Как по нотам

…В четыре часа утра позвонил Вехлицкий. И не успел Антон поднести телефон к уху, как из трубки послышался дикий рев, никак не похожий на голос Учителя: – Ты что сделал, твою мать?! – В каком смысле? – спокойно спросил Антон. – Да в таком! Мне сейчас позвонили из Гильдии. Семенов с ними связался! Сам! Он предлагает назвать имя того, кто давал ему взятки за проигрыши, но с одним условием: что я не пойду тебя отбивать, оставлю ему! – Ну, так соглашайся. – Ты что, головой ударился? – Ага, еще в детстве. Потому и играю. Вехлицкий выдохнул и повторил, уже спокойнее. – Ладно, положим, вопрос о твоей вменяемости – риторический… Но все-таки, что ты сделал? Семенова чуть не вся Гильдия допрашивала, он ни в какую! А ты с ним поиграл денек, и он уже хочет назвать имя! – Да ничего я не делал, – хмыкнул Антон. – Этот «Кукольник», судя по всему, предложил Семенову победу над кем-то другим в качестве взятки, вот я и… превратился в более желанную добычу. Достал его по полной: издевался, хамил, зубоскалил… Так что теперь у него только одно желание – заполучить меня в свои руки и поквитаться. – То есть, ты пойдешь к нему? – Не знаю. Я ведь пока еще не проиграл. Соглашайся на его условия – а там посмотрим. Джокер быстро что-то обдумал, щелкнул языком и деловито спросил: – Какие шансы на победу? – Пятьдесят на пятьдесят. Хотя нет… скорее шестьдесят на сорок. – В чью пользу? – В мою. – Ты… – он поперхнулся воздухом и вдруг неожиданно захохотал. – Вот ведь хитрая бестия! Ты и не думал ему проигрывать! Создал видимость, но изначально заложил в партию не ошибку, как сделал бы любой на твоем месте, а выигрышную комбинацию! Семенов раскатал губу, Кукольник повелся – а ты, выходит, подставил их обоих! Как допер-то? Идея же была совсем другая! Антон не ответил. На самом деле, он положился на чутье, рискнул, не надеясь, что это сработает. Но это сработало. Да так легко, что он сам удивился. Значит, он все-таки был прав… – Ну, хорошо, позвоню в Гильдию, дам добро, – отсмеявшись, сказал Вехлицкий. – И попробуй мне только слить партию на финишной прямой! У меня ведь сердечко больное, сам знаешь. – Есть, товарищ командир! Никаких сливать! – Позер, – хмыкнул он. – Серьезно, Антон, держись. Если он победит, я помочь уже не смогу. – И не надо. – Что?.. – Я говорю: и не надо помогать. Как ты правильно заметил, у меня в распоряжении целых ДВА Мастера. – Да, но второй не в счет. У него мама в гостях. – А вот это как раз не имеет никакого значения, – сказал Антон и усмехнулся. – Все. Позвоню, когда выиграю. Он сбросил звонок и снова зашел на сайт Гильдии – Семенов, довольный тем, что никто теперь не отобьет у него добычу, прислал новый ход. Когда Антон в следующий раз поднял глаза от коммуникатора, на улице уже рассвело. Чирикали птицы, небо светилось мягким розовым светом, а под ногами плыла кисея тумана, оседая на штанах и ботинках. Он с удивлением огляделся по сторонам – и увидел Сашкин дом. Надо же… Не смотрел, куда идет, а притащился к его подъезду. Как верный пес. А от Вехлицкого досюда, между прочим, километров двадцать пять! Антон смутно помнил, как шел по дорогам, иногда освещенным фонарями, иногда темным, но на этом все воспоминания о путешествии заканчивались. Как он сюда попал? Он ведь никогда не смотрит по сторонам, когда увлечен Игрой, даже на светофоры не смотрит – потому и не любит городские улицы! Он тяжело вздохнул и направился к знакомому подъезду. Ехать назад к Вехлицкому не хотелось. А вот посмотреть в глаза чертову манипулятору, который тут живет, было бы неплохо. Судя по тому, что в окне на кухне горит свет, он либо еще не лег, либо уже проснулся. Когда Антон уже подходил к лифту, в кармане снова пикнул коммуникатор, но он даже не стал его