Сделка со смертью

      За окном начинало темнеть, день подходит к концу. Не верится, что я в этом доме уже целый день. На самом деле, не хочется здесь оставаться, но есть ли у меня выбор? Куда я пойду, если даже и смогу сбежать? Родители считают, что я бесследно пропала несколько лет назад. Да и нет сейчас их в городе, что я, несовершеннолетняя, буду делать без родителей, паспорта и места жительства? Сейчас у меня хотя бы есть деньги и крыша над головой. Возможно, как-то удастся завуалировать правила, описанные в договоре, и тогда я буду жить относительно спокойной жизнью.       Я вышла из комнаты, предварительно спрятав пакет с яблоками под матрас. Мало ли, что может прийти в голову убийцам, вдруг есть захотят, а тут Блэр так непредусмотрительно оставила яблоки лежать на кровати.       Я спустилась вниз и зашла в кухню. Сейчас мне надо подумать, хорошенько подумать, желательно в месте, где никого не будет. Кухня и есть то самое место. Я открыла дверь и села на один из стульев. Тот в ответ жалобно заскрипел, но, к моему счастью, всё же устоял.       Что ж, вспомним «уроки психологии от миссис Фьют». Что она там говорила на счёт обдумывания ситуации? Ах, да! Дверь. Что же это за дверь? Почему она такая маленькая, ведь Безликие длинные. Для кого она предназначена? В неё даже я не влезу, хоть не очень-то высокого роста. Может, для ребёнка? Для какого ребёнка? Худи говорил о каких-то условиях рождения? О каких условиях? Чьего рождения? Видимо, ребёнка, который должен войти в эту дверь. Вот только как его найти?       Я огляделась по сторонам и мой взгляд наткнулся на дверь. Такая же, как и все остальные в этом доме. Значит, туда могут все заходить. В том числе и я. Мне же не запрещали? Нет. Не вижу проблем.       Я уже хотела открыть дверь и войти в помещение и даже встала со стула, но мне помешали. По лестнице спустились Худи, Тоби и Тим, но я не знала, зачем они зашли на кухню, поэтому просто стояла в той же самой позе. Они смотрели на меня, видимо, удивлённо, но я не видела их лиц из-за масок. Правда, глаза Тоби были видны через очки, однако я особо не вглядывалась. У Тикки на поясе висели два топора. Они были испачканы уже засохшей кровью по самую рукоятку, а на острие одного из них висел маленький кусок мяса. Стало не по себе от осознания того, что они и меня так зарезать могут, тем более, у Худи и пистолет имеется. Мне было непонятно, почему они пришли на кухню, почему застыли на одном месте и почему смотрят на меня. Вдруг каким-то образом поняли, что я собралась открыть ту дверь? Но как? В этом доме что, все кроме меня обладают телепатией? Или я тоже?       — Что ты здесь делаешь? — спросил Тим, если я правильно определила по голосу.        Странный вопрос. Не видно? Видимо, стою. Эти слова прокси и услышали. Кто-то из них издал звук, похожий на хмыканье. Разве я сказала что-то смешное? Ладно, наверное, мне всё-таки стоило сесть. Это я и сделала, но маньяки не ушли. И что вам надо? Я, конечно, понимаю, это ваш дом, вы здесь дольше меня, и все дела, но, я уверена, никому не понравится, если на него будут смотреть три пары глаз. Непонятно, на меня ли смотрят, но почему-то мне кажется, они хотят, чтобы ушла.       — Что вы ждёте?       — Охоты.       Я думала, не ответят. Быстро они идут на контакт. Наверное, совсем заскучали, если первые начали со мной разговор. Обычно это я до них докапываюсь. Охоты ждут? В этом лесу водятся звери? А по внешнему виду и не скажешь. Чем они питаются? Ветками? На деревьях нет листьев и коры, а про какие-то плоды и семена так вообще говорить не стоит. Или?.. По спине пробежал холодок. Охота на людей. Но откуда здесь люди? Опять ты тупишь, Блэр! Эти люди, наверное, такие же, как и я, неверящие в существование Безликих. Только вот я не хотела это проверять, мне и так жилось нормально, а эти, видно, любопытные. Ну, значит, поплатятся за свою любопытность. В России, кажется, есть выражение: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Варвара. Довольно странное имя. Для США. Так, что-то меня не туда понесло.       — И когда будет эта ваша… охота? — я посмотрела на наручные часы.       