дорога домой.

       Енджэ не храпел, но, определенно, издавал какое-то звуки. Джексону уже надоело отвлекаться на всяческие шебуршания, причмокивания и кряхтения, поэтому он сосредоточился на дороге. Они уже давно выбрались из ада той деревни и несутся теперь по нормальной дороге. GPS сообщает о двадцати минутах до Мокпо, а у Джексона пульс учащается каждый раз, когда он представляет себя и того сопящего парня вместе. Не важно где. В Мокпо ли или еще где-то — не суть. Главное, чтобы отец Джексона снова не помешал его планам. И не помешает. Хотя бы одному — с Енджэ он его не разлучит. Что бы там ни было, но только не отчим. Когда блондин прищуривается и видит очередной указатель с надписью "Мокпо", а GPS выдает своим женским, искусственным голосом "точка назначения достигнута", Джексону хочется вернуться в то кафе снова. Исправить. Ему хочется по-другому. Он не стал бы флиртовать с девушкой, не почувствовал своим лицом теплое, горькое кофе, не... просил прощения. Из череды собственных мыслей Джексона вырвала горячая ладонь, что очутилась на его шее. Ее обладатель широко зевал, прикрываясь за сидениями, но не отрывал руку. — Ты пульс пытаешься найти или что? — усмехнулся Джексон, накрывая чужую руку своей и перемещая ее выше. — Вот здесь... Енджэ высунулся между сидениями и, действительно, почувствовал биение. Оно было бешенным — таким же, как и взгляд Джексона — резким, будто бы пробивающим. Чхве не пытался убрать руку, а только лишь молча считал количество ударов, сбиваясь каждый раз, потому что слишком быстро. — Мне не верится. Я дома, — Енджэ устало (или это было печально) вздохнул, опуская ладонь на плечо водителя, — и с тобой. Я рад. Джексону просто необходимо было переспрашивать, не ошибся ли он? Не галлюцинация? Он точно услышал то, что услышал? — Енджэ, ты помнишь то, что сказал мне вчера? — блондин готов был услышать прямо: "нет, а что?". Он, почему-то, готовился к худшему. — Да. Прекрасно, — рука брюнета исчезла с плеча Джексона так быстро, что парень и не сразу заметил. Да и тепло от прикосновения осталось. — И если ты хочешь спросить про серьезность моих слов... — Енджэ вернулся к себе, назад, и принялся надевать куртку, — ...я не шучу. Блондин почувствовал, как уходит кресло из-под его задницы — он и правда теперь знал, что означало это, так называемое, немного интерпретированное выражение. — Надеюсь, твои родители будут не против, — Джексон хотел и пошутить, и просто-напросто ответить хоть что-нибудь, но ни то, ни другое не удалось. Чхве даже не улыбнулся. Ну вот вообще. Вместо этого, он прилип к окну, рассматривая до боли знакомый пейзаж. До слез любимый. Блондин любовался приспущенной курткой и оголившимся плечом Чхве, в это же время перемещая руку со своего колена на ручник. — Через пятнадцать минут, господин Чхве Енджэ, будет доставлен домой, — пародируя голос GPS навигатора, Джексон тронулся с места и поехал. Енджэ так и не стал поправлять куртку — пусть смотрит. — Можно вопрос? — Джексон особо не торопился выходить из машины, в то время как Енджэ мгновенно выскочил. Блондин спросил об этом через окно, неторопливо натягивая куртку. — Только, если быстро, — Чхве всего сотрясало от нетерпения и Джексон для парня сейчас был супер медленным. Блондин, как и нужно было, почесал свой белобрысый затылок и как следует делать перед волнительным вопросом — напряг задницу. — Эм... а если твои родители будут против? Ну, ты сам понимаешь, что наши отношения, ну, нестандартные, неорд... — Тогда, придется нам их убедить в обратном, — Енджэ протягивал Джексону свою руку, также, как и тогда, у кафе. Только в тот раз протягивали ему, а теперь ОН должен поддержать своего избранника. — Надеюсь, ты умеешь убеждать, — Джексон мягко обхватил пальцами руку Енджэ, вылезая из автомобиля. Брюнет не отпустил ее — они так и шли, рядышком, до самого дома. У самой двери квартиры Чхве, парни, все-таки, разомкнули свои руки. Все же, шокировать сразу — в