доставать. И так понятно, какое сообщение прислали из Гильдии. Он победил. Теперь Семенов был должен ему шесть часов своего времени. Антон отстраненно подумал, что надо бы отдать это время Вехлицкому с Гроссом или еще кому, потому что видеть противника самому не хотелось. Неприятный тип. И Игрок неприятный – никакого удовольствия от партии. А так хоть будет что-то типа научного эксперимента: в банку с двумя пауками запустить третьего, помельче, и наблюдать, как эти двое, объединив усилия, вместе его сожрут. Паре скучающих Мастеров такой тиранчик – на один зуб. Антон зашел в лифт и устало привалился к стене. Партия была дикая. После нее до сих пор мелко дрожали руки и тряслись колени. Он победил чудом, спасла только тема. «Музыка» – это вообще единственная тема в Гильдии, с которой можно вот так победить. Она имеет кое-какие особенности. Например, ты можешь дублировать свои ходы, создавая что-то наподобие ритма – «подложки» для основной линии Игры. Таким образом, партия ведется как бы на двух уровнях: основном и побочном. И если первый уровень, «мелодия», изменяется, то второй, «ритм» – циклично повторяет сам себя, задавая партии некую структуру. Сначала Антон, как и было задумано, проигрывал. Его «мелодия» грозила уйти в диссонанс, и Семенов, конечно, это заметил, принялся доламывать. Но потом, когда вмешался Кукольник, и Семенов позвонил в Гильдию, Антон вывел свой «ритм» на первый план, введя туда заранее припасенные разбивки, и сделал его основной «мелодией». Обычно никто так не поступает. Но правилами Игры это не запрещено, как говорится, был бы обоснуй. Вот и получилось, что почти проигранная партия встала с ног на голову, вывернулась наизнанку, и Антон, который все это время висел на волоске, вдруг вышел победителем. Спасибо тому, кто подкинул ему такую тему… Услышав, как открывается дверь, Сашка выглянул из кухни и удивленно моргнул: – Опа! А ты как сюда попал? Антон не ответил. Стянул ботинки, морщась от болезненно-сладкого ощущения, когда уставшие ноги коснулись прохладного пола. Все-таки после многих часов ходьбы снять обувь – это почти оргазм… Потом подошел к Сашке, погладил его по щеке и внимательно посмотрел в глаза: – Надо же… Все-таки это ты. Никогда бы не подумал... – Что – я? – невинно спросил Сашка. – Скажи, ты как Семенова-то убедил? Пообещал слить ему партию? – Антон, ты чего? Какого Семенова? Пойдем на кухню, там чайник скипел. Или тебе лучше виски? – А мама где? – Спит. Антон вздохнул и поплелся за ним. Сашка ловко вытряхнул его из куртки, усадил за стол, сунул в руки бокал с вискарем и поставил рядом тарелочку с вареными сосисками. Как будто ждал. Антон уже привычным движением достал из кармана упаковку лакмусовых бумажек и проверил напиток – снотворного не было. – И все же, как ты тут оказался? – спросил Сашка, следя за ним краем глаза. – Пришел. Не знаю, как. Он изумленно хмыкнул, но комментировать не стал, только сел рядом и коснулся руки. – Антон… – Знаешь, что тебя выдало? – перебил тот, отнимая руку. – Твой плеер! «Музыка» – редкая тема, а ты мне его подложил. Как будто хотел намекнуть. Семенов не повелся бы на шантаж, и деньги его не волнуют, единственное, что могло заставить его сливать партии – это обещание подать нужного Игрока на блюдечке с голубой каемочкой. Но что это за Игрок такой, до которого он сам не мог дотянуться? Он же двенадцатого уровня! Кто ему не по зубам? Кто-то из долгосрочных должников? Мастер? Ученик Мастера? – Антон достал сигареты и жадно закурил, пуская дым в окно. – Понимаешь, я все думал: кто следит за партиями, оператор или член Совета? Но дело в том, что пообещать кому-то Игрока в качестве взятки мог только Мастер. Значит, операторов мы вычеркиваем. И членов Совета, как я понимаю, всех