Как по нотам

– Где он хоть живет, Вехлицкий твой? – спросил Сашка, выворачивая на объездную. – Давай, показывай дорогу, а то у меня навигатор тупит. Он мне еще на кольце сказал: «продолжайте движение десять километров, пятьсот метров и никуда не сворачивайте»… Антон хмуро усмехнулся. – Какой навигатор?.. Сейчас второй поворот налево, и дальше прямо, до самого утра. Сашка недоуменно покосился на него. Потом, видимо, вспомнил, что это канонический адрес Питера Пэна, хмыкнул и опять вернулся к навигатору. Ехать к Вехлицкому Антон не хотел. Во-первых, потому что дом у него действительно у черта на рогах, и пешком туда не дойти, а во-вторых… потому что у него там постоянно ошивается Мастер Анатолий Гросс, печально известный в Гильдии «штрафник», сам себя приговоривший к полугоду рабства. Два Мастера в одном доме – это как два паука в банке. Только хуже. И запредельные размеры «IQ» у обоих почему-то не помогают им вести себя интеллигентно, скорее наоборот. Но из двух зол, как известно, выбирают меньшее. Либо ехать к Вехлицкому, либо остаться дома у Сашки. А домой к Сашке приехала мама. – Вот только не надо драматизировать, – он остановил машину у высокой каменной ограды и хитро сощурил глаза. – Нормальная у меня мама, не людоед. Во всяком случае, не припомню за ней такого… Что тебе не нравится? – Что не нравится?! – Антон поднял брови. – Да она меня называет «голубок ты мой»! Сашка замер. Отвернулся, изо всех сил стараясь подавить улыбку, и сжал переносицу. Ну да, точно, очень смешно… Сидит, аж лицо покраснело с натуги, ведь не утерпит – захихикает. – А по-моему, довольно точная характеристика, – смахнув подступившие слезы, сказал он и опять повернулся к Антону. – Действительно же голубок… – Сань, ну хватит уже издеваться! Я понимаю, тебя это все очень веселит, но… – Что «но»? Если тебе самому не весело, так хоть мне кайф не обламывай! Антон тяжело вздохнул. Ну как ему объяснить, что это не просто «его мама» – а единственный человек, перед которым хочется… оправдываться? За то, что ты такой асоциальный игроман, за свое неумение жить по-людски, за то, что Сашка, во всех смыслах удивительный, искренний, уникальный – с тобой связался… Тратит время на такого, как ты. Живет с таким. Любит такого… Ведь мог бы найти себе и получше! Столько Игроков на него глаз положили, и девушки, и парни – особенно с тех пор, как он стал Мастером. А он будто не замечает! Его «все устраивает». Хотя как может устраивать маньяк со склонностью к садизму и целым ассортиментом вредных привычек – не понятно совершенно. Но дело даже не в этом. С такой мамой, как у Сашки, рискнул бы остаться под одной крышей только человек, давно лишенный всякого инстинкта самосохранения. Это не женщина – это ходячий детектор лжи со встроенной воспитательной беседой! Прошлась по квартире, мгновенно обнаружила целую кучу всяких компроматов, начиная с наручников и заканчивая коллекцией садо-мазо девайсов на антресолях… Потом выразительно вздохнула, покачала головой – и предложила стереть пыль с того, что «вы сами редко полируете», и отмыть подозрительные пятна с мебели, «пока приличные люди к вам в гости не зашли». Сашка, не будь дураком, сразу убежал в магазин, купить что-нибудь к чаю. Антон остался. И тогда она взялась за него: расспросила, чем занимается, какое образование, кто родители… И наконец: какие у них с Сашей отношения. Антон смог выдавить только пару междометий. Ну, что значит «какие»? А так не видно? Живем вместе, спим вместе, один шкаф делим на двоих… Или надо в подробностях? – Не надо, – улыбнулась она. – Но вот что я тебе скажу, голубок ты мой. Когда Саша в последний раз приезжал домой, он по ночам антидепрессанты пил горстями. Думал, мы не заметим. Так что тебе выносится уже второе предупреждение. – Второе?.. А какое было первое? – А первое – за конспирацию. Мог бы хоть по телефону сказать, что вы с моим сыном… живете. Сколько раз я звонила и на тебя натыкалась! Короче, еще один прокол – и дождешься. Буду к вам приезжать регулярно. Наводить у вас порядок в спальне, спрашивать «что это за крем?», когда нахожу на тумбочке какой-нибудь тюбик с надписью по-английски, и постоянно везде входить без стука. Тебе оно надо? Антон изумленно помотал головой. Ни фига себе, у Сашки мама! Язва – похлеще него самого. – И еще, – она подошла вплотную и глянула на него снизу вверх, – ты можешь мне объяснить, почему у вас в прихожей стоит какой-то мужик и держит ваши куртки?! – Я вешалка, – мрачно донеслось из коридора. – Он вешалка, – подтвердил Антон. – Понимаете, он сегодня проиг… проспорил. Проспорил Сашке на желание. И теперь он – вешалка. Не обращайте внимания, вечером уйдет. Ну не говорить же, в самом деле, что этот Игрок – известный журналист, который недавно опубликовал статью «О введении в России смертной казни через повешение». Статью прочитал Сашка, поплевался и решил бросить ему вызов. Он вообще не любит идейников, а таких радикальных – особенно. В итоге, он победил, обозвал журналиста вешалкой и заставил пять часов стоять у двери и держать куртки. В Гильдии это обычное дело. Но со стороны… пожалуй, и правда – выглядит загадочно. После этого Антон решил не ждать, пока наступит еще один неловкий момент. Вышел на улицу, встретил Сашку из магазина – и попросил докинуть его к Вехлицкому. – Меня не было-то сколько, минут десять? – возмутился тот. – И что такого страшного могло случиться за это время? – Ничего. Просто… я сегодня лучше у Сергея останусь. Ты ведь не обидишься? Сашка вздохнул. Отвернулся, прокашлял в кулак слово «трус» и потопал к машине. И вот теперь они остановились у загородного коттеджа, где обитал Вехлицкий. Коттедж был красивый: