A Chemical Romance

Мой психолог предложил мне это сделать. Ну, мой бывший психолог. С тех пор я не видел его, и в течение долгого времени идея записать свою историю (историю моего брата, я имею в виду) не покидала мои мысли. Я думаю, что это глупая затея, если честно. Я не могу понять, как прошлое, о котором я тоскую, может помочь мне унять боль сейчас. Казалось, проще просто перестать думать об этом на какое-то время. Ради новых отношений, ради новых знакомств... чтобы просто жить новой жизнью. Жизнью со счастливым концом. Но в последнее время я много думал об одном человеке. Его имя — Фрэнк Айеро. Вообще-то я не видел его почти четыре года. Хотел бы я знать, где он живет сейчас, но он переехал, и даже не отвечает на звонки, не говоря уже о том, чтобы оставить мне свой новый адрес. В последний раз я видел Фрэнка когда мы были в его старой квартире, которая становилась все неопрятнее и грязнее в течение последнего месяца. А ведь Фрэнк — человек, помешанный на чистоте. Я спросил его о чем-то. Что-то о моем брате, я действительно не могу вспомнить что; он лишь пожал плечами, глаза будто стали пустыми, и он ушел в свою спальню. Когда он вернулся, в его руках была коробка. Он поставил ее на пол рядом со мной, ничего не сказав. В коробке была подушка, снизу скетчбук, несколько карандашей, мятые футболки и стопка документов. Я взял один документ, развернул его и увидел неаккуратный почерк моего брата. Это был как удар под дых, но я лишь нахмурился и сложил бумаги обратно в коробку. — Ты не хочешь оставить это себе? — спросил я его. Он покачал головой. — Нет смысла. Мое сердце замерло. — Нет смысла? Но ведь… футболки. Они были практически твоими, в любом случае. — Они пахнут… — его предложение оборвалось. Последнее слово должно было быть «им». Я смотрел на коробку с вещами моего брата. Я чувствовал, с каким сожалением Фрэнк посмотрел. — Я не могу взять эти вещи, чувак, — он смотрел на меня, помолчал некоторое время, перед тем как кивнуть и сказать: — Ты должен. Я не хочу их. — Ты не думаешь, что он хотел бы… — я пожал плечами. — Помнишь ведь, каким он был? После этого он больше никогда не говорил мне ни слова. Он просто стоял там, такой молчаливый и нахмурившийся. Я не мог сказать, на что он смотрел, но я думал, что это была небольшая стопка сложенных нот. После нескольких тщетных попыток вытащить еще хоть пару слов из него, я сдался, взял коробку и, посмотрев в глаза Фрэнка, толкнул дверь. Последняя вещь, которую я ему сказал: «Увидимся в субботу». В субботу были похороны. Он не пришел на них. Вот так он действовал, и я очень много думал об этом в последнее время. Когда мой брат умер, разум Фрэнка, казалось, отключился. Он был далеко, отрезан от общества, молчалив. Его усмешка, растягивающиеся розоватые губы, и какой-то озорной блеск кольца в его губе, хитро подмигнув, исчезли. Он не был в палате, когда мой брат умер, он не был даже в больнице. И я думаю, что от этого ему легче делать вид, что ничего никогда не происходило на самом деле. Что он даже никогда не встречал моего брата. Фрэнк больше не мог произносить его имя. Большую часть времени он не мог произнести даже слово по отношению к моему брату. Я видел, как Фрэнк избавляется от этой боли. Я знал его шесть месяцев, но он сумел стать моим близким другом — моим братом. И это было так болезненно очевидно, что он умирал внутри. Он вполне владел собой. Я видел только два раза как он плакал, после того, как умер мой брат. Его упрямое отношение ко всему этому и, вообще, то, что он отказался говорить об этом… Казалось, отказался даже думать об этом. Все это только усугубило ситуацию. Как, черт возьми, он должен был смириться со смертью моего брата, если он отказывался принять тот факт, что это в действительности произошло? Вот почему я пишу это. Я не хочу быть похожим на Фрэнка. Не хочу игнорировать случившееся. Мне нужно отпустить это. Может быть, будет не так больно. Возможно… Возможно, мне будет легче справиться с болью. Я хотел бы найти Фрэнка. Я хотел бы помочь ему найти успокоение.