уже проверили – никто не отдавал своих должников и подопечных. Иными словами, этот Мастер мог пообещать ему только… себя самого. – Антон не сдержался и хмыкнул. – Ну, или ЧУЖОГО должника. Так ведь? Или обоих, на выбор... – Что ты несешь? – Саня выгнул бровь, откидываясь на стуле. – И причем тут я? – Ты?.. А я тебе объясню, причем! Итак, мы знаем, что систему защиты взломал некий Мастер. Давай подумаем, кто это может быть! Во-первых, он в Совете Гильдии. Во-вторых, достаточно молодой, поскольку старой гвардии такие забавы уже не интересны. В-третьих, достаточно сильный, чтобы Семенов не мог победить его сам, в честной Игре. Плюс, он должен быть из тех, на кого обычно ведутся тиранчики: обаятельный, нагловатый, трогательный, симпатичный… двинутый на всю голову… Сам ведь знаешь такой типаж, да? И вот что это за Мастер, с такими качествами, который готов пойти к Семенову? А главное – зачем? Ради моей подставной победы? Как-то неубедительно. Даже демонстрация того, что он умеет взламывать систему защиты, не стоит подобного риска. Значит, он был уверен в том, что ему и не придется никуда идти. То есть, уверен во мне… Я до последнего сомневался, что это ты, думал, ты просто воспользовался случаем. Но потом нашел в кармане твой плеер, и у меня в голове будто щелкнуло: ты все это подстроил, от начала и до конца! И тему, и взлом защиты, и противника, с которым я должен был играть, и собственные проигрыши… Ты, мать твою, и есть Кукольник! – Антон перевел дыхание и одним глотком допил виски. – А Джокер тебе помогал. Верно? Дал мне все подсказки для решении задачки, убедил, что это необходимо, намекнул, что я могу тебя потерять, если не выйду в Мастера… Даже своего учителя в это втянул! Так что не надо мне тут изображать удивление, Саня. Я не спрашиваю, ты ли это. Я ЗНАЮ, что это ты. И теперь у меня только три вопроса. Как ты сумел обойти систему защиты, на кой тебе это понадобилось, и чем это грозит. Сашка немного помолчал. Отнял у него сигарету, сделал затяжку и как-то виновато улыбнулся. – Грозит… Да ничем особо не грозит. Уволят из Мастеров, понизят в уровнях. Опять окажусь на двенадцатом. Но это временно, потом опять поднимемся… Вместе. Антон округлил глаза. Так вот ради чего все это затевалось! Выровнять их. Мало поднять его по карьерной лестнице – надо еще и спуститься самому. Но из Мастеров так легко не уходят. Можно уйти из Совета, не пользоваться ресурсами Гильдии, но перестать быть Мастером, если уж тебя им назначили – нельзя. И вот как это сделать? Только показать, что в роли Мастера ты опасен. Что хоть ты и поднялся на такую высокую ступень, но морально к этому еще не готов, у тебя нет ни мудрости, ни спокойствия, какие нужны на руководящей должности. Вот потом, когда ты наиграешься… Не будешь творить всякую потенциально-опасную ерунду типа этой выходки со взломом защиты – тогда милости просим! А пока – сиди лучше на двенадцатом. Ладно, вопрос «на кой?», видимо, отпадает... – По поводу дырки в защите – я на нее случайно наткнулся, – продолжал Сашка. – Я ведь по профессии программист. Когда стал Мастером, дали свободный доступ в операторскую, ну, я и зашел туда посмотреть код программы, чисто из любопытства. Обнаружил в нем лазейку. Совсем маленькую – если не знать, что искать, то и не найдешь. Переписал код, настроил так, чтобы на мой компьютер в офисе приходила та же инфа, что и операторам. Вот и все. Дальше – дело техники. Звонил Игрокам и делал им предложение, от которого невозможно отказаться. – И что предлагал? – Да просто… Учебную партию с одним Мастером. В обход Гильдии. И ставка односторонняя: победишь – его время жизни переходит к тебе, проиграешь – гуляй, ты ничего не должен. – Дай-ка угадаю. Этот Мастер – Анатолий