безо всяких финтифлюшек, но с черепичной крышей и большими окнами «под старину». Сашка тут еще не был и теперь с интересом тянул шею, пытаясь разглядеть все получше. – Думал, тут будут розовые кусты, – наконец, прокомментировал он. – А еще откидной мост через ров, пудель с бантиком на хвосте и фамильный герб в виде члена… Но хоть подвал-то с орудиями пыток есть? Антон хмыкнул: – Нет. Зато есть камин, а над камином – дырка в соседнюю комнату. Когда Сергей выигрывает у новичков – заставляет их совать голову в дырку и изображать «охотничий трофей», типа, голова на стене висит. А сам сидит в кресле у камина, курит трубку и читает газету. – Правда? – Да нет, конечно! Нормальный дом, ничего особенного. Сашка снисходительно выгнул бровь. – Передай Сергею, что я разочарован. – А ты своей маме – что у меня внезапно появились важные дела. И что я завтра приду. – С ума сошел? – удивился Сашка. – Какое завтра, она только через два дня уедет! Сиди лучше тут! – И оставить тебя на растерзание? – Справлюсь, где наша не пропадала! – он потянулся и взял Антона за руку. – Ты только не заблудись тут где-нибудь, ладно? Если что, приедешь меня спасать. Антон кивнул и выбрался из машины. Спасать, ага… Буквально накануне Сашка проиграл ему три часа. Что с ним делать, Антон пока не придумал, хотя вариантов было множество: начиная с веселых – например, заставить его петь в караоке, и заканчивая жесткими – «три ступени» и все такое… Так что, это мама спасла Сашку от Антона, а не наоборот. Хотя… Он ведь и сам никогда не возражал против «жестких» вариантов! Да и нечасто это бывает… Антон закурил и поплелся в дом, по пути доставая мобильный. Все-таки надо предупредить Вехлицкого, что к нему вот-вот явится ученик. Сергей поднял трубку после первого же гудка: – Ты ко мне? – Уже у тебя, – сказал Антон. – Что, не вовремя? – Да нет, очень даже вовремя. Заходи, я на крыльце сижу. Антон открыл чугунную калитку, вошел и в самом деле увидел на ступеньках мрачного и злого Сергея. Тот курил, глядя под ноги. Забавно – когда он одет по-домашнему, в простой свитер и джинсы, вид у него сразу становится какой-то… уютный, что ли. Даже не верится, что это и есть Джокер. В ногах у него стоял древний кассетный магнитофон «Комета» и из него доносились какие-то звуки – то ли хрипы, то ли пение. И откуда у них с Сашкой эта идиотская привычка, в любой непонятной ситуации слушать музыку?.. Антон чуть замедлил шаг, прислушался. Пели театральным баском, как в старых фильмах, под бряцанье гитары и унылое пу-бумканье какого-то духового инструмента, кажется, тромбона. Только вот песня ему не понравилась. Когда Вехлицкий что-то такое включает – дело плохо. «Отчего умирают шуты? От обиды, петли и саркомы От ножа, От презренья знакомых, От упавшей с небес темноты… От чего умирают шуты? От слепого вниманья Фортуны. Рвутся нервы, как дряхлые струны, Рвутся жизней гнилые холсты. Отчего умирают шуты? От смертельного яда в кефире, От тоски, От бодяги в эфире, От скотов, перешедших на «ты», Оттого, что увяли цветы, Оттого, что становится поздно Длить себя. Умирают серьезно, Лбом в опилки, Как падают звезды, А живут – а живут, как шуты»… Антон вздохнул и внимательно посмотрел на Сергея из-за желтеющего куста шиповника – тот сидел, какой-то непривычно бледный и тянул сигарету, пуская дым одной струей, а не кольцами, как всегда. Понятно. Опять этот Мастер что-то ему наговорил… Вот уж точно, некоторым людям стоило бы носить намордники. – Привет, – подойдя ближе и остановившись у крыльца, сказал Антон. – Что, опять поссорились? Если хочешь, могу поехать в гостиницу… – Не надо в гостиницу, – хмуро отозвался Вехлицкий. – Хорошо, что ты здесь. Я тебя ждал. – Слушай, а зачем ты с ним живешь? У него, по-моему, и своя квартира имеется! Сергей только махнул рукой, видимо, не хотел говорить на эту тему. Вместо этого поинтересовался: – Ты-то чего такой хмурый? – Я не хмурый, – сказал Антон. – Я нервный. К Сашке мама приехала. – То есть, формально, твоя тёща, да? – захихикал Джокер. – Понимаю! Да, согласен, это покруче моих разборок с бывшим Учителем! – Так я у тебя останусь? – Конечно, оставайся! Сказать по правде, я и сам уже хотел тебе звонить, но не решался, думал, твой рыцарь не так поймет. – Да все он правильно понимает. Это он меня к тебе привез вообще-то. – Удивительная лояльность, – оценил Сергей. – Знать бы еще, кого он хотел спасти: меня от Гросса или тебя от тещи… – Ага, или себя. Джокер поднял глаза и мгновенно все понял. – Проиграл он тебе, да? Накануне ее приезда? Вот ведь хитрая маленькая сволочь! – То есть? – Да манипулятор твой рыцарь похлеще меня! Хотел, чтобы ты меня навестил, вот и продул тебе партию. – Ты о чем, не пойму? Сергей только усмехнулся и похлопал по ступеньке рядом с собой. Антон сел. Затушил сигарету в банке из-под кофе, заменяющей пепельницу, и тяжело вздохнул, заранее зная, что сейчас начнется. Лекция на тему «как жить с манипуляторами». И точно. – Вот скажи мне, Антон. Как заставить человека по своей инициативе что-то сделать, если он этого не хочет? Например, съездить к Учителю на пару дней, а не на два часа, как всегда? – Не знаю. Стимул дать? – Нет, я же говорю: «по своей инициативе»! А стимул – это когда тебя палочкой потыкали, и ты нехотя пополз. – Тогда повод. – Господи, ну почему ты у меня такая Кувалда? – огорчился Вехлицкий. – И кто с ним живет вообще, с твоим рыцарем, я или ты? По. Своей. Инициативе! То есть, человек сам должен чего-то захотеть и сам это предложить. Первый. Понятно? Вот чья была идея поехать ко мне, твоя или Сашина? – Моя… – удивленно сказал Антон. Помолчал немного, раздумывая над этим, и удивленно мотнул головой: – Да нет, не может быть! Хочешь сказать, он специально это подстроил? Позвал маму в гости, чтобы я ее увидел, испугался и сбежал к тебе? А за день до этого еще и проиграл мне, чтобы я… не чувствовал себя виноватым за тактическое отступление перед лицом такого нелепого противника?.. Типа, я Сане прощаю долг, а он мне – это бегство, поэтому квиты? – Ага, – злорадно кивнул Вехлицкий. – Зачем?! – Ну, я, конечно, не специалист по твоему рыцарю… Но, думаю, он хотел сказать, что не против нашего с тобой общения. А как тебя еще ко мне выпихнуть, сам посуди? – Мог бы просто сказать: «Съезди в Вехлицкому», – проворчал Антон. – И ты бы поехал? – Не знаю. У тебя же тут Гросс… – Вот именно. У меня тут Гросс. И Сашку тебе одного оставлять не хочется, вдруг он опять вляпается куда-нибудь? И со мной наедине оставаться тоже не комильфо. Вдруг он будет ревновать? Я ведь такой обаятельный, и с тобой у нас уже были… контакты. Вот он и решил все проблемы одним махом. Видимо, теща у тебя ого-го! Антон сжал переносицу и покачал головой. Вообще-то, он прав – на Сашку действительно похоже. Этот деятель вполне способен «тихо и незаметно» подстроить все, как ему надо. И не сказать, зачем. Нет, он скажет, зачем – потом когда-нибудь, если его поймают с поличным. А до этого будет невинно хлопать глазами и делать вид, что не понимает, о чем речь. Но самое смешное, на него даже обидеться нельзя будет, как следует! Он в подобных ситуациях – сам всегда главная жертва. Вот как сегодня. Кто самый крайний? Саша самый крайний! Это к нему приехала мама, у которой много вопросов и целый мешок язвительных комментариев. Это он дома прикрывает своего «как бы друга» и объясняет, почему у них такая необычная вешалка. И это он проиграл партию десятому уровню. Поднял Антону рейтинг, а себе наоборот, испоганил. А все ради чего? Ради того, чтобы выпихнуть Антона к его же собственному Учителю на пару дней. Было бы, на что обижаться, ей богу, ну ерунда ведь!.. Антон покосился на Вехлицкого. Нет, что-то здесь не то. И не понятно, зачем Сашке это понадобилось. Не мог он действительно просто сказать: так, мол, и так, давненько ты не навещал Сергея, не пора ли к нему смотаться? Антон бы, конечно, помялся для проформы, но все-таки поехал бы. Потому что Сергей – Учитель. А Сашка с некоторых пор дает подобные советы не от лица «близкого друга», а от лица Мастера Гильдии, когда это и правда необходимо. Например, когда намечается какой-то внеплановый турнир, и надо подтянуть навыки или выучить что-то новое… А теперь он заставил Антона самого поехать к Вехлицкому, по своей воле. И самому, первым, это предложить. Но зачем – так? – Вижу мыслительный процесс, – хмыкнул Джокер. – У тебя такое лицо, будто ты на горшке сидишь. Ну, да-авай, милый, напрягись еще немного и подумай – что же такое происходит? Почему твой любимый рыцарь тебя обманул? Он ведь всегда такой честный, почему в этот раз он не сказал тебе все напрямую? Антон фыркнул и закатил глаза. Ну что за манера – из любого разговора делать обучение? Как будто нельзя просто взять и поговорить как человек с человеком, а не как Учитель с Учеником! И Сашка такой же. Видимо, это у Мастеров какая-то профессиональная деформация. Ну, ладно. Значит, все это не случайно. Его послали к Вехлицкому на пару дней с какой-то целью, и объяснения типа «так надо» и «давно не виделись» отпадают. Но что такого можно делать у Вехлицкого, чего нельзя делать дома? Вариантов не так много. Точнее, всего один. Играть. Притом это будет не обычная партия, где Учитель мог бы помочь советом и по телефону, а какая-то особенная, где необходимо его личное присутствие. Ну, или его задачей будет убедить Антона, что эта партия действительно нужна… Так-так! Уже ближе! Кстати, мама в эту картину вполне вписывается, Джокер прав: если бы она не приехала, Антон бы подумал, что от него просто хотят избавиться. Это у Сашки любимое занятие – лезть в дерьмо, пока никто не видит. Шаг первый – создаем отвлекающий маневр, типа лопнувшей трубы в ванной или завала на работе. Шаг второй – убеждаемся, что все лица, заинтересованные в твоем физическом и психическом здоровье, отвлеклись на этот маневр и не помешают осуществить задуманное. И, наконец, шаг третий – ныряем в дерьмо с головой и плещемся там, довольно похрюкивая. Под «дерьмом» обычно понимаются Игры с сильными противниками. Ну, или хотя бы с высокими ставками. А Саня же теперь Мастер, у него все противники сильные, и все ставки высокие... Однако, ни один Игрок не будет рисковать, пока у него дома родители. Максимум, уйдет на работу и будет там тихо играть с новичками, не отрываясь от производства. Значит, все-таки Игра. И Вехлицкий о ней знает, вон, какое у него лицо ехидное… Но почему тогда Сашка не мог все объяснить? Хотя и это понятно. Унизительно – но понятно. Не хотел обижать, тыкая носом в их неравенство и намекая, что неплохо бы Антону подняться хоть на уровень выше. А то Мастеру с ним тяжело. Гипотетическая проблема состоит в том, что любой Мастер, даже самый неопытный, отличается от Игрока так же сильно, как шахматист – от фигуры на доске. Доступ к огромному количеству данных позволяет смотреть на ситуацию в Гильдии как бы сверху, по-новому оценивая участников Игры. А это возводит незримый барьер между теми, КТО наблюдает, и теми, ЗА КЕМ наблюдают. Поэтому, если Мастеру надо сыграть, например, с десятым уровнем – то ему придется «опускаться» до более простых и понятных действий, ограниченных знаниями Игрока. Но это еще полбеды. Когда Игрок постоянно один и тот же, рано или поздно он замечает все эти «упрощения» в свой адрес. И тогда у него два выхода: делать вид, что не заметил, и продолжать