Сделка со смертью

      Пришла в себя я, наверное, быстро. Посмотрев на часы, увидела, что прошло восемь минут. Если считать все события, которые произошли после того, как я последний раз смотрела время, получается… Без сознания была только три минуты. Я где-то читала, что если не прийти в себя от обморока через две-три минуты, то может быть сотрясение мозга. Хотя, скорее всего, это была неправда. Ну, а кто знает? Сотрясение мне всё равно не нужно.        Неожиданно для себя я поднялась с пола и вышла с кухни. Но мне совсем не хотелось этого делать. Мной снова кто-то управляет? Видимо, да, потому что я уже вышла из дома и шла по лесу в неизвестном мне направлении. Что происходит?! Я попыталась остановиться, но у меня ничего не вышло. Только заболели ноги. Испугавшись, что могу и упасть, перестала сопротивляться и подчинилась неизвестной силе.       Ноги передвигались сами по себе, это было непривычно. Вроде бы и я иду, а вроде и не я. Даже пальцем пошевелить не могу. Тело стало неуклюжим, руки бесчувственно тряслись, как длинные макаронины, а ноги вечно спотыкались о выпирающие корни деревьев. Теперь из всех действий я могла только вертеть глазами, оглядываясь то вправо, то влево, то просто смотря вперёд.       Не могу сказать, как долго я шла, но ноги болели. Хотя, возможно, боль была не по причине долгого плутания по лесу, а потому что царапали острые ветки деревьев. В свою очередь, пальцы на ногах ныли из-за того, что безжалостно бились о корни. Когда я услышала звуки, похожие на треск ветки, ноги перестали идти, а чувство, словно мной кто-то управляет, исчезло. Я попробовала пошевелить рукой, потом другой, подпрыгнула. Когда уже развернулась, чтобы скорее идти в особняк, раздался женский крик недалеко от меня.       Тогда я замедлила шаг, но не останавливалась. Похоже, Слендер скоро будет убивать. Смотреть на это зрелище совсем не хотелось. Тем более, на Безликого всякое может напасть. Ещё меня убьёт. Так что представила, что крик — это плод воображения и ускорилась. А также бы вспомнить, в какой стороне особняк.       Но уйти спокойно мне не дали. Теперь кукловод решил управлять мной по-другому.       — Стой! — отчётливо услышала я.       Но звук поступал не снаружи, а изнутри. Будто это я подумала, что мне надо стоять. Но я совсем о таком не думала! Но, к моему огорчению, мозг повиновался. Я стояла на месте.       — На дерево, — снова приказал голос. И мой мозг опять повиновался. Ноги развернули тело в другую сторону и подвели к ближайшему дереву. А руки ухватились за нижнюю ветку, подтягивая тело наверх.       Не прошло и нескольких минут, как я уже сидела на самой высокой ветке, на которую смогла забраться, и разглядывала поляну, хорошо заметную с этого места. Слезть не могла, как бы ни хотела, ноги и руки парализовало. Оставалось только смотреть на то, что будет на поляне в дальнейшее время.       Не знаю, сколько просидела на этой ветке, не моргая и смотря вниз, но скоро на поляне я была не одна. Из кустов выбежал Худи. Он быстро огляделся по сторонам, остановился почти на середине поляны, быстро посмотрел на меня и убежал. Знаю, что смотрел именно на меня, хоть глаз и не видела. Худи знает, что я здесь. Значит, и Слендер знает. Это он был кукловодом, а я — просто беспомощная марионетка. Могу только ждать того представления, которое мне придётся увидеть по воле Безликого. И, кажется, я знаю, что это за зрелище.       К сожалению, мои догадки оказались верны. Вскоре на поляне снова показались люди. Это были два молодых парня, лет двадцати и одна девушка, выглядевшая чуть младше, на год или два. Одежда на них была порвана, открытые участки тела были все в царапинах и синяках. На одном из парней не было ботинок, а сам он был весь мокрый и в тине, будто попал в болото. Они были напуганы и искали помощи, но из этого леса не было выхода тем, кого не захотел выпустить Безликий. А он не захочет их освободить. Только если они соберут все записки. Я посмотрела на их руки. По одной у каждого. Бедняги. Очень хотелось им помочь, но я не могла. Во-первых, потому что до сих пор не могла управлять телом, а во-вторых, из-за страха смерти. Если спасу их, Слендер и меня точно убьёт. И тогда нам уже точно никто не поможет.       