Гросс? Сашка передернул плечами: – Ну да. Он ведь легенда. За право поучиться у таких мэтров на зимних турнирах сражаются, и то, он свою кандидатуру лет десять уже не выдвигал. И учеников не брал после Вехлицкого. А теперь вообще сидит в должниках и недоступен… Заманчиво, да? Антон поднял брови. Заманчиво – это не то слово! Анатолий Гросс многим успел напакостить, пока был в Совете, так что теперь желающих поквитаться с ним было примерно столько же, сколько желающих у него поучиться. Наверняка Сашка специально их подбирал. Хотя тут и подбирать не надо, кто в здравом уме откажется от подобной партии? Только полный идиот без малейшей тяги к саморазвитию! Но в Высшей Лиге идиотов нет, все понимают, какая редкая и уникальная это возможность – Игра с Мастером Философии. Тем более, когда можно получить время его жизни, а самому ничего отдавать не придется… А взамен – только продуть в одной самой обыкновенной, ничем не примечательной партии. С более слабым противником. И никому не говорить, зачем ты это сделал. Просто подарок! А еще понятно теперь, почему Вехлицкий согласился играть с бывшим Учителем. Можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить. Гросс, конечно, ходит в должниках, но выполнять абсолютно любые желания все-таки не обязан. То есть, он будет, конечно… Велят играть – будет играть, велят проводить учебную партию – будет проводить... Но где гарантия, что все его «ученики» потом останутся довольны и не побегут в Гильдию жаловаться и стучать на Сашку? Поэтому Вехлицкий нашел выход. Предложил Гроссу что-то типа сделки: тот ему помогает, нормально, без дураков, а Вехлицкий взамен играет с ним на часы жизни. Антон даже на мгновенье восхитился Сергеем. Надо же, как он серьезно воспринимает свои обязанности! Мало того, что подставился ради Ученика, так еще и согласился играть с человеком, который способен его убить, не говоря уже об иных… последствиях. Но потом, подумав, решил, что как-то рановато цеплять на Вехлицкого ярлык жертвы. Если уж главный «шут и паяц» Гильдии согласился на что-то подобное, то не из благородных побуждений – вернее, не только из них – а потому что играть с бывшим Учителем, не имея никаких причин, отмазок и оправданий, ему бы гордость не позволила. Вполне возможно, он сам этого и хотел. М-да. Как говорится, если вы заметили, что кого-то насилуют, убедитесь, что он не кричит «ура». Антон хмыкнул и опять повернулся к Сашке. – Но Семенов на твое предложение не согласился. Так? Потребовал тебя. Сашка невинно пожал плечами: – Ну почему? В первый раз – согласился. Поехал к Вехлицкому, сыграл там учебную партию с Гроссом, продул ему и успокоился. А вот во второй раз уже не захотел. Ты ведь правильно сказал – он тиранчик. Ему нужны такие Игры, где есть шансы на победу и на время жизни противника, а с Мастером философии этих шансов мало. И ломать его не интересно, он тридцать лет уже в Гильдии, сам кого хочешь поломает… Иными словами, с таким человеком порнухи не снимешь. – А с тобой? – А со мной – запросто! – он театрально похлопал глазами. – Я ведь такая очаровашка! Умею расположить к себе. И по-тихому слить партию, чтоб никто не догадался. Но мы условились, что я отдам ему часы жизни, когда он сделает, что я прошу, то есть, проиграет тебе. А если нет – я найду способ аннулировать долг. Правда, ты ему, видимо, показался более лакомым кусочком, раз он так легко на тебя переключился. – Да я просто вел себя как ты! – Ну, и молодец, – кивнул Сашка. – Ты ведь и сам немного тиранчик, тебе ли не знать, что им по кайфу? Антон хлопнул себя по лбу и медленно повел рукой вниз по лицу: – Эх, выдрать бы тебя ремнем… – За что?! – А мало поводов? Гильдию на уши поставил – раз, мной манипулировал – два, Семенову слил партию, хотя я