играть с полным пониманием, что он – как ребенок, втянувший взрослого в свои детские забавы… или признать, что разница между ним и Мастером все-таки есть. …И вот тут начинается ад. Ладно, если существует иерархия типа «ученик-учитель», она все-таки немного сглаживает картину. Но когда Мастер живет с Игроком… когда спит с ним в одной постели, когда безропотно отдает долги за каждую «честно проигранную» партию, и все такое… Они начинают потихоньку ненавидеть друг друга. Один – за то, что ему поддаются, не говоря все начистоту, а другой – за то, что ему приходится себя ограничивать и постоянно недоговаривать, чтобы не обижать более слабого партнера. Только поделать с этим уже ничего нельзя. Пока Игрок не добьется мастерского титула или они оба не уйдут из Гильдии. Антон как-то не принимал это всерьез. Думал, Вехлицкий драматизирует, когда рассказывает подобные вещи. С таким Учителем, как Гросс – не удивительно. Однако, если допустить, что все это правда... Тогда выходит, Сашке действительно с ним тяжело. И разница в уровнях бьет по нему сильнее, чем он хочет показать. Антон вдруг осознал это с удивительной четкостью, и ему захотелось удариться в панику. А лучше прямо сейчас бежать домой, выпытывать у Сашки, насколько все плохо. Но вместо этого он почему-то наоборот успокоился и медленно выдохнул. Если это действительно проблема – надо ее решить. Вот и все. По своей инициативе! Нужно подняться до Мастера – значит, поднимемся, нужен совет Учителя – выслушаем, нужно вывернуться наизнанку – вывернемся. Только бы он не уходил. Потому что без него… – Допер все-таки? – хмыкнул Джокер. Антон кивнул, с трудом выдавив некое подобие улыбки, и потянулся за новой сигаретой. – Да ты не бойся, – тут же спохватился Сергей, – ничего страшного пока не происходит. Он же Мастер без году неделю, разницы почти никакой! Слава богу, ему хватает ума и такта не говорить все в лоб, а тихо дергать за ниточки. Например, звать маму в гости… – Ума и такта?.. – Само собой! Ты что, не видишь – он же с тебя пылинки сдувает! Никакого давления, никаких требований. Только очень-очень мягкие манипуляции, чтобы ты сам дотянулся до его уровня и думал, что это твоя заслуга. Меня бы вот так берегли в свое время, я бы… – Вехлицкий вдруг замолчал и с иронией помотал головой. Договаривать и не требовалось. – Так я смогу… его догнать? – тихо спросил Антон. – Сможешь, почему нет? Заявку на одиннадцатый уровень можешь подавать хоть сейчас, ее примут, я вообще не понимаю, почему ты раньше этого не сделал. И с двенадцатым проблем не будет. Опять-таки, спасибо твоему Саше, натаскал тебя незаметно. А Мастер… Тут, конечно, придется повозиться. – Ладно, я понял. Так что там за Игра? – Какая Игра? – Та, из-за которой я здесь. Чем она такая особенная? Сергей довольно усмехнулся: – Потом объясню. А пока пойдем кофе пить, я замерз. Антон кивнул, но остался сидеть. – Что еще? – не понял Вехлицкий. – А зачем ты мне рассказал о Сашкиных манипуляциях? Он так старался, берег мой покой, а ты взял и сдал его за минуту. – Я только намекнул! – обиделся Джокер. – Все остальное ты сам понял, не надо себя недооценивать. И вообще, какое мне дело до его стараний? Мне… как бы так выразиться… надо тебя учить, а не нюхать. – Что?.. – Да был такой анекдот. Препод написал у школьника в дневнике: «От Пети плохо пахнет, Петю надо помыть», а на следующий день нашел там ответ: «Петю не надо нюхать, Петю надо учить». Вот и у меня такая логика. Беречь твою тонкую душевную организацию вместе с нервами и прочей фигней – удел твоего рыцаря. А мне, как учителю, это не нужно, мое дело – подтягивать тебя в Игре. Антон выгнул бровь, с удивлением посмотрел на него и не смог сдержать улыбки. Да, Джокер не самый мягкий Учитель, это верно. Методы у него… нестандартные. И это если не обращать внимания на хамство и дурацкие шуточки, половину из которых вообще не знаешь, как именно классифицировать: то ли как личное оскорбление, за которое надо бить по морде, то ли как пустой треп. Однако, за эти два месяца, пока Антон ходил у него в учениках, он ни разу не повел себя жестоко. Вот ни разу! Даже наоборот. Как-то Антон вляпался в одну неприятную историю с торговцами временем, и Вехлицкий примчался ему на помощь, хотя его не звали. Победил Игроков и отвез Антона домой. Но самое странное – пока они ехали, даже ни разу не пошутил на эту тему. Только стискивал зубы да тянул одну сигарету за другой. А потом, уже у подъезда, буркнул: «Ты в следующий раз хоть позвони мне, ладно? А то у меня сердечко, сам знаешь, не железное». Так что да, действительно, какое ему дело до «тонкой душевной организации»? Никакого! Ему надо учить, а не нюхать… – Ну, и чего ты улыбаешься? – вздохнул Сергей. – Ничего. Я понял, тебе меня не жалко. Я – объект обучения, ни больше ни меньше. Джокер только беззлобно махнул рукой. – Вот балбес… Ладно, пошли в дом, а то здесь и правда холодно! Антон с готовностью поднялся и потопал вверх по ступенькам. В доме все было именно так, как он себе и представлял: неуютный полумрак, запах кофе, причем, похоже, с коньяком, завалы книг на подоконнике… и Мастер философии, вальяжно восседающий на диване с ноутбуком. Глядя на него, Антон подумал, что те, кто хоть немного знает историю Вехлицкого и шутит про кунсткамеру, где должен висеть на каких-нибудь страшных крюках Анатолий Гросс – жестоко ошибаются. Никакой кунсткамеры. Вот он, его благородие! Попивает кофе, водит пальцем по тачпаду, курит, стряхивая пепел на блюдце под кофейной чашкой… И выражение лица у него такое, будто это Сергей зашел к нему в гости, а не наоборот. – О, вот и блудный сын, – мазнув по Антону беглым взглядом, прокомментировал