Волчата спокойно подтверждают, хотя, по сути, спрашивает Стайлз только Хейла. — Лапушка, если ты имеешь что-то против… — начинает Питер, но быстро затыкается, потому что Стайлз спрыгивает на пол и оказывается стоящей прямо перед Дереком. — Да нет, я просто не знаю, как объяснить папе, что мой парень — оборотень, и он спит в моей постели, — Стилински безразлично жмёт плечами, альфа заразительно смеётся и притягивает её к себе, зомби-дядюшка слишком знающе-понимающе улыбается, Лидия молча кивает себе, а затем и Питеру, Скотту, кажется, нужна помощь, а волчата слишком вымотаны полнолунием, чтобы сколь-нибудь заметно реагировать на объявление. Объявление, которое, вообще-то, стая ждала и делала ставки. — Мы возьмём это на себя, — доверительно сообщает Дерек и, широко улыбнувшись, целует её в макушку. — Я прослежу, чтобы у него под рукой не оказалось оружия. Как ты думаешь, выстрел из дробовика или карабина ты выдержишь? А как насчет тридцать девятого? — Пули из нас сама доставать будешь, — Хейл выжидающе смотрит на дядюшку, ожидая его согласия. Всё же, в дипломатии мертвецам не откажешь. — Учти, Стайлз, он мне целиком нужен, — Мартин, подчиняясь приглашению оборотня, подходит к нему и даже позволяет приобнять себя за плечи.

***

      Естественно, просто так Питер не соглашается. Так же естественно, как и то, что Джон, внимательнейшим образом выслушав подробный рассказ о мире сверхъестественного в исполнении мужской части семьи Хейл, тянется в первую очередь за алкоголем, добродушно подсунутым зомби-дядюшкой. А потом уже, когда Стайлз пищит что-то совершенно невнятное про то, что бывший полу-уголовник (её же стараниями, между прочим) Дерек Хейл теперь ещё и её парень, вслух вспоминает, что оборотни как-то вскользь упоминали охотников Арджентов. — Следи за ней, Хейл. Голова у тебя, пока, на плечах, а стреляет Стайлз и сама неплохо, так что не советую её обижать.  — Я знаю, мистер Стилински, — мужчины улыбаются друг другу и пожимают ладони под облегченный вздох Стайлз.       Шериф уходит в тот день на ночное дежурство, напоследок сказав, что ни Дереку, ни дочери он не доверяет, а потому пусть предохраняются — внуков ему всё ещё не очень хочется. А внуков-оборотней… — Волче, я хочу спать, — она одним махом запрыгивает на свою постель через развалившегося на ней альфу и накрывается одеялом. — Как хочешь, — он не меняет положения тела в пространстве, спокойно продолжая читать найденную книгу.       Стайлз недовольно хмыкает и показательно обиженно отворачивается от него, зарываясь носом в подушку. Хейл, не отрываясь от чтения, протягивает к ней одну руку и сквозь тонкое покрывало поглаживает её бедро, чувствуя через мгновенье, как его ладонь оказывается в плену чужих холодных пальцев, тянущих к сонному телу девушки. — Спокойной ночи, — бурчит она, прижимая его руку к своей груди. — Спокойной ночи, — он тихо смеётся и, оставив несколько лёгких поцелуев на остром оголённом майкой плече, ложится рядом, отбрасывает книгу и выключает свет.