Прошу, не прикасайся...

*Yellow Claw – Blood Diamond (feat. Serebro)*       Тэгу встречает парня сильным ветром и дождем в лицо. Будто сама природа не особо рада приезду Юнги. Но даже эта напасть не мешает ему пройтись по знакомым улочкам, на которых прошло детство.       Слишком много изменилось в городе за годы его отсутствия. Жизнь идет, люди меняются, города меняются... только Юнги застыл где-то в юношеском возрасте, когда полностью разочаровался в жизни и стал предпочитать избегать сближения с человеческим родом.       Люди вокруг мчатся по своим делам, будто бы не замечая парня, идущего им на встречу или вообще впереди. Хотя если смотреть на Шугу со стороны, его будто бы и нет. Просто оболочка, плывущая по аллее – призрак.       Под глазами синяки из-за бессонной ночи, в руках дрожь из-за переживания от принятого решения. Чимин. Этот парнишка настолько глубоко засел в сердце, что Мин не может спать ночами. Ибо сны превращают его обыденную жизнь в траходром с самым прекрасным человеком. Парнем, который как божество, спустившееся с небес.       Пухлые губки бантиком, небольшие щечки хомячка, делают из него ребенка. А сильные руки, которыми Чимин прижимал к себе Шугу, делали из него самого хочного парня. Все это вызывало с Юнги противоречивые чувства.       Видеть очередные слезы в глазах Мин не хотел, поэтому он сейчас стоит перед своим бывшим домом, чтоб спасти хоть одну душу. Которая, по его мнению, заслуживает куда больше счастья, чем может дать Юнги. А точнее лишить полностью его.       Долгое нажатие на звонок, который слышен даже на улице. Мелодия все та же, что и в детстве. Мелодия, бесящая до такой степени, что хотелось вырвать провода. Зачем репер вернулся сюда, он не знал. Думал, что спустя годы, отношение к нему изменилось. Как же глубоко он ошибался.       Дверь открывает худощавая женщина, такая же бледная, как и сам Мин. Легкое замешательство и желание закрыть дверь так и читались во взгляде.       - Оу, привет. Не ожидал тебя тут встретить. – Мин мнется на первой ступеньке, даже не пытаясь подняться ближе, а его и не приглашают.       - А ты думаешь, мы ожидали с отцом встретить тебя? – Мама изменилась, как и все остальное в этом городе.       - Кто там? – слышится голос приближающегося отца. – Ебать, ты нахуя сюда пришел.       - Вы меня даже не впустите? Я вроде бы ваш сын.       - По документам да. Но я отказался от такого «сына» еще в тот день, когда не застал тебя в комнате. – отец язвительно произнес эти слова. Вроде бы для Юнги это было очевидно, но все равно такие высказывания ранят еще больше сердце.       Вроде бы семья единственное твое спасение. Ни друзья, ни знакомые, никто не поддержит тебя в трудную минуту кроме семьи. Родителям все равно заняты они или нет. Если у тебя проблемы, они рядом. Так у большинства населения. Но есть семья Юнги, которая даже знать его не хочет, не то чтоб помочь. Где он оплошал в жизни, что все вот так.       - Ладно. Давай мы его запустим.       - Ты из-за него в психушку попала!       - Что!? – Мин ошарашенно смотрит на парочку перед собой.       Будто то, что было 6 лет назад, было сном. На самом деле все наоборот. И мать, оказывается, слетела с катушек из-за своего сына. Такого поворота событий он ждать явно не мог.       - Заходи. – мама приглашающим жестом зазывает сына пройти. Отец только фыркает и уходит в их спальню.       В доме мало что поменялось. Все та же вешалка у двери, все тот же шкафчик. На кухне был ремонт – обои были другими, но все остальное неизменно. Даже сервиз до сих пор стоит в шкафу над раковиной. Воспоминания одолевают с ног до головы.       - Почему ты уехал, даже не сказав мне ни слова. – мама заваривает чай.       - К тебе не пускали, а ждать, когда дадут добро, и жить с ним, я не смог бы. Да и ты бы так и так пришла только к нему. Отец бы убил меня, если бы не удалось отправить к тебе.       - Что ты такое говоришь? Он тебя очень сильно любил и ценил. Мы оба возлагали на тебя большие надежды, а ты уехал, даже школу не закончил.       - Я психолог, мам. – Мин опровергает домыслы матери о его никчемной жизни. Хоть он и вырвался из-под родительского крыла, пока был подростком, но добился в жизни почти всего сам.       - Я… – мать замолкает на несколько секунд, ставя перед своим сыном кружку с горячим чаем. – Мне нужно на работу идти. Поговори со своим отцом.       И она выходит, оставляя Мина одного. «Поговори с отцом», - это будто на смерть отправила. Юнги предполагал, что все это будет иметь не самый лучший конец.       Допив чай, парень поднимается в свою комнату, желая все-таки вздремнуть. Почти заснув, Юнги вздрагивает из-за того, что в комнату вламываются, не забыв громко пнуть дверь. Мин выпрямляет по струнке смирно, разглядывая пьяного отца в дверном проеме.       Он стоит еле на ногах, придерживаясь за косяк. Взгляд устремлен прямо на Шугу. Столько злости на лице для парня впервые. Будто волка из клетки выпустили и он желает отомстить всем на свете. И вот попался Юнги.       - Ты ошибка природы. – парня хватают за грудки, поднимая с кровати. Труда держать на весу своего сына не составило. Будто котенка подняли. – Лучше бы ты не рождался. На кой черт мне сдался такой сын.       Кулаки разжимаются, и Юнги падает на землю. Удары по лицу и груди заставляют залиться кашлем. Астма подставляет парня в такой не подходящий момент.       - Ты пьян, съеби отсюда! – сквозь кашель рычит репер. Глупо надеясь, что это поможет.       Его ногой прижимают к полу. Мужчина еле сдерживается, чтоб не харкнуть в лицо своего «сына», выдавая последние оскорбительные слова из ряда, что Юнги тварь и лучше бы сдох где-нибудь в подворотне. И выходит.       Шуга сворачивается калачиком на полу. Горько усмехается. «Все вернулось на круги своя», - думает парень, чувствуя горячие слезы на щеках. Самое обидное то, что мать вечером не подает вида, будто не замечает синяк на лице своего сына. Улыбается мужу.       Он тут лишний. Хочется провалиться. Пребывание тут - в доме родителей, как способ саморазрушения, как морального, так и физического. Мин включает телефон, на который тут же приходит сообщение от Джина. «Он уезжает навсегда. Ты будешь полным дураком, если потеряешь его».       Сомнений даже нет, что он о Чимине. Перед глазами тут же появляются картины их встреч, неловкие прикосновения, наполненные нежностью. Чимин не такой, как Хосок. Второй был властным, и если ему захочется что-то, то тут же делает, неважно хочет ли того Юнги – целует, обнимает, трахает.       Чимин же всем своим видом спрашивает разрешения. А получив положительный ответ, нежно проводит пальчиками по белоснежной коже. Не прикасается первым, боится всего по отношению к старшему. Чима маленький ангелочек в черной жизни Шуги. Лучик света, от которого Мин бежит, боясь потушить. Лучше наблюдать со стороны.       Буквально через неделю существования в Тэгу, Юнги перекрашивается в розовый. Будто бы начиная новую жизнь, покупает билет на самолет – рейс через полторы недели. Но в этот же вечер получает порцию избиений от отца, слюни в лицо, когда тот называет своего сына педиком. Пинает в бок, вновь разбивает губу и уходит.       - Мне, блядь, 24. Почти 25. Так почему со мной как с подростком? – Мин задает себе риторический вопрос, продолжая лежать на полу, смотря в потолок. И уйти же некуда сейчас.       