мог и не победить его – три… – Да я бы все равно не пошел отдавать ему время, просто позвонил бы в Гильдию и во всем сознался! – …Маму свою позвал, это четыре, пять и шесть! – продолжал Антон. – И Вехлицкого втянул в эти свои многоходовки, а у него, между прочим, сердце больное… – Он сам захотел! – Не сомневаюсь. Но это не аргумент. И вообще, сколько ты мне врал?! Не мог взять и сказать все, как есть? Сашка серьезно посмотрел на него. – Не мог. – Почему? – Потому что тогда бы ты отказался. И не вышел в Мастера. Зато теперь выйдешь, где-то месяца через два… – И правда Кукольник, – вздохнул Антон. – Вертишь мной, как хочешь. – «Свобода – это то, что мы делаем с тем, что сделали с нами», – спокойно процитировал Сашка. – Бесит мое отношение – так разберись со мной! Найди способ как-то меня контролировать! Ну, или брось… Я ведь так и буду продолжать. – Да на кой я тебе сдался, чтобы ради меня так подставляться?! Сашка только хитро улыбнулся и пожал плечами. Потом, судя по всему, что-то придумал и потянул его в ванную. Включил воду в душе, скинул одежду, опять заглянул в глаза – и нагнулся, поставив руки на бортик ванны. – Ремнем накажешь, когда мама уедет. А пока так. Антон постоял немного, разглядывая тонкую гибкую фигуру, опять вздохнул и поднял его за плечи, заглядывая в лицо: – Саш… – Мм-м? – Ты ведь в курсе, что я тебя люблю, да? Он чуть удивленно хмыкнул, но кивнул. – Прости меня. Ладно? Я понимаю, зачем ты это сделал. Чтобы меня не потерять. Очень трудно было жить с Игроком, когда ты Мастер? – Труднее, чем ты думаешь, – тихо ответил он. – А теперь? Будет легче? – Уже легче. Антон улыбнулся, притянул его к себе и мягко поцеловал в губы. Сашка закрыл глаза, но не обнял в ответ и даже не пошевелился. Как будто отдавал всю инициативу ему. Не то, чтобы этой инициативы так хотелось. После Игры, длительного пешего похода и стакана виски больше хотелось просто завалиться с ним в постель, куда-нибудь сплавив «тёщу» и погасив свет, выспаться, как следует, и потом уже заняться этим интриганом. Хотя в крови до сих пор кипели остатки адреналина, да и Сашка со своей мнимой «покорностью судьбе», обычно возникавшей, когда он делает пакости, был так близко… Антон прижал его к себе, чуть потянул за волосы, заставляя откинуть голову назад, и впился в шею грубоватым, почти болезненным поцелуем. Вот уж и правда – идеальное для него прозвище. Кукольник. Даже, когда любит, когда хочет сохранить отношения, все равно дергает за ниточки, наплевав на то, что это бывает обидно. И ведь не поспоришь! Логика у него незыблемая: прими, как данность, или уходи. Точнее, он-то сказал «брось»… Но как его бросишь, если он – самое главное в твоей жизни, и ты без него, как без сердца? От поцелуя Сашка немного поплыл, обнял его двумя руками, но Антон отстранился, опять развернул его за плечи к ванне и мягко поставил в ту же позу. Провел по спине, глядя, успокаивая, потом зарылся пальцами в волосы и легко помассировал затылок. Делать больно не хотелось. Наказывать тоже. Да и какой смысл, ему эти «наказания» скорее по кайфу, он же чертов мазохист! От горячей воды, пущенной из крана, в ванне было душно и сыро, воздух стал каким-то насыщенным. Антон глубоко вдохнул, прикрыв глаза, и потянулся за гелем для душа. Не идеально, но сойдет. Смазку, которая обычно стояла в шкафчике, они убрали, когда приехала мама – во избежание очередных неловких вопросов. Так что теперь приходилось пользоваться тем, что есть. Антон выдавил немного геля себе на ладонь и смазал Сашку, сразу проникая в него двумя пальцами. Долгой подготовки не требовалось – они буквально вчера улучили момент и закрылись вдвоем в туалете. По глупому, как подростки. Антон зажимал ему рот, чтобы из-за хлипкой двери не было