Где-то неподалёку раздался выстрел, и компания хотела бежать с этого места, но из кустов с противоположной от них стороны вышел Тоби, поигрывая одним из топоров. Как будто это было не смертельное оружие, а просто погремушка для малышей. Он чуть наклонил голову вправо, боковым зрением увидев меня. Уверена, что сиди я чуть пониже, услышала бы усмешку. Ему смешно. Конечно, это ведь не он сейчас впервые увидит смерть человека, это не его сейчас убьют. Будь Тоби на месте меня или этих бедняг, смешно было бы кому угодно, но не ему. Я почувствовала отвращение ко всем прокси, хотела запустить в усмехающуюся физиономию шишкой или его же топором…       Тоби, тем временем, на меня уже не смотрел, посвятив всё своё внимание парням и девушке. На поляне появился ещё один персонаж. Это был Тим. Его лица не видела, но нож, вполне, и вновь стало жалко будущих жертв Безликого. Сочувствие я испытывала так же и к себе. Зачем они хотят, чтобы я всё это видела? Я, конечно, помню, что должна стать убийцей, но могли бы и не напоминать об этом каждые пять секунд. Тем более, так.       Скоро вся компашка прокси была в сборе, они подходили к жертвам, а те наоборот отходили всё дальше и дальше, пока не приложились о спины друг друга. Девушка на мгновение подняла взгляд вверх, будто ища помощи и увидела меня. Её глаза были полны мольбы и надежды. Она заклинала меня помочь, но я не могла даже пальцем пошевелить. Поэтому я просто попыталась вложить в свой взгляд как можно больше жалости и сострадания, сколько во мне только было. Смотрела в её глаза, а она в мои. Она не могла понять, почему я продолжаю сидеть на ветке и наблюдать за тем, что скоро умрут люди. Я тоже не могла понять, только совсем другое. Зачем мне нужно это видеть?       Прокси сомкнули узкий круг, наставив оружие на бедняг, а те были слишком слабы даже для того, что попытаться встать с земли. Мне казалось, что Тим, Тоби и Худи сейчас на них нападут, но этого не произошло. Они чего-то ждали. На недолгое время в лесу воцарилась мёртвая тишина. Я слышала стук своего сердца и могла поклясться, что и все остальные, что сейчас были рядом, тоже его слышали. Ни звука, кроме моего биения сердца, гулко отзывающегося в ушах. Но тут биение сердца вскоре заглушил другой звук. Он означал, что пришёл главный охотник, и теперь пощады можно не ждать.       Шипение, будто от сломанного телевизора, казалось, разносилось на просторы всего леса. Перед глазами стали появляться помехи, будто это я была тем самым прибором и смотрела на всё изнутри. Но потом это странное препятствие исчезло, и я смогла вновь чётко смотреть на происходящую картину. Шипение пропало, а его место занял Безликий. Снова со своим страшным ртом и щупальцами. Почему-то мне показалось, что он стал ещё тоньше и длиннее, а от этого ещё ужаснее. Как только Слендер появился на поляне, прокси отошли в сторону, убрав оружие. Они одновременно посмотрели на меня, будто призывая увидеть то, что будет дальше. Я и так не отрывала взгляд.       Безликий выбрал на роль первой жертв девушку и взял её одним из своих щупалец. Но ему помешал один из парней. Он схватился за ногу девушки, прокричав: «Только не Виолетта!». Значит, эту девушку зовут Виолетта. А этот парень, наверное, её любит, раз так за неё заступается и готов за неё умереть. Тиму, Тоби и Худи стоит кое-чему у него поучиться.       Слендер отбросил Виолетту на землю и взял парня под мышки.       — Нет, Уилл, нет! — кричала Виолетта, пытаясь допрыгнуть до парня. Другой парень, который упал в болото, просто полусидел-полулежал на земле, смотря на это всё с широко раскрытыми глазами. Его, казалось, тоже парализовало, только вот от ужаса.       Слендеру, видно, надоело это метание, поэтому вторым вектором он взял Виолетту. Обе жертвы извивались и пытались выбраться из цепкой хватки Безликого, но ничего не выходило.       Девушка кричала от леденящего кровь ужаса, отчаянно звала на помощь, невольно создавая Слендеру много проблем. Видимо, из-за этого у Безликого разросся уродливый рот ещё больше, чем раньше и появились острые белоснежные зубы. В следующее мгновение раздался хруст костей, хлюпанье, чавканье и другие отвратительные звуки. Головы на плечах девушки исчезла, как и шея. Её тело беспомощно обмякло, когда Слендер отпустил его. Оно упало на землю с глухим звуком и больше не двигалось. Из оторванной шеи, брызгаясь фонтаном, лилась кровь.       