Судьба, от которой не уйти

      Все еще продолжая рыдать, прижимаясь к груди отца, никак не могу осознать реальность. Хотя не могу исключить и очень качественную иллюзию. Меня мягко поглаживают по голове, а над ухом слышу тихие вздохи бабушки и мамы. Понимаю их, они не поняли причину моих слез, но вот если бы поняли… Нет, не хочу им это говорить, не хочу расстраивать столь страшным рассказом. И не хочу думать о том, что это не реальность, а лишь плод моего воображения. Так хочется, чтобы это было на самом деле. - Дэюшка, милая, ты чего плачешь? Все ведь хорошо, неужели вчера обидел кто? – мягко поинтересовалась у меня мама, а ведь она всегда так говорила, когда боится сказать лишнего и в тоже время хочет успокоить. Пришлось брать себя в руки, выровнять дыхание, как я всегда делала, и отойти от столь родной груди. Вытерев слезы, я попыталась улыбнуться, но получилось это не сразу, и на улыбку это было не очень похоже. - Мама, – как же приятно и в тоже время необычно произносить это слово – со мной все хорошо, просто переволновалась. - Из-за чего тебе волноваться в твои годы-то? – недоуменно спросила бабушка Айяра, да так, что даже у меня улыбка до ушей против воли поднялась. И ведь всегда так, стоит, кому начать ругаться или плакать, то бабушка всегда задавала какой-нибудь не сильно важный вопрос вот именно с такой вот интонацией: живейший интерес плюс немного юмора. -Ну вот, а теперь улыбаешься, странная ты у нас, Дэюшь – весело пропела бабуля, от чего тихо застонали мама с папой, и рассмеялась я. Но вопросов у меня было достаточно много, правда, не знала, как эти самые вопросы задать. - Дэй, а пошли-ка мы с тобой вместе за водой к речке сходим, как тогда, когда тебе еще пять было? – спросил отец, беря два глубоких ведра, и призвав меня к действию, чему я была только рада, направился к выходу из дома. С улицы тут же послышалось: - И лук с собой захвати, может, кого поймаем по дороге к речке. Мама покачала головой, но ничего не сказала, указав головой, в сторону лежащего на деревянном полу лук с десятью стрелами. Взяла, надежда туфли на низком каблуке, и побежала за отцом на улицу. Тот ожидал меня возле ворот нашего дома, и ведь даже он ни капли не изменился, ни пристройка которую отец вместе с дедом еще, когда я была малюткой строили, или даже тот колодец, который дядя Ирв и дядя Лукас делали по просьбе мамы. В тот момент отец находился на работе, а деда просить мама боялась. Нет, она знала, что ей не откажут, но беспокоить «старика» не хотела. Даже если учесть, что этот старик еще о-го-го. Папа лук не стал забирать у меня, все так же продолжая идти по тропинке к лесу, где уже через двести метров будет длинная, но не совсем глубокая речка. - Пап, а где все? Ну, люди… - А-а, они сейчас заняты своими делами, например, у госпожи Клейптон, – пояснил для меня – подруга нашей мамы, родила недавно девочку и вот сейчас вместе с мужем работают на поле, а маленькая с бабушкой осталась. Дядя Корол, друг дедули твоего – отец хмыкнул – какое-то новое зелье изобрел, все мечтает, что отец придет к нему в гости, да посмотрит на новое творение любимого ученика. Мое сердце пропустило удар. - А дед где? – неуверенно поинтересовалась, боясь ждать ответа. - Да где-где, все еще на войне, не вернулся еще, но я уверен, что он справиться, и постоит за нашу Империю. Война, значит? И либо это действительно так, и дед сейчас на очередной войне, либо мир мертвых и отец запомнил последнее, что говорил ему дед. А тот как раз говорил: « на войну меня зовут». Но тут еще подтвердить надо. - Дэй, а помнишь своих подружек: Лору Джернос и Камиллу Эмельтон? - Да, помню – правда, плохо, но все равно помню. – А что? - Да так, просто они давно тебя не видели, все-таки ты только вчера приехала домой. - Ммм, вчера? – удивленно пролепетала я, обдумывая о том, как бы без лишних подозрений расспросить у отца, откуда я приехала, и главное, как долго меня здесь, по их мнению, не было. -Пап, – начала с более простого – а…когда там мне уезжать-то надо, не помню уже? Отец удивленно на меня посмотрел, хотя почему-то мне кажется, что это наигранное, но все же ответил: - Через два месяца придется уехать уже, все-таки быть адепткой Академии Проклятий не самое легкое дело, хорошо еще, что тебя на летние каникулы отпустили, ты говорила, что ужесточили у вас там правила, и каникулы урезали сильно. Вот бездна-то! Значит, даже здесь я учусь в той же самой академии, и даже не удивлюсь, если профессию ту же взяла. - Да, быть следователем-криминалистом дело не особо просто – натянуто улыбнулась, и надеялась, что моя уловка сработает. - Это да, действительно, профессия не из простых, но я верю в тебя, милая. Мне ободряюще улыбнулись, и тут вдруг мы услышали взмах крыльев. Птицы. - Не хочешь снова попрактиковаться в стрельбе? – мне подарили озорную улыбку. - А ты не хочешь, за компанию? – с такой же милой улыбкой, пропела я. - Нет уж, хочу посмотреть на стрельбу одной из лучших