Мастер и вновь уткнулся в ноутбук. – И вам здравствуйте. Как поживаете? Гросс не ответил. Только потянулся за чашкой, плеснул туда еще коньяка из бутылки, отпил и тихо поставил на блюдце. Антон мрачно подметил, что это уже не кофе с коньяком, а скорее коньяк с кофе. В пропорции где-то один к десяти. Вехлицкий тоже глянул на Мастера с явным неодобрением и нахмурился: – Сдурел? Десять утра! – А что нам стрелки часов? – меланхолично вздохнул тот. – Они свои круги наматывают, мы свои. Траекториям не обязательно пересекаться. – Ну и черт с тобой, старый алкоголик. Мастер хмыкнул. Потом вдруг поднял глаза, внимательно посмотрел на Сергея сквозь очки и спросил, уже совсем другим тоном: – Как ты, Сереж? Вехлицкий только отмахнулся и молча ушел на кухню. Видимо, не хотел говорить при Антоне. Антон только пожал плечами и направился вслед за ним. На кухне тоже ничего не изменилось. Пахло китайской едой – оба Мастера постоянно что-нибудь заказывали, не желая пересекаться у плиты – в раковине возвышалась целая баррикада немытой посуды, а над столом лениво кружила толстая муха, примериваясь к пустой коробке из-под фунчозы. Антон, похоже, застал один из тех дней накануне прихода уборщицы, когда уютный особняк Вехлицкого превращается в полный свинарник. Нет, они бы и сами убирали, наверно… Если бы один не был так занят «коньяком с кофе», а другой не пытался держаться подальше от первого. Хотя Антон смутно догадывался, что ненавистью тут и не пахнет. Эти двое хоть и осыпали друг друга ехидными фразами и малопонятными оскорблениями, но разъезжаться и не думали. Вообще-то, их даже врагами назвать было нельзя. Это у обычных людей бывают враги, друзья, еще какие-нибудь простые формы взаимодействия, типа «мой бывший» или «моя тайная страсть» – но только не у Мастеров Гильдии. И все-таки что-то в их поведении сегодня царапало. – Что он имел в виду? – спросил Антон, забираясь на подоконник, единственное место, не заваленное хламом. – Кто? – Гросс. Почему он спрашивает, как ты? Вехлицкий поморщился, будто съел что-то кислое. – Заметил, да? Ну да, конечно, заметил… Ты ж мой личный «якорь» на полставки, все боишься, как бы со мной чего не случилось… Не волнуйся. Мы просто играли сегодня ночью, в обход Гильдии, сами по себе. И я ему продул. – На часы жизни играли? – Да. – И что он сделал? Джокер тяжело вздохнул, поднял на него глаза, изобразив страдальческую гримасу типа «не задавай тупых вопросов», и опять отвернулся. Антон сдвинул брови. Понятно. Вот черт… – Так ты в порядке? – Не лезь, куда тебя не просят, солнце мое, – проворчал Вехлицкий. – Давай большие умные дяди сами разберутся, ладно? – Я и не лезу. Просто беспокоюсь. У тебя ведь сердечко слабое, а он тебя чуть не убил, притом, дважды. Вдруг он опять… – Да нормально у меня все! – зарычал Вехлицкий. На секунду прикрыл глаза, медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, и повторил, уже тише. – Я в порядке. Понятно? Пульс есть. Никто меня не обижает и не убивает. И не заставляет. Это все? Или ты еще что-то хотел узнать? Антон молча помотал головой. Да уж, все-таки прав был Сашка, когда послал его сюда, ох и прав… Давно Сергей так не нервничал. Цапался, конечно, со своим «учителем в отставке», но при Антоне делал вид, что ничего особенного не происходит, а уже минут через десять вновь становился тем циничным, язвительным и невозмутимым Джокером, которого все привыкли видеть. Но не теперь. Теперь ему, похоже, совсем плохо... Но Гросс-то зачем это сделал? Чего ему неймется? Нет, Антон уже давно понял, что пятьдесят лет – это не тот возраст, когда пропадают все желания и тускнеют эмоции. Хотя раньше ему казалось, что и в сорок ты уже полутруп… Но на самом деле – ничего подобного! Даже Мастера, у которых идет «год за два», а то и «за три», в полтинник отнюдь не превращаются в мудрых усталых Гендальфов, и вполне себе нормально бегают, играют и налаживают личную жизнь. Но все-таки зачем было затевать эту партию? Зачем заставлять и так уже переломанного во всех местах бывшего Ученика отдавать проигранные часы? Тем более – так? Хотя Гросс ведь сейчас не Мастер. Он штрафник. У него ни прав, ни свобод, ни выбора, и в доме Вехлицкого он на положении крепостного, если не раба… То есть, это Сергей захотел с ним играть? Сам?.. Или Гросс так запудрил ему мозги, что Игра в обход Гильдии, чисто «на слабо», показалась ему такой же реальной, как настоящая? Ну, может быть. В конце концов, кому не хочется взять реванш, испытать собственные силы? И не в притворной партии, когда итог заранее известен, а твоя победа сулит противнику скорее выгоду, чем разочарование – а просто так, один на один. Без Гильдии, без свидетелей, без мотивов… Сесть вечером на кухне, выдумать цифровой код и сыграть. Пожалуй, Антон и сам бы на это повелся. Однако, если бы продул – ему было бы очень, очень погано. Так, что хоть волком вой. Почему-то сильно захотелось подойти к Вехлицкому и положить ему руку на плечо. Или обнять, хотя такое обращение с собой он с некоторых пор не допускает, жестко высмеивает и грозится «наябедничать рыцарю». Но что еще можно сделать? Разговорами тут действительно не поможешь, а игнорировать не выйдет – вон, у Вехлицкого аж руки трясутся… А, плевать! Сашка поймет. Антон спустился с подоконника, быстро подошел к Сергею и, ни слова не говоря, обнял его, уткнувшись лицом куда-то в шею. Зарылся пальцами в волосы, прижал к себе… И стоял так несколько секунд, пока не почувствовал, как его мягко трогают за талию, пытаясь отодвинуть. – Ну чего ты… Не надо, я ведь сказал, со мной все в порядке. – Ага, оно и видно, – буркнул Антон, не разжимая рук. Сергей тяжело вздохнул и все-таки