Конец пути

С утра первым делом следовало покормить лес. Пропустить этот момент при всем желании было невозможно: каждый день Кайло просыпался от неприятного покалывающего ощущения, будто под кожей шевелились мелкие насекомые. Это значило, что лес проголодался и хочет получить свою дозу крови. Ждать он не любил. Как-то раз Кайло решил взбунтоваться, но не смог вытерпеть этот нескончаемый зуд. Пришлось привыкнуть и безропотно делиться собой. Планета питалась человеческой кровью, такова была природа этого места. Взамен Кайло получал гораздо больше, да и крови требовалось не слишком много. Каждое утро, морщась от зуда, Кайло выходил из пещеры, в которой жил, и спускался в лес, раскинувшийся у подножия гор. Этот лес еще не до конца сформировался: в чаще виднелись темные размытые силуэты того, что однажды станет деревьями. Или не станет, если времени не хватит. — Здравствуйте, — неизменно говорил Кайло, затем кланялся и доставал нож. Тот самый, которым когда-то резал Хакса. Лес благодарно шумел. Размазывая кровь по коре высокого дерева, самого большого в лесу, Кайло улыбался: когда он только прилетел сюда, дела обстояли куда как хуже. Солнце светило тускло, земля была серой и сухой, совсем мертвой, вместо леса и гор была непроглядная чернота. Только море было ярко-синим. Оно и нашептало Кайло, как следует поступить. По крайней мере, ему нравилось думать, что именно море говорило с ним. Кайло помнил, как на второй день его пребывания на горизонте появился корабль — старинный, из темного дерева, с белыми парусами. Он не двигался, он просто был, и все. Ни Кайло, ни его немногочисленные гости не понимали, зачем этот корабль здесь. — Сбой, наверное, — так сказал Энакин. — Такое бывает. Место нестабильное. Корабль нравился Кайло. Просто так, безо всяких причин. Когда лес насыщался и раздражающий зуд под кожей проходил, наступало время короткой молитвы. Кайло молился дважды — утром и вечером. Делал бы это и чаще, но боялся окончательно сойти с ума. Сознание и без того было зыбким, хрупким. Так и должно быть — еще дядя говорил, что в таких местах, где границы миров истончаются, человеческий мозг постепенно ломается. Кайло сопротивлялся как мог, ведь безумие ведет к смерти. Кто станет молиться за Хакса, когда Кайло умрет? — Пусть он спасется, — просил Кайло. — Пусть найдет свою дорогу. Не дай ему упасть. Помоги ему выжить. Он знал, что его слышат — и планета, выращенная на его крови, и призраки Силы, и сама Сила. Это казалось залогом того, что Хакс не умрет. Далее Кайло заставлял себя позавтракать. Есть на этой планете совсем не хотелось, но приходилось, чтобы физическая оболочка не ослабла. Когда запас сухих пайков подошел к концу, Кайло перешел на рыбу — та буквально сама плыла в руки — и ягоды, похожие на очень крупную бруснику и весьма питательные. Поначалу он боялся отравиться, но совершенно, как оказалось, зря: в намерения планеты не входило убивать его. По крайней мере, не сейчас. После ягод во рту оставался неприятный солоноватый привкус. Кайло не сразу понял, что это привкус крови. Такого эффекта, впрочем, и следовало ожидать. Привкус крови — его собственной крови — ощущался здесь во всем, даже в воздухе иногда. Постепенно Кайло привык и к этому. Отшельнику следовало быть терпеливым и благодарно принимать все, что бы с ним ни происходило. После еды наступало свободное время. Обычно Кайло тратил его на стирку, купание или на уборку в пещере. Вещей у него было немного, почти все сгорело вместе с шаттлом, на котором он прилетел. Осталось только самое необходимое — лайтсейбер, нож, смена одежды и пара одеял. Незаметно наступало время обеда. После него раз в несколько дней приходили гости. Хотя с точки зрения планеты гостем, пожалуй, был Кайло, а они — хозяевами. Такие пограничные места всегда были ближе к ушедшим душам, чем к живым. Иногда Кайло казалось, что и он сам уже мертвец. Но сердце все еще билось, и кожа была теплой. Чаще других приходил Энакин — Кайло удивительно легко привык звать его по истинному имени. Из всех гостей он был самым материальным, и оттого обычно они устраивали тренировочные бои. Кайло неизменно проигрывал. — Ну, и кто из нас после этого живой? — с ухмылкой спрашивал Энакин, приставив лазерный клинок к его горлу. Меч светился синим. — Я уже не знаю, — честно отвечал Кайло. — Ладно, поднимайся. Энакин протягивал руку, почти теплую, и Кайло с удовольствием на нее опирался. Прежде он ненавидел проигрывать, теперь же ему совсем не хотелось побеждать. Все амбиции остались там, в невозвратном прошлом, и это казалось правильным. Отшельнику, искупающему свои грехи, полагалось быть скромным. Одна загадка мучила Кайло: он никак не мог понять, отчего Энакин всегда выглядит младше него самого. Возможно, в этом было зашифровано некое послание от Силы. Но, скорее всего, это ничего не значило. После тренировки они обычно беседовали, сидя на берегу — пока у Кайло хватало сил. Говорить с теми, кто ушел, было тяжело: постепенно под ребрами начинало тянуть слишком сильно, до боли, и