Любимый малыш

Это был обычный ничем не примечательный вечер. Россия сидел у камина и читал увлекательную книгу, периодически отвлекаясь на чай с печеньем. Суть книги он не очень улавливал, несмотря на интерес, голова была забита мыслями о том, как разобраться со всеми навалившимися проблемами. Внезапно свет заморгал, а в комнате, где он сидел, лопнула лампочка. Теперь помещение освещалось только ярко-рыжим огнем пламени из камина. Ваня медленно привстал с кресла, оглядываясь по сторонам. Может, напряжение подскочило? Из кухни донеслось легкое электрическое потрескивание. - Гилберт? Это ты? Россия тихой поступью пробрался к кухне, но стоило ему заглянуть туда, как прямо в лоб ему влетел блестящий шар, размером с апельсин. Иван поморщился от боли, по всему тело разлилось тепло, резко захотелось спать. Россия тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но глаза предательски закрывались. Чувствуя. Что скоро отключится, Ваня схватился за стул, опрокидывая его и падая следом. На шум со второго этажа прибежал Гилберт. - Брагинский, чтоб тебя! Чего шастаешь среди ночи? Только он влетел на кухню, как все там озарила яркая вспышка. Пруссия прикрыл глаза, а когда открыл их, то замер как вкопанный. Челюсть его медленно поползла вниз. Вместо огромного и грозного России он увидел груду одежды и маленького, запутанного в эту одежду, ребенка. Гилберт привалился к стене, пытаясь справиться с дрожью в ногах. - Что это за…Хрень?! - Прошептал он, не отрывая взгляда от кучи копошащейся одежды и торчащей из нее белобрысой головы, - Иван?.. Маленький Россия, на вид лет пяти, замер, а когда его взгляд столкнулся со взглядом Пруссии, то он подскочил и хотел бежать, но запутался в одежде, рухнув обратно на пол. - Ты кто такой?! Не трогай меня! – Малыш зарылся в одежду и несмело глянул на Гилберта, широко распахнув большие ярко-фиолетовые глаза, - Где я?.. Пруссия, несмотря на шок, подсел ближе и осторожно провел рукой по голове России. Иван зажмурился и дернулся, видимо ожидая удара. - Ты меня не узнаешь? - Немец попытался улыбнуться как можно более дружелюбно, - Я Гилберт. - Гилберт…- Протянул ребенок и задумчиво отвел взгляд, - Но как же ты так быстро вырос? Что это за место? - Я все попытаюсь тебе объяснить, но сначала принесу одежду, сиди тут. Гилберт подскочил и побежал в кладовую. Благо, у Ивана было много всякого разного барахла, которое он хранил и не выкидывал. Детская одежда там точно быть должна. Заодно было время как-то обдумать происходящее, чтобы хоть что-то попытаться объяснить растерянному ребенку, да и самому себе, потому что немец никак не мог осознать происходящее. Покопавшись Пруссия нашел детскую одежду. Вернувшись, он отдал это Ване и отвернулся, чтобы не смущать малыша, пока тот будет одеваться. Через пару минут кряхтенья и сопения его дернули за штанину. Обернувшись, Гилберт не смог сдержать умилительного оханья. Сейчас Россия не был похож на злобного маньяка с дьявольским взглядом. Перед ним стоял маленький и до ужаса милый ребенок, который смущенно теребил рукав свитера, уставившись на немца своими фиалковыми глазами. Улыбнувшись своим мыслям, Гилберт поднял с пола шарф и обмотал Ивана до самого подбородка. Шарф был очень длинным, из-за чего Ваня выглядел еще более милым. - Ну вот. Теперь можно и поговорить. Подхватив ребенка на руки, Пруссия отправился в комнату. Иван доверчиво прижался к нему и крепко обнял за шею. - Ладно, слушай. – Гилберт аккуратно усадил ребенка на диван. – Ты – Россия, Иван Брагинский. Сейчас на дворе две тысячи шестнадцатый год, ты давно вырос и стал сильным, могущественным государством. Теперь все тебя боятся! Круто, да? Пруссия с удивлением посмотрел на начинающего хныкать малыша. - Эй, ты чего? – Гилберт растерянно потоптался рядом, - Почему ты плачешь? Конечно, опыт в воспитании детей он имел, но одно дело растить маленького брата, другое дело - успокаивать плачущего маленького Россию, который, вообще-то, не должен быть маленьким! - Я злой? Почему меня боятся? Не хочу быть злым. – Россия вытер глазки и уставился на Пруссию. - Я сказал «боятся»? Нет, я говорил, не боятся, а…- Гилберт замолчал, он не знал, что сказать. - А почему я маленький? Ты сказал, что я давно вырос. - Это очень интересный вопрос. Думаю, это проделки Англии. Надо узнать. - Кто такой Англия? - Ваня наклонил голову вбок и стал выглядеть совсем уж мило. Гилберт не смог сдержать улыбки при виде такого непривычного Ивана и потрепал его по густым светлым волосам. - Да так, один придурок. Он достал телефон из кармана и набрал номер Германии. Трубку тот взял практически сразу. - Слушаю. - Привет, Людвиг. Дай мне номер Англии, срочно! - Что случилось? – Германия словно почувствовал, что тут что-то не так. - Да ничего не случилось, просто надо. - Зачем? - Надо! - Гилберт, я не дам номер, пока не объяснишь, что случилось! Пруссия устало выдохнул и выложил брату все, что произошло. На несколько секунд в трубке воцарилась тишина. - Я сам ему позвоню, смотри за Россией. Гилберт уставился на телефон. Что это задумал Германия? Нет, конечно, он доверял брату, но только не в том, что касалось Брагинского. Все-таки, он теперь часть России, как ни крути, поэтому приоритетом для него стала защита Ивана в любой ситуации, даже от собственного брата. Да и что за совет такой? Естественно, он будет приглядывать за малышом Россией. Кстати, а где он? - Россия? Россия?! – Гилберт стал носиться по всему дому, пытаясь найти Ивана. Но Ваня обнаружился на том же диване, он забрался за подушки и там заснул. Он спал, закутавшись в свой собственный шарф, который был раза в два длиннее его самого. Пруссия тихо подошел и накрыл ребенка пледом. Маленький Россия был до неприличия милым. У него были пухлые щечки и огромные глаза с длинными ресницами, а густые серебристые волосы смешно топорщились в разные стороны. Пруссия вспомнил, как много веков назад гонялся за беспомощным ребенком, пытаясь захватить его. Ваня тогда с трудом мог себя защитить и в панике прятался в заснеженном лесу. В те времена он был всего лишь испуганным ребенком и не представлял опасности. Тут же мозг услужливо подкинул воспоминание о том, как Ваня хотел подружиться с хомячком, но тот его попытался укусить. Россия после этого сильно расстроился и плакал, а Пруссию это жутко веселило. Но сейчас, глядя на этого ребенка, ему было не смешно. Это ведь ребенок. Просто одинокий ребенок, который хотел, чтобы рядом был хоть кто-то. Гилберт тяжело вздохнул и сел рядом на диван. Какой смысл теперь об этом думать? В конце концов, сейчас Россия - одно из сильнейших государств, чтобы там Америка не говорил, ему никогда бы не удалось в честном бою победить Ивана. Но какая честность в политике? Люди обманывают, врут, поливают грязью. А страны идут за ними, как это было всегда. Пруссия вздрогнул от собственных размышлений. Неужели Россия так на него повлиял? Что ж, как бы он не отрицал, жизнь с Иваном изменила его, их объединение сильно сказалось на мировоззрении немца, почти кардинально изменив его. Теперь Ваня для него самый близкий друг, соратник и товарищ, хоть они и ругаются иногда, но не из-за злобы, просто так веселее даже как-то. Ухмыльнувшись, Пруссия достал телефон из кармана и сделал пару фоток спящего России. Когда они это исправят, такие фотографии станут прекрасным поводом для шуток. Наделав фотографий, он улегся рядом, умиленно рассматривая малыша. Гилберт вспомнил, как впервые увидел своего маленького брата. Он тогда едва не всплакнул, настолько был счастлив, что сможет воспитать целую страну с младенчества. Не каждому выпадала такая возможность, чаще всего более взрослые страны захватывали тех, кто был моложе и брали юные государства на воспитание. Все это заканчивалось одинаково - восстание и обретение независимости, но каждый, кто вырастил страну с детства, ценил эти моменты, когда ребенок нуждался в них. Все-таки, быть для кого-то примером - это дорогого стоит. А что если они не смогут все вернуть обратно? Если Россия так и останется маленьким? Тогда Гилберт сможет его воспитать? Главное, чтобы никто больше не узнал об этом, а то проблем будет много. Он – то такого Россию воспитает, что все просто в шоке будут!