лоб — не хотелось. "Мам, пап, за два дня я тут, кажется, полюбил парня. Я гей, в общем". Такой и представлял Енджэ в своей голове их встречу. Но в реальности — осилить такие слова... очень тяжело. Да и Джексон точно за девушку не сойдет. Когда дверь открылась и на пороге оказалась мама Енджэ, тот чуть ли не запрыгнул на нее, сжимая в объятиях. Женщина просто-напросто не ожидала увидеть своего сына, поэтому не сразу отреагировала в ответ. Отец обнимал Енджэ сдержанно, но сразу, почему-то, заплакал. Такими скупыми мужскими слезами, не так, как мама. Они не видели друг друга ужасно давно, а тут еще оказалось, что родители не могли до него дозвониться и жутко волновались. Джексон стоял на пороге, будто бы зритель, наблюдающий со стороны. Родители Чхве даже не сразу заметили его. Да и он почти спрятался за полуоткрытой дверью. — Енджэ, а это кто? — мама, которая только что заметила светловолосого парня, почему-то испугалась. Хотя, что значит почему? На пороге ведь стоял какой-то "левый" парень с обесцвеченными волосами, к тому же — чертовски красивый. Енджэ долго смаковал в начале: его эти "ээ", "аа", "нуу" — абсолютно противоположные тому, что он говорил в машине. "Я! Да я как скажу! Как озвучу!" Ну, конечно. — Ну... это — мой спаситель, — сморозив очередную (хоть и правдивую) глупость Енджэ чертыхнулся про себя и решил продолжить. Добить шокированных родителей, так сказать. Откуда появилась это смелость — черт его знает. — Я мог замерзнуть и умереть от голода, но он спас меня и я... не смог остаться равнодушным... "Чхве Енджэ, ты ебаный придурок, что несешь?!". Брюнет крыл себя таким стометровым матом, что, кажется, несколько слов все-таки просочились. Потому что все, кто находился вокруг, просто... охерели. Мама и папа Чхве переглянулись, явно догадываясь, что Енджэ имел в виду. Джексону хотелось провалиться под землю. Даже нет, не под землю, а туда, что идет глубже. Брюнет же чувствовал себя намного лучше остальных, потому что убеждать он умел. И себя убедил в том, что все сказал вернее некуда. А еще — он супер смелый. Да. Молодец. Медаль на шею. — Енджэ? Как давно ты...? — мама, понятное дело, чувствовала, что сын испытывает к этому светловолосому. Даже то, как он говорит о нем — с трепетом и улыбкой. — Я так хотел увидеть вас, все было так ужасно тогда. И он единственный, кто решился везти меня в Мокпо! И... — Енджэ уже готов был взять ноги в руки и бежать, — ...мне не нравятся парни. Мне нравится только Ван Джексон. И это — он. Чхве даже не постеснялся показать на него пальцем напоследок. Отец Енджэ, кажется, ушел нахер на кухню, потому что срочно нужно было выпить, а мама — просто рухнула на диван. Блондин, конечно, рад был слышать такое от Енджэ, но вся эта ситуация... Единственное, что парень выдавил из себя, находясь под пристальным взглядом мамы Чхве, так это: — Здравствуйте. — Да, здравствуй, — прикладывая ладонь к области сердца, женщина встала с дивана и махнула парням свободной рукой. — Оба. За мной. — Мам, я не горю желанием по третьему кругу рассказывать тебе о нашей с ним встрече и путешествии. — Енджэ нервно ковырялся пальцем в махровом пледе, которым было накрыто кресло. Весь этот разговор — бессмысленный и если... — Ма, мне хватит лишь твоего одобрительного кивка, не обязательно говорить вслух... Джексон стоял у двери и все это время чувствовал себя жесть как некомфортно. Нитка, что вылезла из его кофты, намотанная на палец, растянулась уже примерно на метр. То место, которое она сшивала, стянулось, скукожилось и намекало уже парню о том, что пора заканчивать. Мама Чхве глядела на него и мысленно, больше всего на свете, ей хотелось отрезать эту нитку и проснуться. Потому что ее сын может быть геем только во сне, не правда ли? Шутка? Помутнение сознания? Нихера. — Ты ничего не скажешь? — женщина, наконец, обратилась к Джексону, да и Енджэ развернулся к нему. На самом деле, ему нечего было добавить. Они нравились друг другу, чего тут еще сказать. Если честно, их отношения были не подвластны таким словам, как "симпатия", или " просто комфортно" (для родителей в самый раз). Им некомфортно, им жутко некомфортно. Они нервируют друг друга, иногда даже хотят ударить. Вечно спорят, гундят и обижаются. Отводят взгляд. Вздрагивают от прикосновений. Теряют голову от запаха волос. Заставляют собственное тело остановиться, в очередной раз, черт побери, оградить себя от желания прижаться всем телом и впиться к алые губы. У них не просто симпатия. Это...