Искушение

      Ник выскочил из кабинета, со всей дури хлопнув дверью. Пройдя в конец коридора, он зашел в туалет. Подойдя к раковине, несколько минут умывался ледяной водой, раз за разом, пока лапы не заломило от холода. Упершись в раковину, он поднял взгляд к зеркалу. На него смотрела взъерошенная, мокрая лисья морда, со слипшейся и потемневшей от воды шерстью. И все тот же гнев в глазах. «Нииик! Представляешь, моя сестричка Тереза выходит замуж.» — нарочито писклявым голосом передразнил он Джуди. — Я так больше не могу. — прошептал он. С момента, как они повстречались, минул уже год. Они прошли через многое в том деле с «одичавшими». Затем были полгода муштры в полицейской академии, которую он закончил, благодаря Джуди, по ускоренной программе, и вот уже почти семь месяцев они напарники, коллеги, друзья. Друзья… Но память упорно возвращает в день их первого официального дежурства: — Признайся, ты ведь любишь меня! — А я и не скрываю!       Две шутливых, казалось бы, фразы, но они породили неловкое молчание, длящееся до сих пор. Нет, сперва они честно пытались забыть этот момент, сделав вид что его не было. И зайке это явно удалось, тогда как Нику… Нику было плохо и с каждым днем становилось все хуже. Сперва он держался, пряча подступающее отчаяние и гнев под своей обычной саркастично-язвительной манерой общения. Шуточки, подколки, игра на грани фола. Джуди злилась, смеялась, снова злилась и снова его прощала, не замечая, что все это лишь маска, скрывающая бурю далеко не положительных эмоций в лисьей душе. Ей было проще: трудоголик от природы, она все силы бросила на воплощение своей мечты — стать выдающимся полицейским. Спустя пару месяцев после первого дежурства, она уже и не вспоминала те две неловкие фразы, сказанные в эйфории от их первого совместного задания. Но Ник совсем другой. Он был лисом по природе, до мозга костей. Хитрый, ленивый, наглый и самовлюбленный — таким он нравился себе. И что тут скрывать, нравился остальным, тем кто узнавал его поближе. А уж лисички, так вообще млели от этого «настоящего» лиса, так непохожего на других, современных и «цивилизованных» лисов. Недели не проходило без очередной, пытающейся познакомиться поближе рыжей красотки. Так было и до его знакомства с Джуди, а уж после того, как он надел форму полицейского… Вот только всех их ждало разочарование. Вот уже год Ник не удостаивал их даже взгляда. На вопросы о причинах подобного равнодушия он всегда отшучивался, ссылался на работу или умело уводил разговор в сторону. С его актерским мастерством никто и не догадывался, что он уже давно на грани взрыва. А простодушная крольчиха лишь подливала масла в огонь.       Небо свидетель, Ник пытался. Делал намеки в шутливой форме. Пытался ухаживать, делая комплименты и даря подарки, радуясь каждой ее ответной улыбке. Отшивал, подчас грубо, всех самцов, что приближались к ней. Пытался защитить от всех возможных опасностей, в которые неугомонная зайка так и норовила влипнуть. Даже принял удар вместо нее, когда загнанный в тупик грабитель вдруг бросился на Джуди с битой. Трещина в кости заживала месяц, а Джуди была одновременно зла и обеспокоена. Обеспокоена за лиса, и зла на него же, за то что не дал ей справиться самой. И все было тщетно. Ухаживания она не воспринимала всерьез, воспринимая как дружбу, а попытки защитить либо злили ее, либо воспринимались как часть полицейского партнерства. Да она и сама не раз защищала его. Ник потихоньку впадал в отчаяние. Это уже была даже не любовь. Это была одержимость. Все лучшее, что было в их отношениях, все самое чистое и светлое смывалось желанием. Жаждой. Он жаждал ее всю. Ее общества, ее внимания, ее душу. И ее тело. Это было ненормально, но никакая лисичка в жизни не возбуждала его так, как эта миниатюрная крольчиха. Плавный изгиб красивых бедер, подтянутая попка с невероятно симпатичным хвостиком. Стройная тонкая фигурка, милый розовый носик, так забавно дергающийся в момент волнения. Длинные, покрытые нежным пушком уши, то обвисшие, то задорно торчащие. И наконец, ее огромные, бездонные, изумительного фиолетового цвета глаза. Он тонул лишь при одном взгляде в них. Тонул, возбуждался и был готов напрыгнуть на нее здесь и сейчас. В его мечтах и снах он творил с ней такие развратные вещи, что проснувшись был вынужден принимать ледяной душ, чтобы снова заснуть. А последние три месяца и вовсе пробудили в нем нечто… ужасное. — "Внутри мы все те же животные." — процитировал вполголоса Ник слова мистера Бига. Мафиозный босс был прав. Какие там «горлодеры»? Чтобы озвереть не нужны никакие цветки. Достаточно лишь в очередной раз услышать, как та, кого любишь, с мечтательными и завистливыми нотками рассказывает об очередной сестричкиной свадьбе. Или еще хуже — об очередном «интересном кролике», с которым ее хотят познакомить родители. В такие моменты Нику хотелось бросить все, поехать в эту ее деревню и зверски убить этого «интересного кролика». Впиться клыками ему в шею и трясти, пока не оторвет голову. А потом проделать то же самое с ее родителями, за то что посмели обратить ее внимание на другого. Месяц назад он проснулся ночью, дрожа и в холодном поту, поскольку вся вышеописанная сцена приснилась ему в мельчайших подробностях. И конец у сна был совсем уж дикий: он вламывается в их кабинет и с диким смехом швыряет ей на стол три отгрызенные кроличьи головы — потенциального женишка и ее мамы с папой. — Теперь ты моя, никто нам больше не помешает! — произносит он, торжествуя. Она поднимает на него взгляд, и в ее больших фиолетовых глазах плещется невероятный ужас. В этот момент он и проснулся.       Ник сходил с ума и уже сам не понимал, чего ему хочется больше — трахнуть Джуди, или же съесть ее. К слову сказать, Ник никогда не был нежным и ласковым любовником. Да лисички этого от него и не ждали. Выпущенные когти, царапины, укусы, подчас до крови, это было вполне нормально для лисьего секса, в такие моменты их хищная натура давала о себе знать. Вот только вряд ли такое бы понравилось нежной и хрупкой травоядной зайке. Осознание того, насколько они разные, причиняло Нику дополнительную боль.