В комнату стучат – мама. Она садится за стол и прячет лицо в ладони, громко всхлипывая. Глубокая обида на нее не позволяет Шу проигнорировать это. Парень встает с пола и подходит. Кладет руки на подрагивающие плечи, от чего его мать тут же упирается взглядом в побитое лицо парня.       - Зачем ты вернулся?       - Он тебя бьет? – Мин не отвечает на вопрос.       - Нет, что ты. Ко мне он не прикасается. Но смотреть на то, как он бьет тебя, я больше не могу. Уходи.       - Я купил билет, через полторы недели, раньше не было. ***       Эти дни прошли как в аду. На прощание Юнги зарабатывает свежие синяки на теле, отметины на шее и ключицах ярче всего выражены. Его пинком выкидывают из дома, даже не дав возможности забрать свою сумку, говоря больше не возвращаться. А он и не планировал больше.       В Сеуле снег. Большие хлопья. В таком виде не хочется показываться никому. Но идти кроме Джина не к кому. Парень даже не предупредил о своем приезде, ибо телефон разбит. А новый купить не было времени.       Шуга заходит в квартиру – ключи все еще были при нем. В теплом помещении стояла мертвая тишина. Становилось не по себе. Времени было 7 утра. Парень не разуваясь скатывается по стене, возле входной двери. Сил больше нет.       - Блять…       Хочется лечь прямо тут. Отец смог подавить жизнь в Юнги, как и в 16 лет. Снова холодное здравомыслие было с ним. Но почему-то Мину хотелось не этого. Ибо эта поездка не помогла забыть Чимина, а только еще больше разбудило желание, вновь почувствовать его тепло. Но твердое решение все порвать навсегда засело внутри.       - Быть не может. – свет загорается, в прихожей появляется потрепанный и заспанный Мон. – Я сейчас разбужу Джина.       И парень вновь забегает в комнату, оттуда слышатся попытки поднять засоню. Но видать при слове «Шуга» Джин тут же подскакивает и мчится в прихожую, подлетая к другу, попутно зовя Хосока.       - Я так скучал. – крепкие объятия. Юнги чуть ли не задыхается, чужие слезы обжигают шею.       - У нас сегодня последний экзамен. Мне нельзя опаздывать.       - Во сколько заканчивается? – Мин отодвигает от себя парня-пиявку, спрашивая об этом, потому что сегодня нужно обязательно встретиться с Чимином. Обязательно нужно все решить.       - Успеешь выспаться.       - Пойду сейчас.       - В таком виде? После самолета? Голодный? Ну уж нет. – Джин не отпускает. Поднимает парня и уводит на кухню. – Ты почему вообще так легко одет?       - Это все, что было на мне, когда оказался на улице.       - Но…       - Прошу, не надо, Джин.       Сокджин замолкает. Понимая, что лезет не в свое дело. Молча достает аптечку, обрабатывает ранки на лице. Подогревает вчерашний ужин, заставляет все съесть, потому что «Епта, я не хочу есть».       Шуга уходит в школу через час после Мона. Потому что Хосоку очень хотелось рассказать обо всем, что у него произошло. ***       - Неужели это закончилось, - школьники выходят группками людей. Друзья-одноклассники делятся впечатлением о последнем экзамене, о своих предполагаемых результатах.       - Я думал вскрыться, ибо вообще ничего не знал. Там странные вопросы были, мы разве такое проходили в школе? - Тэхен чуть ли не на весь школьный двор ныл о своей судьбе.       - А ты не пробовал слушать учителей на уроках, а не спать? - Чимин вечно подъебывает Ви.       В какой момент скромный мальчишка, который дальше виртуального общения не заходил, стал так парировать в общении с людьми.       