Судьба, от которой не уйти

      Теплота и свежесть, вот что я ощутила в первую очередь, прежде чем очнутся. На боль в спине и в голове, я стараюсь не обращать внимания, больше всего меня волнует место моего нахождения. Если учесть, что всего какое-то время назад я умирала на руках у Наавира, то предположу что попала в бездну, но по моему, не знаю, ни разу не была в бездне, здесь не должно быть тепло и солнечно. Или должно? С толикой сомнения принюхалась к приятному запаху жареного мяса и тушеных овощей, как обычно делают в деревнях для правильного питания, а еще пахло хлопком и какими-то слишком сладкими цветами. Решила, наконец, открыть глаза и посмотреть туда, куда мне удосужилось попасть. А попала я… в свою комнату в Загребе. Нет, серьезно, место, где я сейчас нахожусь, очень похожа на мою детскую комнату, только вместо детских стульчиков за деревянным столом стоял обыкновенный деревянный большой стул. А то на чем я сейчас лежу, очень напоминает мою кровать, даже расцветка пододеяльника и покрывала схожа: белый хлопок с картинкой нежно-алых роз. Моргнула, закрыла глаза, потерла и снова открыла. Мне это не сниться? Неужели я действительно в своей комнате? Или это просто розыгрыш моей больной фантазии разыгрался именно тогда, когда меньше всего этого жду? Улеглась на прыгучую, мягкую кровать, закрываю глаза и пытаюсь понять, какие же сейчас я чувствую эмоции. Не может же быть, что совсем никаких? Или может? Подумала, сделала вывод – может. Я ведь умерла? Да, так. Я нахожусь в бездне, где возможно даже невозможное? Вполне может быть. Тогда и осознавать мне ничего не надо, это самое осознание уже давно пришло и все по полочкам разложило. Хах, вот что значит, постоянно быть готовым к своей гибели, к тому, что это произойдет неожиданно и скорее всего, медленно. Мне страшно. Озноб пробил по коже, я, уронив голову на подушку, тихонечко вздохнула и решила все-таки встать с постели и осмотреть помещение, ставшее началом… так сказать моего пути, по совершенно непонятному мне миру(месту), не знаю даже как это правильно назвать. Но, думаю, что после нескольких часов прогулки по мирку и я все-все узнаю. Встала с постели, и, заправив ту, как меня учил дед – аккуратно и красиво, посмотрела на себя в зеркало. То, что я увидела, удивило меня до глубины моей души. Я, с взлохмаченными волосами в одной простой ночной сорочке да с голыми ногами стою на ковре и пялюсь на свое отражение, словно змеюку увидела, большую и страшную. Б-р-р, ненавижу змей. Вроде детская боязнь, но до сих пор не прошла. Прекратив пялиться на свое отражение, а то докачусь до того, что сама с собой разговорить буду, хотя… временами и это бывает. Смеюсь. Все, докатилась, да по мне домик для больных плачет. Направляюсь в том направлении, где находится шкаф с одеждой, и снова поражаюсь. Одежды было много, явно сшитая своими руками, я не про себя, красивая с рушечками, оборками, кружевом и бисером. Да уж, такие одежонки только в деревнях носят, уж кто-кто, а это я знаю, носила подобное когда маленькой была. Мама нам сама одежду шила, портной была, отец ей купит какое-нибудь платье, она поносит его недельку другую и переделает под свой вкус, если не понравится. Помню даже, как несколько часов стояла подле матери, дожидаясь, когда та меня отпустит с примерки платьев, что он на меня нашила аж на год-два вперед. Пока вспоминала детство, начала примерять одно из выбранных мною платьев. Темно-фиолетовое кружевное и воздушное, такое легкое, словно перышко. На ноги решила надеть туфли без каблука, что находились в специальных ящичках для обуви в глубине шкафа. Что ж, я оделась, а теперь можно осмотреться. Для начала, решила осмотреть эту комнату, а уже потом остальные, если таковые вообще имелись. Шкаф осматривать не стала – глупо, решила порыться в большом сундуке, что стоял в левом углу совсем недалеко от окна и в столе, да тут больше и смотреть-то нечего. Подошла к сундуку, открыла его, достав ключик от него из-под маленькой щелочки в стене, что прикрыта креслом, и открыла сундук. А ведь стрельнул мне мысль в голову, что и я раньше у себя в деревни прятала ключ от сундука в ту щелку, дабы никто не смог лазить в моих вещах. Интересно. А в сундуке было много чего, в основном старые деревянные куклы, сломанные карандаши, мелки и множество альбомных листов, уже исписанных. Письменный набор не стала трогать, как и куклы, хотя они мне крайне знакомы, правда, не помню, где я их видела. А вот на альбомные листы посмотреть хотелось. Рисунки, множество рисунков, разных. Где-то были поля, где-то только цветы разных цветов и размеров, а где-то маленькие человечки в непонятных одеждах и прическах. Очень мило. У меня заболела