сам погладил его по спине, а потом тихонько опустил голову ему на плечо. Все… Кончилась напускная бравада. Вот и хорошо, пусть выдохнет. Он хоть и Мастер, но все-таки тоже человек, а у людей бывают плохие дни. Да и кого он еще к себе так подпустит? Только Антона. И только потому, что при нем не надо держать лицо – он и так в курсе, что несгибаемый Джокер на деле не такой уж и несгибаемый, да и видел его уже всяким… И больным, и здоровым. Сашка, вон, тоже расслабляется, когда к нему Стас приходит. – Все, хватит, – решительно сказал Вехлицкий через несколько минут. – Давай лучше подумаем над твоей проблемой, пока я не вспомнил, какой ты милый, и почему нельзя тебя лапать ниже спины... – Давай, – усмехнулся Антон. – Итак, – Сергей опять глянул на него, будто оценивая и размышляя, но потом передумал, мотнул головой и полез в шкаф за кофе. – Ладно… Так что мы имеем на сегодняшний день? У тебя есть Учитель, есть опыт и есть «якорь». У тебя все шансы подняться, как минимум, на два уровня – судя по текущему рейтингу. Но ты почему-то этого не делаешь. Почему? Антон пожал плечами: – Не знаю… Как-то не до этого было, наверное. – Не до Игры? А до чего тогда? Он не ответил, только хмуро поджал губы и уставился куда-то за окно. – Не хочешь говорить? – Да нет. Сам думаю. – Могу подкинуть варианты, если хочешь! – любезно предложил Сергей. – Я тут недавно просматривал итоги твоих партий… и заметил, что в последние два месяца ты не бросаешь вызовы многим Игрокам. Видимо, потому что у них ставки без права откупа и сомнительная репутация. Хотя именно такие партии могли бы поднять тебе рейтинг. И мне вот почему-то кажется, что это неспроста. Боишься, как бы у твоего рыцаря не возникло чувство «дежа-вю» после наших с тобой… совместных приключений, тогда, в июне? – Боюсь, – легко согласился Антон. – В Гильдии, сам понимаешь, от козлов никто не застрахован, а я не хочу снова трепать ему нервы. Хватит уже. – О, господи, влюбленный идиот, – проворчал Вехлицкий, закрыв ладонью лицо и начисто игнорируя пассаж про «козлов». – То есть, когда тебе бросают вызовы, ты их, конечно, принимаешь, а то из Игры выгонят, но сам решил на всяких подозрительных типов не нарываться? Отлично! Умное решение, а главное, действенное. Очень помогает карьерному росту. – Я же не всех обхожу, – возразил Антон, – только человек пятнадцать, о которых точно знаю, что они торгуют временем или сами спят с проигравшими. На кой мне это надо? Силы у нас примерно одинаковые, шансы на победу – пятьдесят на пятьдесят, а если я проиграю… Все равно не пойду отдавать им время. Ну, и вылечу из Гильдии… – Даже так? – Да. Я ведь сказал, не буду больше трепать ему нервы. Да и самому как-то мерзко. Мне и прошлого раза с тобой хватило. – Понятно, – Вехлицкий немного подумал и опять нахмурился. – Отчасти это и моя вина, признаю. Мало времени тебе уделял, отвлекся на Гросса… Но вот скажи мне, солнышко: тебе не приходило в голову, что у тебя под рукой целых два Мастера? И один из них – твой Учитель, который может на вполне законных основаниях оспорить выплату долга, победить твоих победителей и так их запугать, что уже не полезут? – Приходило. Но мне как-то не особо хочется «пугать народ именем Джокера». Плюс, ты ведь болел… – Поболел и перестал. – Погоди. Так ты серьезно хочешь меня прикрывать? На постоянной основе? – А что тебя удивляет? – хмыкнул Сергей. – Я не Гросс, у меня к ученикам другой подход! – И в этой, новой Игре – тоже? – В новой особенно. – Да что ж там за Игра такая, из-за которой столько шума? – нахмурился Антон. – Сейчас объясню. Но ты должен понимать, что это – не твой уровень и выиграть будет очень сложно. Поэтому тебя сюда и отправили. – Да понял я, понял. Ну? Вехлицкий тяжело вздохнул и окинул кухню рассеянным взглядом: – Где-то тут у меня ноут был, ты не видишь?.. Антон тоже повертел головой и в самом деле увидел ноутбук под коробками из-под китайской еды. Сергей достал его, широким жестом смахнул все со стола – к счастью, никакой легко бьющейся посуды там не было – и поставил посередине. Включил, зашел на сайт Гильдии. – Вот смотри, – сказал он, отодвигая стул для Антона. Тот сел и наклонился к экрану. Ничего особенного там не было. Сводки новостей, колонки с именами Игроков… – На что смотреть-то? – Погоди, сейчас… – Вехлицкий открыл вкладку с итогами партий, и возле каждой пары фамилий Антон увидел еще и ссылку, похоже, с подробным описанием этих партий. Удивился – на его компьютере такого не было. У Вехлицкого что, какая-то программа стоит, открывающая доступ к этим данным?.. Джокер потыкал пальцем по тачпаду, объединяя ссылки, чтобы их можно было сравнивать – и отодвинулся подальше: – Вот. Что ты видишь? Антон повернул к себе ноутбук. Пробежал глазами по строкам цифровых кодов. Обычная картина: сначала идут варианты разбивок – у каждого Игрока своя, потом список ходов, потом суммарный результат… Около трех десятков партий, но Игроков только восемь. А, понятно: некоторые из них играли с кем-то по несколько раз. Ничего нового. Хотя… Если судить по ходам, никто из этой восьмерки не должен был победить. И, тем не менее, все партии у них – с победой. В конце каждой Игры почему-то резко меняется положение сил, их противники делают какую-то грубую непростительную ошибку – и сливают чуть не задаром. Антон пригляделся. Ну, так и есть! Уровень тех, кто проигрывает, всегда выше тех, кто остается победителем. Да это и по ходам видно: изящная, красивая, четко простроенная линия нападения вдруг ломается без видимых причин, и это не просто ошибки, это самые натуральные поддавки. Вот, например, здесь: Игрок восемьдесят с лишним ходов потратил, чтобы создать