Чон молчит, слова не произнеся ни перед экзаменом, ни после. Парни его оправдывают тем, что каждый волнуется по-своему. Но каждый из них понимал, что его тревожат совсем не экзамены. Просто думать об этом никому не хотелось... скоро Чимин уезжает. Для Чонгука это полный крах, будто кусок сердца вырывают из груди, оставляя жалкие ошметки.       - Ты купил билеты? - тихо, не своим голосом, спрашивает Гук. Дрожь в его руках унимает, легкое прикосновение чиминовских пальцев на его плече.       - Мама сказала, что как результаты будут известны, тогда и решим с билетами и универом все.       Парни мрачнеют, уходя в свои мысли. Жизнь - подлая штука. Разлучать людей у нее получается по щелчку пальцев. Так и сейчас. Она отнимает у ребят их милого недотрогу – Минни, который настолько глубоко засел в сердца Ви и Гука, что расставание будет самым тяжелым испытанием.       - Вы же будете ко мне приезжать, а я к вам... все будет хорошо, Гукки.       - Обнадеживает... - Чонгук пытается улыбнуться.       - Чимин...       Парней отвлекает негромкий голос. Они тут же поворачиваются в сторону говорящего и ожидают увидеть кого угодно, но не его.       Возле деревянной лавочки стоит худой парень. Одет совсем не по погоде: рванные джинсы, кроссовки, рубашка поверх широкой майки, которая оголяет выпирающие ключицы. На ней был виден цветущий синяк, совсем не похожий на засос. На рубашку была натянута кожанка... волосы цвета сакуры, кожа сливалась со снегом вокруг.       - Чимин, нет... - Чон хватает друга за руку, не позволяя сдвинуться с места, на котором он стоит, предугадывая, что может быть дальше.       - О, я смотрю твоя болезнь больше не беспокоит тебя? Неужели я все-таки хороший психолог, - Юнги усмехается своим словам. Он бы и над жизнью своей усмехнулся, да вот толку, менее жалким от этого не станешь.       - Все хорошо. – успокаивающе произнес Чима, проведя пальцами по щеке друга.       Пак освобождает из захвата свою руку и направляется прямиком к объекту, который посмел вновь появиться в его жизни. Сильный замах и Юнги получает удар в скулу, которая и без этого была с синяком, просто идеально замазана тоналкой.       Шуга еле устоял на ногах, рука на автомате прижалась к месту, которое начало кровоточить. Жалостливее взгляда Чимин даже у брошенных котят и щенков не видел, какой видит сейчас от парня, не блещущего такими навыками.       - Ты, сука, хреновый психолог. Вали отсюда туда, куда сбежал от меня, я тебя не то что видеть, я тебя знать даже не хочу. - Пак плюет эти слова, не думая больше о чувствах старшего. Ему осточертело заботиться о людях, которым глубоко похуй на него.       Мину остается только громко выдохнуть… кровь не останавливалась. Голова начала болеть. Юнги знал, что его не встретят со счастливым лицом и обнимашками. Парень понимал, что вот так вернувшись, все не будет как раньше.       - Зачем ты вернулся?       - Джин написал, что ты уезжаешь навсегда, решил попрощаться.       - Что? - Чима начинает смеяться, истерика захватывает его с головой, - Ты и так уехал не попрощавшись, я бы как-то обошелся без этого сейчас, не поверишь.       Юнги обессиленно падает на лавочку позади себя, достает из кармана пачку сигарет, долго ищет зажигалку. Чимина напрягает это неловкое молчание, прерываемой щелчком зажигалки.       - Ты же бросил.       - Как бросил, так и начал, - не выпуская из губ сигарету произнес Юнги.       Закуривает. Кашель.       Из-за всего, что случилось дома, никотин оказался единственным спасителем в этом мире.       - Мы с Чимином встречаемся, так что даже не думай, что у тебя есть какие-то шансы!!! - к парням подходит Гук, устав наблюдать со стороны, и вставляет свои пять копеек в их диалог.       - О, твоя мечта сбылась, Минни? Ты же так хотел прикоснуться к любимому человеку, чтоб иметь нормальные отношения... я очень рад за тебя. - только на лице Шуга забыл изобразить эту радость, сигарета возвращается в рот, глубокая затяжка, прожирающая легкие, убивающая и без этого мертвую душу.       - Гукки, вы идите, я догоню.       - Нет. – наотрез отказывается макнэ.       - Прошу, - умоляющий взгляд заставил согласиться.       - Только недолго. Если что звони.       Чон отходит от парочки, хватает за руку считающего ворон Ви и уводит его в сторону своего дома.       - Зачем остался? – Шуга, не поднимая взгляда, задает интересующий его вопрос. Делает последнюю затяжку и выбрасывает окурок в заснеженную урну рядом.       - Что случилось дома?       Чимин считает это важнее, чем причина, почему он остался. На Юнги не было лица, и синяки, разбросанные по открытым участками на теле, беспокоят.       - Почему ты так одет? - Чимин не успокаивается, продолжая спрашивать и невольно сжимать все тот же шарф, который дал ему Юнги.       Мягкий, теплый, все еще носящий в себе запах хозяина. Чимин не смог его выкинуть, да и с ним теплее, хотя дома был завал таких же шарфиков. Но для Чимы это было не в счет.       - Какая разница, иди лучше за друзьями, они далеко сейчас уйдут, а я...       Ему не дают договорить. Пак стягивает с себя шарф и оборачивает вокруг шеи Шуги.       - Так лучше, хоть немного, но теплее, еще шапка. – Минни кивает сам себе, разглядывая свое творение.       - Ты сам замерзнешь.       - Я хотя б в зимней куртке, пошли отсюда в теплое место. - Чимин~и, прошу - уходи. – голос дрожит.       Юнги ломает от того, что при виде этого мальчишки, его принципам приходит конец. Ему хочется довериться, все рассказать. Но он дал себе окончательную и бесповоротную клятву, что никто не посмеет больше забраться в его душу. И сейчас он пришел специально для того, чтоб убедить в этом себя и Пака.       - Сколько можно... - Мин прикрывает лицо руками, упираясь в колени локтями...       - У меня такой же вопрос, сколько можно уже, Шуга! – в ответ только громкий выдох. – Посмотри на меня, хен... – реакции нет. – Смотри на меня!!!       Чимину приходится повысить голос, чтоб хоть как-то достучаться до барана в человеческом обличии - выходит. Мин отрывается от рук, раскрывая свое лицо, поднимает красные глаза на парня напротив.       - Ну что?       Паку хочется столько всего спросить, особенно про красные глаза. Неужели Мин Шуга плачет... но спрашивает совсем про другое.       - Ты меня любишь? - выбирает самый важный вопрос на данный момент для себя.       - Почему ты не пошел за своим парнем?       - Потому что, блядь, у меня нет парня! Чонгук с Ви встречаются. Ответь на мой вопрос. Я жду.       - Не надо...       - Сука! Я тебя сейчас опять ударю! Ты меня любишь?       - А ты? – Мин уходит от ответа всеми силами.       - Скажи мне еще, что ты не знаешь!!!       - Знаю, поэтому и уехал, это не хорошо. Меня нельзя любить. За что, малыш?       - Я тоже хотел бы знать ответ. Но я люблю тебя и все. Без всяких объяснений и причин. Ты мне нужен был, а ты уехал. Взял и снова сбежал от проблем, даже не пытаясь бороться. Какой ты психолог после этого!       - Хуевый.       Чимин фыркает на это. Все тело пробивает дрожью. Толи от злости, толи от холода. Хочется вернуться назад. Туда где не было Юнги, не знакомиться с ним, не знакомиться с Чонгуком и Тэхеном. Жить виртуально. Но если бы он не познакомился лично с последними, жизнь бы не приобрела необычайные оттенки.       - Я люблю тебя, Минни. – совсем тихо, что никто бы не расслышал, но не Пак.       