что-то более приятное, горячее и в то же время зудящее и раздражающее. Они необычные, даже больше, чем сами это понимают. Их отношения — абсолютно такие же. А заправляет всем этим — судьба, что свела два одиночества воедино. — Могу сказать, но повторюсь, — Джексон оттолкнулся от двери и зашагал к дивану на котором сидела мама Чхве. Нитка, что до крови почти впивалась в его палец, наконец дзынькнула и оторвалась. — Я люблю вашего сына. Но Джексон же не повторился... Ван-гребаный-Джексон сказал это брюнету впервые! Енджэ покрылся целым шквалом мурашек, а его коленки задрожали, изменяя хозяину и подгибаясь. Брюнет еле удержался на ногах и был очень рад подвернувшемуся столу, на который он опустил ладонь. Мама Чхве, слава богу, сидела изначально, поэтому падать не пришлось. Трое в комнате окончательно заглохли. Единственный, кто хоть как-то смог отреагировать и разрушить тишину, был отец Енджэ. — Вы чего? — папенька, кажется, выпил не одну рюмку горячительного, абсолютно спокойно реагируя на шокированную жену, дрожащего, ошеломленного сына и Джексона, который поначалу стоял спиной. Но, как только зашел отец Енджэ, развернулся и прямолинейно уставился на него. — Дорогой, кажется, мне тоже нужно выпить, — воскликнула женщина, поднимаясь на ноги и немного пошатываясь, направилась на выход, — иначе не смирюсь. Мужчина, почему-то, сразу же нырнул обратно за дверь, не собираясь даже представлять себе... о чем они говорили. Мама Енджэ еще раз оглядела Джексона. И что-то в ее голове пронеслось при одном лишь только взгляде на него — надежность? Сила? Мужественность? Что-то такое... привлекающее и располагающее к себе? Вполне. А, вообще, истинная правда. Ей точно нужно было выпить. Двое даже не поняли, что остались в комнате одни. До этого, Енджэ что-то начал говорить маме про "итог", но она только отмахнулась и вышла за дверь. А на фразу "ты куда?" послышалось "холодный душ". — Ты... чего тут несешь? — Чхве разбил вдребезги ту тишину, которая тонким слоем ограждала их друг от друга. Енджэ сидел теперь уже задницей на столе, а Джексон стоял напротив. — Ты с ума сошел! В лоб такое... Брюнет не успел подняться на ноги. Однако, вовремя протянул вперед правую руку. Провокация удалась. — Я, — белобрысый обнаглел настолько, насколько можно. Ему было плевать на вытянутую руку Енджэ — толкая парня за плечи, Джексон повалил Чхве на стол, — тебя, — брюнет брыкался, пытался оттолкнуть китайца ногами, но Джексон намертво фиксировал парня. И, когда Енджэ прекратил сопротивляться, блондин притянул Чхве к себе, обнимая за талию, — люблю... Понятно или еще раз? Глаза Джексона блестели — в них Енджэ видел свое испуганное отражение. Руки китайца сминали одежду, опускаясь на поясницу. Он не собирался ничего такого делать, но почти потерял контроль. Колени Енджэ, вместе с бедрами, вместе с руками, губами, бровями, да, черт, всем непослушным телом, задрожали. Особенно, когда Джексон поднял парня со стола и произнес: — Она согласна. Твоя мама. Чхве сразу же захлопал ресницами, пытаясь сфокусировать перед собой лицо блондина. Его уши заложило будто: что он сейчас сказал?! — Эй, шутник, сейчас не тот случай, когда... — Вот увидишь, красавчик, я читаю людей по глазам, — Джексон отстранился от Енджэ, мягко обхватил его запястье своими пальцами и повел к двери. — И что ты прочитал по моим тогда? — с усмешкой произнес Чхве, плетясь вслед за китайцем. Джексон остановился