ловушку одному из «великолепной восьмерки». Но, когда пришло время ее захлопнуть – оставил грома-адную лазейку, видимую даже невооруженным глазом. И это притом, что всю конструкцию ловушки он выполнил мастерски. Точные ходы, ни единой двусмысленной погрешности, которой можно воспользоваться, ни одного ребуса-подсказки… Ну, нельзя так хорошо все подготовить и потом облажаться в конце! Или вот другая партия. Тут все не так очевидно, как в первой, но тоже заметно, что победитель всю дорогу ходит слабее и мало-помалу начинает сдавать позиции. В общем-то, уже к середине партии становится ясно, что ему хана. Его противник потихоньку выстраивает «блок» – хитрую систему кодов, которые нельзя минусануть, не подставившись самому. Тут бы самое время порушить этот блок, пока он не закончен – в подобной ситуации это единственный шанс вывернуться… Но вместо этого будущий победитель занимается ерундой: минусует мелкие разбивки, которые ему специально скармливают, чтобы отвлечь внимание, убирает симптомы, но не основную проблему. Уже с этого момента можно считать – проиграл. Однако, потом случается чудо. Второй Игрок берет и… усложняет свой «блок» до абсурда. Кидает на него разбивки, которые, по идее, должны быть «нападающими», и теперь ему приходится самому обходить собственную защиту, тратя на это куда больше времени, чем надо. В итоге – цейтнот и проигрыш по числу разбивок. Победитель-то минусанул больше, когда «съел» разменные! И остальные партии – в том же духе… Антон потер лоб и нахмурился. По всему выходило, что кто-то влияет на Игроков к исходу партий и заставляет их проигрывать. Но как такое возможно? Был бы у всех один противник, тогда еще объяснимо. Но противники-то разные! Около десятка никак не связанных друг с другом людей, которых объединяет лишь одно – все они поддаются. Их что, подкупают, шантажируют, запугивают?.. Кто? А главное – как и зачем? Нет, вопрос «как» не актуален. Вариантов куча. Действительно, от шантажа, до подкупа… Другое дело, что следить за ходом партий имеют право только Мастера. Причем только те, кто входит в состав Совета. Ну, и операторы, конечно – они ведут Игру, высылают коды, принимают разбивки и все такое. Иными словами, давить на Игроков может либо Мастер, либо оператор. Больше доступа ни у кого нет. Но в Гильдии с этим строго, да и в операторскую так легко не проникнешь: мобильные телефоны сдаются на входе, интернет исключительно проводной – никакого «вай-фая», везде видеокамеры, охрана… Нельзя просто войти, посидеть немного, наблюдая за Игрой, а потом незаметно выйти! Однако, за ходом партий кто-то явно наблюдал. И не вмешивался, пока у нужных ему Игроков был шанс победить самим. Сидел и ждал до последнего, а потом уже влезал со своей «помощью» и давил на противников. Кстати, а почему именно так? Не мог он, скажем, просто помогать «своим» Игрокам советами? Звонишь по телефону, предлагаешь вытянуть… Хотя нет. Во-первых, для этого надо вступить в сговор одновременно с несколькими Игроками, и непонятно еще, как они к этому отнесутся – не всем же нравится, когда им лезут под руку, давая «ценные указания»! А во-вторых, у тебя самого должно хватать ума, чтобы постоянно выигрывать. Причем, на высшем уровне сложности. Давить на противников как-то надежней, тогда хоть гарантия сто процентов. То есть, этот человек – не обязательно Мастер. И не обязательно так умен, чтобы победить в любой Игре. У него просто есть возможность влиять на Игроков и следить за партиями. – Сергей, а ты можешь наблюдать за ходом чужих Игр? – Нет, – Вехлицкий помотал головой. – И никто из вольных Мастеров, которые не входят в состав Совета, не может. Но мыслишь ты правильно. Это либо член Совета Гильдии, либо оператор. – Ага, или оператор с членом. В тандеме, так сказать. – Не ёрничай, – хмыкнул Джокер. – Этак мы до теории заговора дойдем. Это один человек, и действует он сам по себе. Все, ты больше ничего не увидел? – Погоди. Надо понять, как эти победы отражаются на рейтингах. Если это Мастер, у него должна быть какая-то цель, например, вывести в лидеры своих Пешек. Вы ведь играете в Игроков, так? Вехлицкий невнятно кивнул и сделал жест рукой, давая Антону полную свободу действий. Тот поудобнее уселся за стол, уже по-хозяйски придвинул к себе ноут и стал открывать вкладки: текущий рейтинг, потом рейтинг за последние две недели, потом общий, за все время в Гильдии… Нашел во всех списках фамилии Игроков, которые победили с чужой помощью – и удивленно поднял брови. Оказывается, еще неделю назад они были в самом хвосте. Чуть не в десятке худших. А вот по общему, суммарному рейтингу… одними из лучших! Нет, в Гильдии такое бывает сплошь и рядом. Люди устают играть, и те, кто был впереди, могут в любой момент откатиться в конец. То же самое произошло и с ними. Когда-то процент побед у них был очень высокий, потом потихоньку снизился, и вот они, дойдя уже до десятых-одиннадцатых уровней, оказались в списках «лузеров». Но теперь, когда загадочный незнакомец помог им выиграть несколько партий с более сильными противниками, они опять возглавили рейтинг за последнюю неделю. По две-три партии на каждого. Все – с победой. Этого хватило, чтобы поднять отстающих Игроков из конца в начало списка. Да что происходит вообще?! Мастера бы на такое не пошли. Помочь советом, потренировать своих Игроков, добавить им стимулов – это одно дело, но саботировать чужие партии – совсем другое! – Похоже на демонстрацию способностей, – задумчиво сказал Антон. – Типа: «смотрите, я могу влиять на рейтинги, а вы понятия не имеете, как». Вехлицкий кивнул и покрутил в воздухе открытой ладонью, предлагая продолжить мысль. Антон уже хотел