Afterdark

У Рэй теперь есть все, что она пожелает. Костяной трон, на котором она сидит, больше напоминает гробницу. Старые и сухие черепа трескаются под ногами, рассыпаясь в пыль, когда она взбирается еще выше, чтобы оказаться еще ближе к солнцу. Оно больше не греет, и Рэй кутается в новые слои черного. Она не любит шелка, это же не Джакку. Теперь кожа чувствует прикосновение шерсти, чуть колкой, плотной, и каждый раз Рэй хочется повести плечами, вздрогнуть. Может, ей просто кажется, что Кайло все еще тут. — Магистр Рэн, — склоняются перед ней одинаковые головы, покрытые черными капюшонами. Цепные гончие, доставшиеся ей от прошлого повелителя. Теперь они служат ей, служат верно и честно. Они боятся ее. И не за крики. За молчание. У новой Рэй, той, что она видит каждое утро в зеркале, пронзительные золотые глаза. Такие желтые, что этот взгляд выдерживает не каждый. Финн до сих пор не вернул разум после одной случайной стычки. Он больше не помнит ни себя, ни свое имя, ни свое прошлое. У этих глаз нет срока годности. Тьма не может приходить и уходить, когда заблагорассудится. Это теперь часть ее. Она была взята взаймы, но теперь от нее не избавиться. Кайло Рэна больше нет. Если в этой Вселенной и существует какой-то Бог или великое Равновесие, оно явно не терпит влюбленных. Оно с легкостью жонглирует ими словно шариками, и когда место Кайло занимает Рэй, понимая, что это навсегда, на ее место приходит Бен. Он выпадает словно запрятанный туз в рукаве и в тот самый момент, когда она уже готова разрушить все одним только усилием воли, он становится между нею и миром. — Я сделала это для тебя. Она не сажает его на цепь, нет, Бен самый почетный гость на ее личном корабле. — Видишь? — она проводит рукой по непрозрачному стеклу, и под ее пальцами темнота тает, открывая перед глазами россыпь звезд. Они взрываются. Они лопаются, крохотные шарики, и расплескиваются пятнами энергии. Энергию потом соберут, чтобы использовать в войне, если это еще понадобится. Но до тех пор она будет находиться в крио-капсулах, напоминающих светящиеся деревья. Рэй улыбается собственной шутке — она уничтожила миры, чтобы вырастить себе сад. — Я не стану нарушать наш договор, — качает она головой, глядя на Бена. Сенатор Соло сидит перед нею, и его настороженность выдают разве что его плечи — слишком ровные под тяжелым традиционным нарядом. — Я держу свое слово, и перемирие сохранится. Но не стоит злоупотреблять этим. Рэй садится напротив Бена и расправляет складки своей тяжелой мантии. Иногда она даже забывает, насколько это утомительно — управлять своей половиной мира. Корабли, посягнувшие на ее территорию, будут уничтожены. Это закон, который написали они когда-то оба. Бен от Света и Рэй от Тьмы. Но сейчас она вынуждена быть вежливой. — Ты закончила? — кажется, ему не терпится, и под неподвижной белой маской грима проступает практически страдание. — Да. Все свободны, — и легкая волна черно-красного оплывает по ступеням, распадаясь на фигуры рыцарей Рен и его сенаторской охраны. Они занимаются сексом, или скорее трахаются каждый раз так, будто завтра не наступит. Может, так оно и будет. Рэй впивается в его красный от помады рот — традиционный макияж Набуанцев распространяется и на мужчин — и нетерпеливо размазывает ее по лицу. Белый и красный остаются на ее лице, на ее ладонях, на одежде. Черный, белый и красный смешиваются в одно, когда они добираются до его постели и начинают ворочаться, подминая друг друга под себя. Рэй оказывается сверху и заводит его руки за голову, собираясь укусить в шею. С тех пор, как Тьма поселилась в ней, ярость и жажда нравятся ей куда больше. Они затмевают разум и путают мысли, и в какой-то момент ей хочется сжать зубы так сильно, чтобы прокусить его кожу до крови, почувствовать на языке кисловатый железный вкус, но Бен вовремя останавливает ее. Когда он сверху, Рэй теряет контроль. Он сильный, он большой, и она не может даже пошевелиться. — Тшшшш, — успокаивает он ее, проводя по груди рукой. Пальцы теплые и, когда они сжимаются на ее соске, Рэй только вздрагивает от наслаждения. Первый раунд за ним. Он трахает ее, лежащую перед ним с раскинутыми в стороны руками, он вылизывает ее, оставляя влажные от слюны дорожки от пупка и ниже, закладывает ее ноги себе за голову, чтобы войти еще глубже, и Рэй остается только стонать. Второй раунд за ней. Она ловко перебирается по постели и оказывается позади него, ставит на колени, придерживая за затылок. Прижимается голым телом и трется бедрами о его