прямо перед выходом и посмотрел на брюнета через плечо. — Что ты — будешь со мной. Ручка двери щелкнула и если бы не особо напряженная атмосфера Енджэ бы, откровенно говоря, заржал. — Енджэ, сынок, и... Джексон, — мама Чхве присела на диван напротив, прямо перед ними. Отец сел следом за ней, но в кресло. Женщина и правда была с полотенцем на плече, влажными волосами и новоиспеченная парочка оценила всю серьезность ее слов. — Вы молоды и горячи в своем этом возрасте. Не хочу говорить это, но... Енджэ — это вполне может оказаться обычным любопытством, — мама Чхве заметно тушевалась и волновалась, — но я не собираюсь мешать твоим чувствам. Папа тоже. Отец сидел мрачнее тучи, но, при всем при этом, кивал головой. — Ты, — папа Енджэ махнул в сторону блондина головой, — береги его. Он любит встревать в передряги. Джексону это будто снилось. Чхве и подавно. — Конечно, па... господин Чхве! — блондин подскочил с дивана и поклонился в сторону мужчины. Да еще и простоял так секунд десять, пока его Енджэ не дернул за руку. После, все замолчали. Смотрели друг на друга, оценивали степень ужаса, который рухнул на семью Чхве. Странно было одно — никто из родителей Енджэ не спрашивал о родителях Джексона. Видимо, они реально думали, что брюнет спустя неделю уже расстанется с китайцем. И это максимум. Поэтому не надо ни с кем знакомиться, узнавать получше, углубляться в самый эпицентр проблемы... — Мам, — Енджэ решил спросить "об этом", шокируя, именно Джексона, — картинная галерея еще работает? Мольберт на месте? Блондин сдвинул брови, озадаченно глядя на Чхве, а потом и на его маменьку. — Мольберт и остальное на месте. Галерея... простаивает. Сам знаешь, что художников нет. А почему ты спрашиваешь? Джексон буквально впился в предплечье Енджэ своими пальцами, пытаясь достучаться до него. Только вот у Чхве были свои планы. — Вот, позвольте представить — Ван Джексон. Молодой художник, — Енджэ, наконец, развернулся на блондина, кивая на него головой. — Позволь ему попробовать... Джексона, только вот, совсем забыли спросить. А он и сам виноват — сидит себе там, массирует чужое предплечье и молчит. — Ох, ну и новости, — мама Чхве как-то нервно усмехнулась, — пусть попробует. Без проблем. Если успеет, конечно, до четверга. А сегодня был понедельник. Все теперь смотрели на Джексона. А он что? Он — ничего: поморгал, покашлял и положительно кивнул, все еще находясь в обескураженном состоянии. Когда родители Енджэ все решили, Чхве решил, что ему и Джексону стоит прогуляться. Ни мама, ни папа не были против прогулки, предполагая уже, что этот прекрасный блондин будет ночевать в их доме. В мастерской. Раз уж так обернулось дело. Да и черт бы с ними. Этот день, старшим членам семьи Чхве, срочно надо было переспать. — Мы куда все-таки..? — Джексон и не заметил, что так быстро стемнело. Его вопрос исчез также быстро, как и вся та тревога после разговора с родителями Чхве. Он восхищался тем, как красиво играла бликами морская гладь. Как приятно ласкал ухо звук, разбивающейся о камни воды. А запах... ммм, а приятный свежий ветерок... эх... Но прекраснее всего этого был Енджэ, освещенный теплыми лучами фонаря. Его волосы то и дело сбивались, сдуваемые бризом, ложились растрепанными прядями на лоб, попадали в глаза. Совсем не холодно — Чхве, будучи теплолюбивым, не мерз совсем, а может, конечно, и притворялся. В любом случае, брюнет неосознанно стал спускать куртку с плеч, оголяя их. Он шел впереди, спиной к Джексону, вдыхал морской воздух полной грудью и так смешно выдыхал — чуть ли не хрюкая от удовольствия. Блондину, несомненно, было приятно видеть его таким. Да он и сам наслаждался. Но чего-то не хватало. Явно. Слишком заметно. Рядом с морем. В самые сумерки. Почти под полной луной. — Енджэ... — на выдохе произнес Джексон, понимая чего не хватало. Чхве повернулся в пол оборота к блондину, но продолжал медленно идти. Джексон ускорил шаг. На улице, там, где сейчас не было