Не отвечают. Ну, вот, а я уж обрадовалась, что у нас налаживаются отношения. Хотя, как с убийцами отношения могут быть гладкими? Глаза невольно посмотрели на окровавленные топоры Тоби. Вот, что по-настоящему гладкое. И острое. От взгляда на них даже как-то шея заболела. Надеюсь, что эти лезвия меня не коснуться.       Неожиданно Тоби ответил:       — Когда придут люди. Слендер их чувствует.       От его слов стало только страшнее. Так ещё и голос был каким-то… угрожающим. Надо поменьше выходить из этого дома, а то он и меня «почувствует».       Следующие несколько минут мы сидели в тишине. А потом вдруг резко заболела голова. Я упала со стула и схватилась за голову. По ней будто ударили молотком, а от того, что я упала на спину, перехватило дыхание. Я судорожно схватила ртом воздух и сморщилась. Позвоночник нестерпимо болел, а голова ещё сильнее. Глаза застилала белая пелена, от боли я почти лишилась чувств, но тут всё прошло. Постепенно зрение фокусировалось, и хоть голова уже была в нормальном состоянии, спина всё ещё болела, но дышать я уже могла.       Когда перед глазами перестало рябить и плавать разноцветные пятна, я смогла разглядеть обстановку. Прокси, в отличие от меня, твёрдо стояли на полу и смотрели на меня сверху вниз. Теперь я могла поклясться, что они удивлены. Стало даже немного стыдно. Но теперь к нашей компании прибавился ещё и Он.       Безликий стоял чуть поодаль от меня и компании маньяков. На его лице, как и всегда, не было ничего, напоминающего лицо обыкновенного человека. Радовало то, что и рта тоже не было. Это означало, что он был спокоен. Почему-то от его вида и понимания того, что он смотрит на меня, захотелось встать и опустить глаза. Будто то, что я вот так вот лежу перед ним и в открытую смотрю, было неправильно. По крайней мере, Тим, Тоби и Худи стояли и старательно отводили взгляд. Я быстро вскочила с пола и опустила взгляд. Теперь было непонятно, смотрит Безликий на меня, или куда-то в другое место. Хотя, нет, я ошиблась, было понятно. И смотрел он на меня. Я чувствовала, будто он хочет убить меня своим взглядом. И тот аргумент, что у него нет глаз, ему отнюдь не мешал. Мы так и стояли в тишине, пока, наконец, не раздалось шипение — голос Слендера.       — Ты не должна здесь находиться.       Где я не должна находиться? На кухне?       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!       Подбородок обвило что-то склизкое и неприятное на ощупь, хотелось откинуть это «что-то», но руки будто окоченели и больше не подчинялись мне. Щупальце подняло мою голову, но не отпускало. Оказалось, что это был вектор Слендермена. Рот не появился, значит, я не очень сильно его разозлила, но всё-таки разозлила, а это было очень плохо.       — Тебе нельзя находиться в месте, где я зову прокси. Ты не можешь.       Я попыталась пообещать, что больше не буду это делать, но язык не слушался, поэтому я просто кивнула. Очень хотелось, чтобы щупальце отпустило мой подбородок, чтобы Слендер и прокси ушли, чтобы нашёлся хоть один человек в этом доме, который может сказать что-то утешающее. Увы, но если два первых желания сбылись почти сразу, то третье не могло. В этом доме не было людей, кроме меня, да и меня здесь, скорее всего, не будет. Меня убьют. Либо я кого-то убью. В скором времени.       Вектор всё же отпустил меня, и Слендер втянул его в свою спину, а потом молча ушёл. Прокси пошли вслед за ним, не посмотрев на меня. А так хотелось увидеть в их глазах сострадание. Но сострадания не было и не могло быть.       Дверь на кухню закрылась, а потом и входная. Вместо того чтобы заплакать, я встала. Глаза были на мокром месте, но слёзы почему-то не текли. И двигаться я тоже не могла. И что теперь делать? Стоять здесь? А если придёт Офф? Тогда ему никто не помешает меня изнасиловать, потому что я даже двигаться не могу, а на помощь мне никто не придёт. Кому я нужна? Родители и друзья обо мне уже не помнят. А в этом доме до меня точно нет никому дела.       Ещё и тело не двигается! Будто это не я должна им управлять, будто я марионетка в руках кукловода. Но кто этот кукловод? Кому принадлежит моё тело? Может, Слендеру?       И опять начала раскалываться голова. Но теперь уже гораздо сильнее, что я почти сразу ушла в спасительную темноту.