спросить, кому это выгодно… но тут заметил еще кое-что. И заткнулся. Его фамилия была в тех же списках. Он был в десятке лидеров по общему рейтингу и в десятке слабаков – по текущему. И… на этой неделе он уже два раза победил Сашку. То есть, еще одна такая победа, и он полностью повторит «крутое пике» своих коллег, поднимется в самое начало. М-да. Пожалуй, после этого и впрямь будет шанс выйти в Мастера… Он прикрыл глаза и помассировал виски. Ему вдруг стало не по себе. Что, если это все Сашка подстроил? Нет, вряд ли. Сашка на такое не способен. Скорее уж, он увидел совпадение, понял, что Антон «попадает под образ» тех Игроков – и сообразил, как это использовать. Даже сам продул ему два раза, чтобы загадочному доброжелателю не надо было вмешиваться. Берег Антонову психику: как знать, может, Антон и не догадается, что в последней Игре ему «помогут», запугав или подкупив противника, и примет все победы на свой счет?.. Но зачем тогда эти манипуляции с маминым приездом? И зачем Вехлицкий все рассказал? Они ведь оба понимают, что Антон не будет участвовать в подставной Игре, даже если на кону будет мастерский титул! Или… как раз поэтому он здесь? И ему надо не выиграть – а проиграть? Проиграть, зная, что его противник будет делать все, совершать самые немыслимые ошибки, только бы оставить победу за ним. Наверное, вся Гильдия на ушах стоит, пытаясь поймать этого «Робина Гуда», и тот, кому это удастся, автоматически взлетит по карьерной лестнице… А поймать его можно только одним способом. Надо, чтобы один из Игроков, на которых он влияет, его сдал. Да, точно. Они ведь должны были как-то связываться! Может, говорили по телефону или вели переписку… В любом случае, эти «таинственно продувшие» Игроки могут знать, кто он. И вот как заставить их все рассказать? Только подстроить такую ситуацию, когда у них больше не будет повода его прикрывать. Допустим, он скажет кому-то из них слить партию – а Игрок не сумеет этого сделать. Даже несмотря на давление. Тогда у этого Игрока будет всего два выхода: обратиться за помощью в Совет или самому разбираться с тем человеком. Хорошо бы в этот момент ему еще и позвонил кто-нибудь из Мастеров, допустим, Сашка или Вехлицкий. Сказал, что все знает, и предложил помочь: прикрыть, если это подкуп, отмазать, если это шантаж… В общем, дал бы ему выбор. И тогда он, скорее всего, скажет имя… Антон почувствовал, как сбивается дыхание. Черт возьми… А ведь это будет сложно! Куда сложнее, чем просто победить. На порядок, а то и на несколько порядков сложнее – судя по тому, как проходили партии у остальных! Он поднял глаза и вздохнул: – Ну и кому я должен продуть? Только не говори, что это один из тех, кого я избегаю. Улыбку Джокера надо было видеть – он оскалился во все тридцать два зуба и на мгновение стал похож на какого-то хищника типа крокодила. – Нет, все-таки, ты у меня умница! Иди сюда, я тебя поцелую! – Обойдусь, – хмыкнул Антон. – Так я прав? – Прав, конечно! Смотри: тебя хотят вытянуть в лидеры за эту неделю, да? Это можно сделать, подстроив хотя бы три большие победы. Две у тебя уже есть. Осталась одна. Причем, победить надо кого-нибудь сильного, примерно того же масштаба, что и твой рыцарь. Минимум, двенадцатого уровня. И лучше из тех, кто уже сливал партию под диктовку нашего… Кукольника, иначе никаких гарантий. А такой свободен только один, видишь? Антон скосил глаза на экран монитора и в самом деле увидел знакомую фамилию. Иван Семенов. Ох, как же он ненавидел таких Игроков! – Не хочу я с ним играть. Он, во-первых, намного сильнее меня, а во-вторых – он полный извращенец. Видел ролики на сайте, где пятеро на одного, а потом еще и собака?.. Это его работа. А мне ведь надо, чтобы он победил… – А я что, зря тебе рассказывал, какой я хороший, умный и сильный? – возмутился Вехлицкий. – Для этого ты и здесь – чтобы я помог! – Слушай… – Антон вздохнул. – Я понимаю, что никто в Гильдии такого не делал. И что Игра будет сложнейшая. Но как это приблизит меня к Мастеру? – А, по-твоему, я один за тобой наблюдаю? «Там, где правила не позволяют выигрывать, английские джентльмены меняют правила!», – ехидно процитировал Джокер, подтвердив его догадки. – Вычислить этого Кукольника – будем пока называть его так – на данный момент способен только ты. Просто потому что ты последний, кому он еще не успел «помочь». Вас таких девять – сильнейших Игроков, которые по тем или иным причинам сползли в конец. Восьмерых он уже вытянул, ты девятый. И Совет благополучно тебя прохлопал, потому что ты играл со своим рыцарем, а он слишком хитроумно поддается: не понять, то ли ты сам его победил, то ли он это подстроил… Помнишь, во всех партиях, что я тебе показывал, был четкий перелом? Вот кто-то выигрывал – и вот он облажался. У вас такого не было. Поэтому на тебя и не обратили внимания. А Кукольник… Ты только представь: он ведь, получается, нашел дыру в системе защиты и показал, как можно с ее помощью влиять на рейтинги! Это значит, все игры Мастеров – коту под хвост! Они ведь играют в Игроков, делают ставки, кто быстрее дотянет своего до нужного уровня. А если можно как-то смухлевать, то эти ставки не действительны. Понимаешь, как все серьезно? Пока его не вычислят или хотя бы не поймут, как он это делает, все игры могут оказаться подстроенными, а там – один шаг до закрытия Гильдии! – Игроков допрашивали? Операторов, членов Совета? – Само собой! Но без толку. Никто ничего не знает, никто ничего не видел. Поэтому вся надежда только на тебя. Вернее, на то, что ты проиграешь. – И никакого давления… – буркнул Антон. Опять склонился к ноутбуку, навел курсор на фамилию Семенова – и начал оформлять заявку на партию.