никаких посторонних звуков, не считая природных, слышен был шорох одежды и стук каблуков. — Нравится, да? — Енджэ отвел взгляд в сторону моря, теряя, конечно, всякую там бдительность. В то время как Джексон уже потянул парня за приспущенную куртку, снимая ее полностью. — Очень... нравится, — китаец держал за спиной Чхве этот его зеленый элемент одежды, прижимая парня к себе за талию. Вторая же рука, пальцами мягко оглаживала чуть пушистую, от маленьких волосков, щеку. Большой палец скользил по скуле, полностью очерчивая ее контур. — Особенно — ты. Енджэ немного обмяк, полностью отдаваясь объятиям. Джексону. Который, почему-то, не ожидал, что Чхве обнимет его в ответ, обвивая за шею. — Знаешь, а ты тоже ничего такой, — звонкий смешок брюнета пронзил воздух, отдаваясь в голове короткими импульсами. Джексона ужасно сильно коротило. Его пальцы сами отпустили зеленую куртку. Его лицо никогда еще так близко не приближалось к чужому. Его руки не сжимали так страстно и требовательно, как сейчас. Он. Хотел. Быть. С ним. — С тобой, Чхве Енджэ, правда никто не сравнится. Горячо. Мягко. Чересчур приятно. Его губы действительно такие, какими кажутся на первый взгляд. Джексон не контролировал себя, тем более, сейчас. Правая рука блондина проникла под футболку Енджэ и устроилась его на пояснице. А левая... не лучше — сжимала темные волосы на затылке, сильнее притягивая парня к себе. Он никого так еще не целовал. У моря. Под рыжим светом огней. Слушая и утопая в звуках плескающейся воды. Но глубже и эротичнее — в звуках, которые издавали они сами, причмокивая, смакуя собственные губы. В отголосках хлюпанья языков, которые скользили друг по другу, по небу и зубам. В тягучих стонах Енджэ, которые он топил в чужом рту, сильнее толкаясь внутрь языком. Ладонь Джексона скользила вверх по спине, надавливая на каждый позвонок, поднимая за собой футболку. И если не улица — блондин стянул бы ненужный элемент одежды через голову и прижал Енджэ к стене или полу. Чтобы потом... Голову кружило очень сильно. Чхве уже не держали за голову — он сам прижимался не хуже Джексона. Однако, когда освободившаяся рука китайца очутилась на ягодицах Енджэ, брюнет мысленно хлопнул себя по щекам. — Если первая наша ночь состоится на асфальте, то считай, что мы с тобой уже не встречаемся, — для Чхве огромным трудом было оторваться от Джексона. А Джексону — мучительнее всего, потому что его рука все еще оглаживала острые лопатки. — Еще только вечер, Енджэ, нам стоит найти место для ночлега? — блондин буквально горел изнутри страстным желанием прижаться своим голым к телу обнаженного Чхве. Только вот китаец забыл, в кого влюбился. Этот парень... — На втором свидании?! Шутишь?! Я "даю" только после пятого! — Енджэ громко смеялся, голосисто и немного развязно. Потому что в глазах до сих пор не погасла игривая искринка. Джексон сразу же одернул свою руку вниз, закрывая голую спину от внезапно сильного и холодного ветра. Ему тоже было смешно... Нет. Он же всегда не смеется, когда Енджэ шутит, правда? — Знаешь что... первая моя картина будет о тебе. Да, — Джексон немного отстранился от парня, устремляя свой взгляд вперед. — Назову ее "писающий мальчик!" Енджэ прямо-таки гортанно засмеялся и хлопнул блондина по спине. — Иди ты... деда с ружьем на тебя мало! — Пфф, а кто-то у нас тут пить не умеет! — А кто-то врет, когда голоден! — А ты — тот, кого я люблю. Енджэ запнулся. Чертов-Ван-Джексон — умеет же сбить с мысли. — А ты... а у тебя... а... — Чхве точно уж был обескуражен. Что-то там выглядывал, выискивал по сторонам, пока поднимал куртку, да и вообще... слишком смущался. — Пошли уже, — Джексон всегда обнимал мягко, какими бы это ни были объятия, — знаю я, что ты тоже любишь. А еще, блондин был слишком уверен в себе. Настолько, что Енджэ еще не любил так сильно, но и поспорить не мог с его высказываниями. Он на него плохо влияет, да. Но... Они вдвоем. Дома. Который стал родным одному из них.