голова, и, не обращая внимания на боль, положила рисунки обратно, закрывая сундук. В письменном столе не нашла ничего интересного, кроме некоторых непонятных книг про обычаи и традиции народов, и вроде как история Темной Империи в целом. Ручки, тетради, опять же чистые альбомные листы и пачка новых карандашей. Эх. Ничего путного и объясняющего я не нашла, по крайней мере здесь. Может хоть в других частях дома я смогу что-нибудь найти. Из комнаты вышла осторожно и, оглядываясь по сторонам, все же, непонятно где я вообще нахожусь и безопасно ли здесь находиться. Осмотрелась, направляясь в находившийся с левой стороны от моей двери проход. Дверь этой комнаты была распахнута, что меня немало озадачило, но вошла я без лишнего страха и опасения. Комната эта оказалась просторнее той, где находилась я. Посередине комнаты ближе к стене, стояла двуспальная просторная кровать с таким же материалом что была на моей кровати, два кресла возле окон и шкаф. В шкафу, а я на все сто процентов уверена, ничего не найду, а кроме него здесь смотреть нечего, поэтому вышла из комнаты, направляясь прямо по коридору, где в самом конце, напротив лестницы находилась еще одна дверь. Та комната была похожа больше на гостевую: односпальная кровать с тумбочкой, кресло, маленький шкаф и большое зеркало в пол. Сама комната, как и предыдущие, до нее были обделаны в светлые, постельные тона. Мдам, видимо, здесь мне тоже ничего путного не светит. Спустилась вниз, попадая в просторную гостиную с большим диваном и несколькими креслами, маленьким столиком и шкафом с полками, на которых были расставлены книги. Много книг. Если сейчас мне пройти чуть вперед и войти в дверной проем, то я выйду на кухню, а если вправо и дальше по коридору, то выйду на дверь, ведущую в ванную комнату. Входная дверь находиться с левой стороны коридора, где я и нахожусь в данный момент. Тьма. Да это же мой дом в Загребе. Все обделано точь-в-точь как я все запомнила, все стоит на том же месте и в таком же порядке, ничего не изменилось. Я бегом направилась на кухню, дабы подтвердить свои же мысли выданные несколько минут назад. Не ошиблась, все было именно так, как я и говорила. Здесь была кухня с не одной большой печкой и несколькими газовыми плитами, большой стол и несколько стульев. Два окна ведущих на террасу, и дверь, слева от меня ведущая в подвал. Этого быть не может. Просто не может быть. Даже если это и моя фантазия, то я не могла запомнить дом настолько детально, а значит, то, что это фантазия и плод моего воображения можно смело отложить. Но тогда, что это такое? И пока я думала, сзади раздались шаги, но волновать меня стали не они, а голоса идущих: - Дорогая, ну вот зачем ты столько на рынке купила, а? Я, конечно, люблю мясо, но не до такой же степени, чтобы его уже пятый день подряд есть. – Возмутился мужской с хрипцой голос. - Родной, ты сам просил меня, чтобы в еде было много белка, я виновата, что белок в большом количестве есть лишь в мясе, тем более что с салатом и тушеными овощами будет очень даже съедобно. – Смеялась женщина над мужчиной. И вот теперь появился еще один голос, пронизывающий и теплый, слово летний вечер, или яркое солнышко на улице: - Да замолчите вы уже, всю дорогу спорите, лучше давайте побыстрее еду приготовим, а то уже обед, а мы еще не поели толком . - Простите мама, сейчас все будет – воскликнула вторая женщина, открывая свободной рукой входную дверь. Стоило людям зайти, и я уже начала пятиться назад с только одной мыслью в голове: «Не может быть». - Дэюшка, милая, ты уже проснулась – воскликнула довольная бабушка Айяра, приобнимая меня за плечи. Я пыталась вырваться, но меня сжали так, что я боялась одним движением ее поранить. – Наконец-то, а то все спишь да спишь, даже на завтрак не спустилась, голодная небось? Кивнула ошалело, смотря на нее, вернее, прожигая взглядом. Меня чмокнули в щечку, и, взяв тяжелые сумки с продуктами, направились к столам. Вторая женщина, мама, а это была она, все такая же заводная и веселая, без какой-либо печали и тоски, обняла меня за плечи и, чмокнув в щечку, поприветствовала. Женщины начали готовить обед, а я все стояла, словно громом пораженная и пыталась осознать реальность, она не осознается. - Эй, малышка, ты чего? – меня обняли сзади за плечи, погладили по голове, стало так хорошо, спокойно – Устала? Или может голова кружиться? Такое бывает, когда слишком много спишь. - Нет, – мотнула головой, прогоняя непрошенные слезы, повернула голову в сторону обнимающего меня отца, живого и целого, и, не сдержавшись, заревела. – Дэя, милая, тихо. Меня обнял крепче, прижимая лицо к могучей и сильной груди, а я все плакала, так и не поняв главного: Это сон или реальность?