Я смотрела на всё это, из-за всех сил стараясь закричать, но рот не открывался, как и все остальные части тела продолжали находиться в одном положении. Хотелось плакать, но и слёз не было. Я совсем не управляла телом, только глаза продолжали бегать в разные стороны, будто стараясь не смотреть на эту кровавую картину. Но веки не закрывались, так что не смотреть я не могла. И продолжала видеть всё происходящее потом.       Уилл, в отличие от своей девушки, не сильно кричал, а после того, как голова Виолетты скрылась в пасти Безликого монстра, так вообще замолчал, лишь смотря на то, что осталось от девушки. Монстру, кажется, это не понравилось, и он вектором повернул голову парня в свою сторону. Тогда Уилл, казалось, ожил. По крайней мере, глаза снова наполнились страхом и ужасом, а руки вновь пытались освободить тело от щупальца Слендера. Но это ему не удавалось.       Сленермен обвил парня уже двумя векторами, сдавливая с невероятной мощью. Спустя минуту Уилл уже потерял возможность вздохнуть. Его глаза выкатывались из орбит, а кости легко ломались, словно тонкие ветки, наполняя лес трагичным треском и хрустом, от которого всё сжималось у меня внутри, будто это я сейчас нахожусь в щупальцах у монстра, а не этот бедный парень. Слендер третьим щупальцем сдавливал голову парня. Прокси же наоборот, картина доставляла только удовольствие. Потому что они — психи.       Рёбра, беспомощно теряя опору, разрывали изнутри нежную плоть хозяина и важные внутренние органы. Вся одежда была залита кровью, глазные яблоки жалобно хлюпнув, лопнули, разбрасывая рубиновый белок. Черепная коробка разлетелась на крупные куски, разрезая розовый мозг. Теперь вместо головы у Уилла было отвратительное кровавое месиво из остатков костей, мозга, и ещё не остывшей плоти.       Теперь настала очередь второго парня. Когда безжизненные остатки тела его друга плюхнулись на землю, он медленно поднял голову на Безликого. Убийца был только рад этому и подхватил парня двумя векторами. С ним он церемонился недолго. Одним щупальцем взял две руки, другим — ноги. Потом повернулся в сторону дерева, на котором сидела я. Его «взгляд» был прикован ко мне. Он хотел, чтобы я видела, как нужно убивать. Как убивают профессионалы. И я видела. Он заставил меня это видеть.       Парень увидел меня и не понимал, почему я всё это время сидела на дереве и даже не попыталась помочь. Но, скорее всего, эти мысли быстро выветрились из его головы, и их место заняла лишь только боль. Безликий медленно растягивал конечности жертвы в разные стороны, чтобы она порвалась, как тонкая резинка. И скоро Слендер добился своего. Органы, мясо и кровь полетели во все стороны, превращая поляну в подвал мясника. Месиво попало и на меня. Теперь я тоже была в крови. Только не меня сегодня убьют. Эти убийства были для того, чтобы я научилась убивать.       И вдруг я снова начала чувствовать своё тело. Теперь могла шевелить пальцами, моргать и двигаться. Сейчас я управляла своими ногами и могла слезть с этого дерева, когда захочу, а желала этого сейчас. Но слезть не могла, потому что не было сил.       К глазам подступили слёзы, теперь я наконец, смогла заплакать. Опустив голову, почувствовала, как по лицу ползут горячие солёные струйки. Не очень хотелось, чтобы Безликий и прокси видели, что плачу. Но вообще-то, я имею полное право. Между прочим, только что погибли люди, а я — тоже человек.       Когда, наконец, вдоволь наплакавшись, я слезла с дерева и хотела уйти, меня не пустили. Слендер преградил мне дорогу вектором. На мгновение мне стало страшно, что Безликий и меня убить хочет. Но, подняв голову, я увидела, что рта у него уже нет, и он вновь сталь чуть ниже. Это меня немного успокоило, но ещё больше покоя почувствовала бы дома, в кровати, зная, что родители дома. Но этому не бывать, поэтому обрадует меня и кровать в особняке. Только пусть меня к нему пустят.       — Теперь ты навсегда останешься в этом лесу.