Глаза делаются больше в три раза. Он знал, точнее Джин ему говорил, но слышать это от самого Юнги, подобно дару небесному.       - И это настолько ебет мой мозг. Потому что нельзя...       - Я тебя ебать буду, если ты не прекратишь.       Чима присаживается на корточки, чтоб быть на одном уровне с лицом старшего. Неловкое прикосновение к щекам вперемешку с уверенным взглядом в чужие глаза, в которых видна вся вселенная.       - У тебя красивые глаза.       - Они обычные - карие, Чимин. - Юнги улыбается. Но слезы уже стоят в глазах. Насколько сильно Мин боится любить мальчишку напротив по шкале до 10? На 100? Но ему так не хватало его эти недели. И сейчас руки на его щеках дарили столько тепла, в котором можно было утонуть. «Я проиграл», - думает про себя Шуга.       - Идиот. Они офигенные, отливают золотом, когда солнце из туч вылезает, а ночью это будто бездонный омут, в который я, кажется, провалился, еще в первый день нашего знакомства.       - Врешь...       - Ты плачешь... – даже не спрашивает Чима.       - Нет! - Мин шмыгает носом, противореча своим словам, - Замерз, и в глаз что-то попало.       - Я, наверно, попал туда.       Чимин приближается и целует, неуверенно, нервно, боясь, что этот миг исчезнет. И Юнги вовсе не возвращался из дома...       - Я боюсь, что ты исчезнешь. – в губы говорит Пак, - Не хочу тебя терять, я тебя найду, если ты снова сбежишь, ты понял?       Юнги улыбается, оголяя свои десна, как давно он не был настолько счастлив - никогда? Чимин боится того, что боится сам Шуга. Пак дарит всего себя в эту минуту. Несмотря на минусовую температуру, одежду не для зимы, Юнги чувствует, как телу становится жарко.       Старший целует, глубоко, томно. Переплетая языки. Проводя своим по ровному ряду зубов. Руками притягивает ближе, вынуждая переместиться к себе на колени. Чима пытается успеть за таким сумасшедшим ритмом. Разрывать поцелуй никто не хотел, но Чимину пришлось.       - Пошли, ты заболеешь! – говорит младший.       - Еще чуть-чуть.       - Я никуда не денусь, хен. Я твой навсегда.       - Посмотрим...       - Идиот! - Чимин отвешивает подзатыльник старшему. Но тут же извиняется и чмокает в щечку. – Что было дома, ты расскажешь?       - Когда дойдем до квартиры Джина, расскажу...       Чимин улыбается, сползает с чужих колен, протягивая руку, желая помочь встать. Пальцы переплетаются, делая парней одним целым. С этой минуты у Юнги началась новая жизнь. Поездка домой доказала, что ему необходим этот мальчишка с глазами-щелочками и такой заразительной улыбкой. Которую сейчас удается лицезреть. Парень рядом светится от счастья, все крепче сжимая руку Мина.       - Ты как школьница влюбленная. – язвит Юнги.       - Ты бы себя видел, хен. ***       - А кто это у нас тут заработался? – Чимин вваливается в кабинет, в котором все еще сидел пациент Юнги. От нежданного гостя оба вздрагивают и поворачиваются в сторону вошедшего парня.       - Ты почему не подождал снаружи. – спокойно произносит Мин. – Я жду вас через неделю с развернутым рассказом о проделанной работе. – уже обращаясь к пациенту.       Чимин дожидается, когда тот выйдет, и походкой мартовского кота идет к своему парню. Присаживается на колени и целует.       - Дома что ли не мог подождать.       - Ты меня любишь? – Чима слишком часто игнорирует бурчание старшего. Тот поначалу ругался, но сейчас это уже настолько предсказуемо, что вызывает только улыбку.       С того судьбоносного дня прошло пол года. Чимин никуда не уехал, поступив в местный университет. Театральный факультет. Он все уши прожужжал Мину о том, как там круто. Они купили себе небольшую квартирку, недалеко от университета Пака.       