задницу. Потом ловко обхватывает член и начинает двигать рукой. Бен не видит ее, но Рэй знает, что это его заводит. Как и она, он любит чувствовать это. Чужой контроль. — Бен, — ее хватка усиливается и ускоряется, и он начинает постанывать даже слишком громко. Уже скоро. Она облизывает пальцы другой руки и, пока они еще мокрые, засовывает ему в зад. Двух вполне хватает. Бен держится еще недолго, и, когда он валится ничком на кровать, она падает сверху, прижимаясь к его мокрой от пота спине. Его сердце колотится так сильно, что Рэй кажется, будто это мир стучит и бьется вокруг нее. Прекрасное ощущение. Сколько раундов они выдержат на этот раз? Никто не знает. Костяной трон под лучами солнца кажется особенно острым и зловещим. Таков и был замысел архитекторов. Желтые лучи полудня плавятся и стекают вниз сквозь стеклянную крышу по черным стенам. Они то и раскрашивают пространство внутри чудовищным порождением полутьмы-полусвета. Это что-то невероятно завораживающе и вместе с тем вызывающее дрожь и страх. Но Рэй здесь нравится. Особенно, когда кроме них двоих, больше никого нет. Охрана сенатора Соло отпущена и готовится к предстоящему отлету, а ее — следит за этими приготовлениями. Рэй карабкается по черепам, и Бен подает ей руку. Рука вовсе не нужна, Рэй вполне способна справиться со своим троном и Тьмой внутри, но сейчас это всего лишь знак вежливости. — Спасибо, — наконец говорит Бен. Его лицо без краски кажется удивительно юным и спокойным. Это лицо человека, которого она когда-то увидела под маской, и даже шрам, затянувшийся тонкой ровной полосой, не портит его. — За что? — Рэй хочется улыбнуться. — За вчерашнее? — она все еще помнит то сумасшедшее ощущение после четвертого оргазма — это пустота, в которой мерцают золотистые искры. — Нет, — его глаза искрятся весельем. — За все, — теперь он становится серьезным. Пальцы крепко впились в ее ладонь, даже после того, как она села, но Рэй не возражает. В прикосновении Бена она чувствует тепло Света. А Свет — это то, что она так любит в нем. — Ты забрала это все, чтобы спасти всех нас. Чтобы спасти меня, — это его благодарность. Из них двоих только один способен нести в себе Тьму и не сойти с ума. И это не он. Каково это — стать хранителем Ее? Рэй чувствует каждую крошечную пылинку, собирающуюся стать звездой, каждую клеточку тени, отбрасываемую силуэтом Бена, каждый его вдох и выдох. Ее легкие раздуваются словно мешки и улавливают отблески страха и паники, торжественной грусти, искристой ярости. Она дышит смертью и распадом миров, оказавшись на самом краю темной пропасти, которой нет конца. Но Тьма не пугает ее, это всего лишь часть круговорота, и в ней нет ничего ужасного. Это всего лишь обратная сторона Света. Рэй знает, что Бен дышит Им. Теплым, живым, сияющим, тем самым, что заставляет ее кровь нестись по венам, а сердце стучать. — Не за что, — подмигивает она, не давая забыть ту самую девчонку с Джакку с уперто задранным подбородком и стесанными костяшками рук, темных от обжигающего солнца. Церемония прощания тянется бесконечно, но Рэй не хочет закрывать глаза ни на одно мгновение. Ей нравится смотреть на сенатора Соло в своих длинных кроваво-красных с белым одеждах, на его неподвижное лицо, кажущееся гримасой отчаяния после недавней страсти. И пока длится эта пытка временем, они переговариваются мысленно. Перекидываясь фразами, обрывками впечатлений и образами. Приятными образами. Теми самыми. — Когда я увижу тебя снова, — слышит она его голос, низкий, теплый, он вибрирует внутри ее головы. — Не знаю, скоро, — задумывается Рэй. — Дальние границы Третьего сектора неспокойны. Придется проследить самолично. — Тогда до встречи там. — Да пребудет с тобой Тьма, — ее невидимые губы касаются его глаз, губ, оставаясь крохотными уколами черноты, холодными и острыми как звезды. — Да окружит тебя Свет, — и она чувствует его теплое объятие. Оно согревает ее. Рэй смотрит, как исчезает его фигура, окруженная точно такими же яркими пятнами охраны, а следом за ними следуют рыцари Рен. Она слышит рокот двигателей и чувствует тот самый момент, когда Бен улетает. А потом забирается с ногами на трон, пользуясь тем, что никто ее не видит. Она устраивается поудобнее и обнимает себя руками. Черная ткань на ощупь теплая, она даже пахнет как Бен — солнцем, и напоминает его прикосновения. В этом есть что-то трогательное. Отчаянное. Тот, кто дал ей такое имя — Рэй, наверное, обладал хорошим чувством юмора. Потому что Свет, которым она теперь дышит, носит имя — Бен Соло.