слышно стонов, и вколачивал в кафельную стену, а Сашка так сильно вцепился в его предплечье, что остались царапины от ногтей. Но теперь было плевать – и на тишину, и на конспирацию. Антон вошел резко, одним рывком, и тонкое тело под ним содрогнулось, а на худой гибкой спине проступили едва заметные капельки пота. Очень хотелось еще и вывернуть ему руку назад, не больно, а просто чтобы сильнее прогнулся, но Антон только надавил ему между лопаток. Сашка понял. Выпятил задницу и наклонился, почти утыкаясь носом в край ванны. Потом немного повернул голову… и взгляд его за что-то зацепился. Антон лишь потом понял, за что именно – когда ему в руку сунули мамину расческу на длинной ручке, деревянную и довольно тяжелую. Сам хочет? Ну, ладно! Он размахнулся – и слегка шлепнул по правой ягодице, не прекращая движений. Сашка охнул и тут же закусил собственную ладонь. Ага, значит, больно. Даже при небольшом замахе. И почти неслышно – это самое главное преимущество. Осмелев, Антон ударил опять, немного сильнее. И опять. Полюбовался, как на белой коже проступают розовые пятна, поменял руки и несколько раз шлепнул по другой ягодице. Конечно, этого было мало для серьезного наказания, но он ведь и не наказывал. Просто баловался. И Сашке, судя по всему, это нравилось. Обычно в качестве прелюдии у них был ремень. И только потом, когда уже оба на взводе, его убирали в сторону. Совмещать одно с другим как-то не выходило, но теперь это казалось... правильным. И отшлепать, и поиметь. Причем, абсолютно бесшумно, так, чтобы мягкий шелест воды скрывал и шлепки, и едва слышные стоны. Особенно Антону нравилось, что бьет он маминой расческой – вот уж точно, награда найдет героя, за что боролись, на то и напоролись... Но и Сашка, казалось, получал удовольствие. Когда Антон остановился, давая ему отдышаться, он только потянулся к его руке и сжал пальцы на рукоятке – продолжай, мол, не надо меня жалеть, я не против. Член у него при этом стоял, как каменный. Значит, действительно не против. Но Антон все-таки выждал минуту, заметив, как напряглась его спина, а потом продолжил методичные сильные шлепки, на сей раз уже не сдерживаясь, колотя от души. Отстраненно подумал, что потом останутся синяки, но махнул рукой. Это ладно, не в первый раз и не в последний. Теперь хотя бы повод есть! Под конец их обоих накрыло такой мощной волной оргазма, что Антон выронил мамину расческу, а Сашка выгнулся дугой, подаваясь к нему навстречу и стискивая борта ванны побелевшими пальцами, выдохнул-простонал его имя – и чуть не упал, когда его ноги предательски подкосились. Антон еле успел его поймать. Усадил рядом с собой на пол, обнимая и вдыхая запах влажных волос. Уткнулся куда-то в шею, погладил по спине: – Ты как? Ответа не последовало. Ну, понятно, опять улетел в астрал, у него всегда так бывает после хорошего секса. Пару минут можно и не звать – не услышит. Антон аккуратно обтер его теплым влажным полотенцем, убрал со лба растрепавшиеся пряди и стал гладить по плечу и целовать лицо, мимолетно касаясь губами то щеки, то закрытых глаз, то висков, то носа... И, когда Сашка вяло пошевелился, позвал опять: – Эй… Ты живой там? – Угу, – раздалось невнятное мычание. – Как же ты меня бесишь все-таки, – вздохнул Антон, еще крепче прижимая его к себе. – Прибил бы, если б так не любил… – Что?.. – Ничего. Говорю, мама твоя скоро встанет. Надо уходить. Сашка хмыкнул ему в шею, поднял руку и погладил по плечу. Инстинктивно, не понимая, что делает, но так доверительно и нежно, что от этой простой, вроде бы, ласки защемило в груди. Антон давно уже понял, как с ним попал. По самое «не балуйся», дальше ехать некуда. Все бы отдал, абсолютно все, жизнь, карьеру, да хоть душу – только бы он остался. Не уходил. И черт с ними, с его манипуляторскими замашками! Легко говорить, что ты не кукла, и тобой нельзя играть, но на деле выходит – еще как можно. Запросто! И ты, вроде, ерепенишься, говоришь «никогда такого не прощу», но потом только рычишь, как волкодав, которого гладит ребенок, не злясь по-настоящему и не делая попыток отстраниться. Потому что его власть – безгранична. А тебе просто не хочется этого признавать. ...