лучниц Загреба, давай. - Хорошо. Встав левым боком, и расставив ноги на ширине плеч для устойчивости, левой рукой взялась за арсенал посередине. Подняла стрелковый инструмент на уровень плеч. Держа стрелу между двумя пальцами, оттягивала, и, прицелившись в одну из латающих в небе птиц, выстрелила. Попала. Мертвая птица летела вниз, приземлившись на твердую землю уже не шевелящейся. Отец похлопал в ладоши, и, чмокнув в лоб, направился дальше по тропе, скоро уже должна быть видна речка. Больше он меня не о чем не просил, ничего не говорил, будто размышляя. Я не вмешивалась, не пыталась завязать разговор, хотя понимала, что хочу говорить с ним, хочу слышать его голос, и видеть эмоции на лице. Вот так, в полной тишине мы дошли до речки, отец набрал воды в ведра, я хотела одно взять себе, но мне один лишь взглядом приказали его не брать, а собрать ягод. Здесь их было всегда много, хватало даже на большое блюдце, а то и на два, если была сильная жара. Шли домой мы в том же молчании, но сейчас мне хотелось говорить, я и начала: - О чем ты думаешь? - О многом, например, о том, что ты уже выросла и что, наверное, забыла о нас. Ответ был с подтекстом, глубоким таким, что я решила ничего не отвечать, а дать ему высказаться. А я ведь знаю, что он выскажется. - Ты стала такой взрослой, красивой и сильной, что это не может не радовать меня, маму и бабушку, что уж говорить, вся семья тобой гордиться, Дэя, и думаю, отец тоже. Стоп. Мне послышалось или он сказал «думаю, отец тоже»? Нет, явно не послышалось, хотелось уточнить по поводу этой фразы, но перебивать отца не стала. - Мы так давно тебя не видели, а ведь хотелось, хотя бы глазком, хоть на мгновение, но увидеть, узнать как ты, как живешь, какой ты стала за столь долгое время,… а выхода не было, да и для нас уже не будет, увы. - Пап… - со слезами на глазах, слушала человека, подарившего мне жизнь, уже дважды, ведь если бы он тогда сказал генералу, где я нахожусь, дабы спасти деревню, меня бы убили тот час. - Знаю, родная, знаю. И уверен, что отец защищает тебя, как может, но… мы ужасно скучаем по вам. Подбежала к нему, обняла за спину, уткнувшись в теплую одежду, и заревела. Отец остановился, но ничего не предпринял. Правильно, все правильно, он дает мне прийти в себя и успокоиться. Успокоилась, да получилось не сразу. Мне вообще всегда успокаиваться получается не сразу, а только когда окончательно дойдет. - Ты успокоилась? – мягко спросил отец. - Да – после недолгой паузы, уточнила: - Так, где я? В Бездне, все-таки? Отец развернулся ко мне, его лицо было такое печальное, словно он о чем-то сожалел. - Нет, пока ты еще не в Бездне, но скоро ты туда попадешь, если не поторопишься. Насколько я понял от мамы, ты, милая, сейчас находишься под властью какого-то смертельного заклятия, что убьет тебя, если не попытаешься выбраться из его сетей. Но, увы, я не помню названия… - Ловушка душ? Отец взглянул, в глаза на мгновение вспыхнула гордость за меня, и тут же потухла, чтобы превратиться в раскаяние и жалость. - Да, вроде бы оно, и как это заклятие действует? Ведь ты знаешь, да? Кивнула. Да, я знаю, но если это правда, «ловушка душ», тогда у меня проблемы. - Это заклятие назвалось не просто так, при произнесении данного заклятия на человека, или не человека, душа пострадавшего не умирает, а попадает в мир, граничащий примерно где-то между жизнью и смертью. На то чтобы уйти из этой ловушки дается три дня, это максимум, а после, если все же выйти не смог, то человек просто умирает, а его душа отправляется в Бездну. - Тебе нужно уходить отсюда, ты прибывала вчера, у тебя осталось всего два дня. И тогда ты… погибнешь. Знаю. Я все знаю. И очень надеюсь, отыскать выход из этой ситуации. Только есть одна загвоздка. - Есть проблема: я хоть и много знаю об этом заклинании, но недостаточно, чтобы выйти отсюда, главная моя проблема заключается в том, что я даже не знаю, что мне нужно сделать, чтобы вернуться назад. - Верно, ты не знаешь – услышала тихий, чуть пищащий голос сзади, и он так до боли напомнил мне…ее.-И я здесь именно для того, чтобы помочь тебе выйти из этого места. Отец стал столбом, потрясенно глядя на сзади стоящую девушку. Скорее всего, удивился, что она смогла появиться здесь, хотя сам является…духом. Я развернулась в сторону голоса, и первое что бросилось в глаза, это темно-зеленые глаза, мелкие веснушки на щечках и каштановая кнопка собранных в хвост волос. Одета была в белое, словно снег платье, такие же белые туфельки и ожерелье из голубого камня – это мой ей подарок на восемнадцатилетние. Она стояла и улыбалась, глядя на мое удивленное лицо. Рассмеялась, как умела лишь она, с долей юмора и печали. Помахала ручкой, и дерзко заявила: - Наконец-то я смогла тебя хоть чем-то удивить, а то каждый раз твоя реакция на мои шутки и приколы была одна и та же – скептицизм. Видимо, расту. Да, Дэй? Усмехнулась, и не менее дерзко заявила: - И я тоже рада видеть тебя, Тимьянна Никерс…