приходилось прерваться. — Ты не сможешь оставаться здесь вечно, — заметил как-то Энакин, глядя на его бледное лицо. — Совсем уже прозрачный стал. — Почему же не смогу? — Кайло слабо улыбнулся. — Смогу. Идти-то некуда, я уничтожил свой шаттл. — Ты можешь позвать на помощь. — Никогда. Энакин нахмурился. Небо, обычно светло-сиреневое, вдруг начало темнеть. — Ты понимаешь, что погибнешь? — Возможно, в этом и есть моя цель, — огрызнулся Кайло. — Мне не к кому больше возвращаться. Я сделал свой выбор. — Дурак ты. — Энакин поднялся на ноги. — Кто сказал, что выбор можно сделать только один раз? — Не один, но и не сотню раз, — отозвался Кайло. Он тоже хотел встать, но голова слишком сильно кружилась. Ветер, что дул с моря, отчего-то пах пряностями и тиной. — У меня нет права указывать тебе, но когда-нибудь ты поймешь, — тихо сказал Энакин. — И пусть для тебя не будет слишком поздно. Он уходил, с каждым шагом становясь все прозрачнее. — Ты вообще настоящий? — крикнул Кайло ему в спину. Энакин остановился. — Это даже обидно, что собственный внук мне настолько не доверяет. — Он ухмыльнулся. — А сам как думаешь? — Возможно, я тебя выдумал, — резонно заметил Кайло. — Возможно, — легко согласился Энакин и прибавил ехидно: — Надеюсь, в твоем воображении я хорош собой. — Очень. — Кайло ухмыльнулся в ответ. — Относительно этого можешь не сомневаться. Снова подул ветер. На берегу остался только Кайло. Наверное, Хакс удивился бы, узнай он о его упорядоченной, подчиненной строгому графику жизни. Или, что вероятнее, не поверил бы. Постепенно наступал вечер — и время медитаций. Иногда Кайло приступал к ним днем, если гостей не было. Ментальные путешествия здесь давались легко, гораздо легче, чем в прошлой жизни. Пожалуй, дело было в смазанной границе между мирами — или в зеленом вине, Кайло не знал наверняка. Пара глотков помогала отключить сознание и легко перенестись в другую жизнь, несуществующую. Вообще-то вино было и не вином вовсе, а просто древесным соком. В чаще леса, на самой границе с бесформенной чернотой, росли тонкие деревья со светло-серыми стволами, Кайло не знал их названия. Они были теплыми на ощупь и, если прислушаться, можно было почувствовать, как внутри них мерно течет густой зеленый сок. Чтобы добыть его, хватало небольшого надреза на коре. На вкус зеленое вино было неприятным — как будто болотная вода забродила. Кайло пил его медленно, неохотно, а затем ложился на землю и закрывал глаза. Через некоторое время его сознание переносилось на перекресток тысячи дорог. Кайло стоял на развилке, и перед ним были бессчетные если бы. Если бы он не пустил в свой разум Сноука. Если бы он остался верным учеником Люка Скайуокера. Если бы он никого не убил. Если бы он изжил в себе свет и забыл, что значит раскаяние. Если бы Рей согласилась стать его ученицей. Если бы мама не была так далеко. Если бы он никогда не позволил себе чувств к Хаксу. Если бы они встретились раньше. Если бы он родился обычным человеком. Каждый раз Кайло выбирал, какую неслучившуюся жизнь прожить. Это было непросто — каждая из них манила, каждая задевала в душе что-то не имеющее названия, но очень болезненное. В своих путешествиях Кайло успел повидать многое. Звездную пыль, космическую темноту, Хакса за штурвалом. Все так и было в прошлой жизни, больно смотреть на это снова. Себя, совсем седого, в окружении учеников. Корабль, принадлежащий только ему, а рядом По, приятель из детства. «Посмотрим, кто из нас лучший пилот», смех, жесткая ладонь на плече. Рей с алым мечом в руках, грозную, отчаянную. Маму, папу и дядю, они сидят за общим столом и оживленно беседуют. В голове счастливое: «Наконец-то вся семья в сборе». Хакса на императорском троне. Себя на императорском троне. Мертвого Хакса. Хакса у своих ног. Хакса за правым плечом. Тьму, что сожрала их обоих. Теплые ладони, сухие слова древней клятвы «Ты мой, а я твой, и так будет всегда», горячий поцелуй в губы. Рыжую девочку по имени Эми. Кровь на снегу, невыносимую боль в раненом боку и последний вдох перед смертью. Никто не будет о нем плакать, и славно. Хакса, что стоит совсем рядом. Над ним — светло-сиреневое небо. Хакса, с которым они не расстались. …Каждый раз, когда Кайло возвращался в реальный мир, его щеки были мокрыми от слез. В голове было пусто, как и в душе. На языке ощущался привкус крови и чего-то гнилого. Глядя на потемневшее небо, Кайло вспоминал, что настало время второй молитвы. — Пусть он спасется, — умолял Кайло, опустившись на колени. — Пусть найдет свою дорогу. Не дай ему упасть. Помоги ему выжить. Помоги ему никогда меня не найти. Избавь меня от соблазнов. Не дай ему меня найти. Не позволь. Сохрани меня. Отшельнику не следовало просить за себя, но удержаться было сложно — ведь Хакс остался тем единственным искушением, перед которым Кайло был слаб. Наступала ночь, на небе загорались яркие крупные звезды. Светила темно-желтая луна. Тишину нарушал только мерный плеск черных волн. Кайло крепко спал. Сны ему не снились. С утра первым делом следовало покормить лес.