Когда Антон оделся и вышел из ванной, первое, что он услышал – это неимоверно попсовую песню откуда-то из комнаты. «А-йя все летала, Но й-я так и знала, Что мечты лишь мало Для любви, ла-ла-ла…» – Это что? – спросил он, зная, что Сашка терпеть не может попсу и никогда бы ее не включил. – Да это… Вехлицкий звонит, – невозмутимо ответил тот и побежал искать мобильник. Через пару секунд в дальней комнате раздался его голос: – Да, привет! Он здесь, не переживай. Прошло?.. Да как по нотам! Ты был прав: надо было только плеер подкинуть, а дальше он сам догадался. И со мной все в порядке. Получил, конечно, немного, но могло быть и хуже. Повезло, что мама тут… А вы с Гроссом как? О, ну спасибо, приму за комплимент! Помирились – это хорошо… Антон, открыв рот, слушал этот монолог и недоумевал, как эти двое вообще могли сговориться, причем, у него за спиной. Сашка, который по адекватным причинам не выносит Вехлицкого, и сам Вехлицкий, который по не менее адекватным причинам обходит Сашку. Да, у них обоих была одна точка преткновения – он сам. Но это ведь не повод… Когда минуту спустя Сашка вернулся в коридор, Антон ждал его, скрестив руки на груди. – Как по нотам? – спросил он. – Ну… в общем, да, – признал тот, опустив голову. – А ты что, все слышал? Извини, я думал, тихо говорю… Но, если тебе от этого полегчает, завтра хотя бы моя мама уедет, рано утром. У нее автобус в шесть ноль пять. И у меня завтра выходной. Провожу ее и вернусь – как раз к тому времени, когда ты проснешься. – Расческу у нее захвати, – хмыкнул Антон. И вдруг неожиданно для себя захохотал, уткнувшись лицом в ладони. Нет, он что, и правда собирается прожить с этим идиотом весь остаток своих дней? И вот так вот – постоянно?! Хотя да, конечно, собирается! Еще бы! Если Сашка никуда не денется, если будет разводить руками и смущенно улыбаться каждый раз, когда творит фигню, провоцировать и отвечать потом за свои провокации, вот с таким наивным выражением лица – он костьми ляжет, но останется с ним! Потом что другого такого нет. И плевать, что он Кукольник. Плевать даже, если не любит… Хотя он ведь любит, и это самое жуткое! Ни один равнодушный человек не заставит тебя прыгать выше головы, поставив на кон не твою, а собственную карьеру, только потому, что верит: тебе это по силам, ты справишься, не подведешь… – Антон! – Сашка мягко попытался отнять его руки от лица. – Ну, чего ты? Прям как Вехлицкий, чуть что – сразу ржать... Успокойся! Все ведь нормально. Мы вместе, ты победил, ничего плохого не случилось... Даже Сергею твоему ничего не грозит, он со своим Мастером наконец-то помирился, у них все наладилось… Что еще надо? Родной мой, ну хватит, посмотри на меня. Все нормально, слышишь? Антон медленно отнял руки, все еще улыбаясь какой-то неестественной, придурковатой улыбкой. Сашка смотрел на него: огромные глазищи, виноватое лицо, понимание и сочувствие в глубине зрачков... – Я же ради тебя... сдохну, понимаешь ты или нет? – как-то рассеянно пробормотал Антон. И вдруг неожиданно обнял его, уткнувшись лицом в шею и чувствуя, как дрожит. – Знаю, – тихо ответил Сашка, гладя его по спине. – Знаю… Спасибо тебе. Правда – спасибо. Я думал… Короче, теперь у нас точно все будет хорошо. Ты мне веришь? Антон зарылся пальцами ему в волосы, хмыкнул куда-то в теплое плечо – и кивнул.