Родителям Чима сказал, что будет жить со своим другом. Но спустя три месяца отношений решил, что они должны знать о них. Юнги был его семьей как никак. Скандал был неимоверный. Отец чуть ли не отказывался от сына своего.       Сейчас все более менее устаканилось. Родители приняли парня своего единственного сына. Говоря, что не обещают семейные ужины в выходные, максимум поздравления на большие праздники. Чимину этого было достаточно, он понимал, что глубоко в душе они мечтают, что их сын одумается и подарит им внуков.       - Ты меня любишь, Юнги? – все еще не получив ответ, задает повторно. Ерзая задницей на ногах Мина.       - Души в тебе не чаю. Жизни не представляю без тебя, маленький зараза! – Шуга припадает к шее, оставляя парочку отметин. Которыми Чима будет обязательно хвастаться перед своими друзьями. Уж так задалось.       Пак закидывает голову назад, давая больше пространства для игр. Чем и пользуется старший. Ловкие пальчики уже расстегивают маленькие пуговицы на рубашке, оголяя прекрасный торс.       Чимин цепляется пальцами за мягкие волосы. Двигается на коленях в сторону паха, вызывая все большее возбуждение со стороны. Белая рубашка летит на пол, Мин проводит коготками по плечам, кусает выпирающую ключицу.       - Дверь нужно закрыть.       - Да похуй. – Юнги меняет положение, подминая под себя парня.       Короткими поцелуям хаотично одариваем смуглое лицо. Руки тянутся к пуговице на джинсах. Младший не отстает – пиджак давно лежал в ногах, рубашка расстегнута, щекоча своими краями накачанный пресс.       Юнги проводит пальчиками по рельефам на животе, целуя в губы. Сердце Чимина пропускает парочку ударов из-за ощущений. Пальцы на ногах поджимаются, от скручивающегося в узлы низа живота.       Юнги отрывается, смотрит в темные от возбуждения глаза, проводя рукой по значительному бугорку через ткань боксеров. Голова идет кругом, секс с Чимином сносит крышу. Парень стонет в шею, вызывая табун мурашек.       В поцелуях слишком много чувств, Мин тонет в них, привыкнуть до сих пор не получается. Чима посасывает мочку уха, поддаваясь навстречу руке, продолжавшей гладить возбужденную плоть.       - Да сними ты уже их. – Чимин не выдерживает, психует. Кусает скулу. Если бы не самообладание Шуги, он бы давно вытрахал своего парня. Но за то, что он прервал сеанс, ворвавшись в кабинет, стоит его наказать.       Юнги проводит язычком по хрящику на шее, кусает. Запускает в темные волосы руку, оттягивая назад. Короткие поцелуи вперемешку с укусами на шее. Чимин вновь стонет. Старший улыбается, пошло рассматривая самое красивое личико. Припадает к пухлым губам, проводит языком по нижней, проникая им внутрь.       Пальцами второй руки исследует каждый миллиметр на теле, которое прогибается от ощущений. Незамысловатые узоры по животу. Мин спускается поцелуями к соску, посасывает, кусает. Чимин задыхается.       - Прошу, хен…       Юнги пошло облизывается, стягивая надоевшие штаны, обнажая парня полностью.       - А теперь ты не сбежишь.       - Боже, я буду полным дураком, если когда-нибудь вообще задумаюсь об этом.       Чимин целует парня, обвивая руками шею, прижимаясь все ближе, двигаясь в такт навстречу пальцам, которые только начали проникать в него, наплевав на начальную боль. ***       Парни идут счастливые домой, переплетая свои пальцы. Все настолько приторно сладко, что хочется блевать. Но не этим двоим, это их сахар в отношениях, который дарит Юнги, растворяя в Чимине. Сахар, который никому не достался, кроме одного. Чима был тем счастливчиком, который смог разрушить страх в хене, забраться в сердце и жить там вечно. По крайней мере оба на это надеются.