A Chemical Romance

В день, когда Фрэнк узнал о втором диагнозе Джерарда, тот был на приёме. В то утро Джерард и я долго спорили о Фрэнке. Я думал, что ему нужно сказать. Прошло уже два месяца, и Джерард мог умереть в любую ближайшую неделю. И Фрэнк все еще думал, что Джерард вполне здоров. Последняя вещь, которую я хотел, чтобы Фрэнк узнал, когда Джерард был госпитализирован в последний раз. Джерард хотел сделать это немного позже. — Ты не можешь больше откладывать! — кричал я на него, о чем до сих пор жалею. Ужасно было говорить такие вещи тому, кто умирает. Прошло всего двадцать минут с тех пор, как Джерард ушел, и тут приехал Фрэнк на своем грузовике. Я не просил его приезжать, это не было запланировано. Фрэнк не знал, что Джерард уехал. У меня был шанс, и я использовал его. Этот раз мог быть последним, когда я застал Фрэнка одного, когда Джерард не в силах был помешать мне рассказать новость. — Его здесь нет, — сказал я Фрэнку, когда он пронесся мимо меня на кухне, направляясь в подвал. — А где он? — нахмурился он. — Я должен тебе кое-что сказать. — Он обманывает меня? — нахмурился Фрэнк. Я почти засмеялся, потому что его точка зрения была так нелепа, но я не смеялся, ведь я собирался сказать Фрэнку, что его парень умрёт и, вероятно, очень скоро. — Нет, но… — горло пересохло и слова застряли где-то внутри. — он… Его рак вернулся, Фрэнки. Он моргнул. — Дерьмо. Что, черт возьми? — он схватился за спинку стула, опускаясь. — Это не очень хорошо, — кивнул я, чувствуя ком в горле. Я застыл. Я хотел сказать Фрэнку, что не должен был ему говорить. — В смысле «не очень хорошо»? — Эм. У него осталось два месяца, и это не очень хорошо. Глаза Фрэнка расширились. Какое-то время он молчал. — Когда он… — Ну… Это было два месяца… Два с половиной месяца назад. Его лицо немедленно сменилось с шока на гнев. Я вздрогнул, когда он наклонился вперед на стуле, словно он собирался вскочить, пересекая короткое между нами расстояние, и врезать мне. — Ты имеешь в виду, что ему поставили диагноз два с половиной месяца назад? Я кивнул. Он подорвался, как я и думал тогда, но гнев, казалось, уже рассеивался. — Какого черта он не сказал мне? Мое сердце ныло, потому что я уже жил с этой болью, а теперь я наблюдал, как на моего лучшего друга свалилось то же самое дерьмо, так резко и внезапно, больно. Это больно, потому что я знал, что нет ничего, что я мог бы сделать, чтобы изменить это. Я не мог исправить это; я не мог унять эту боль. Ни мою, ни его. — Он думал, что было бы лучше, если бы ты не знал. — Лучше? — усмехнулся он. Гнев возвращался. Он был словно на американских горках. Мы все прошли через это. Для меня, для родителей и даже для самого Джерарда это было намного проще, потому что у нас было больше времени, чтобы принять это. Недели, месяцы. Для Фрэнка все прошло намного быстрее. Конец был намного ближе. Не конец боли. Конец жизни Джерарда. — Каким образом мое неведение могло бы улучшить ситуацию? Неужели он думал, что было бы лучше, когда я узнал бы, что он умер? Когда я позвал бы его или что угодно, вы бы просто сказали мне, что мой парень, который, как я думал, чертовски здоров, умер?! — Фрэнк чуть ли не падал в обморок, его дыхание потяжелело и сбилось. Он был близок к тому, чтобы заплакать. Это напугало меня. Я никогда не видел Фрэнка плачущим раньше. Я вздохнул. Всё тело будто стало тяжелым. Я хотел затянуть Фрэнка в объятия, но боялся, что он сделает мне больно. Его руки были сжаты в кулаки. — Я не знаю, Фрэнк. Мне жаль. Он просто пытался сделать что-то, что посчитал лучшим… — Он мудак, — выплюнул он, выходя из кухни. У меня не было мотивации спрашивать куда он собирается идти. — Твой брат — ебаный эгоистичный придурок. И я понял, что не могу заступиться за Джерарда, не могу опровергнуть это заявление. Я не мог схватить Фрэнка и сказать ему, что Джерард не эгоист. Потому что Джерард был очень эгоистичным. В ночь, когда Джерарду диагностировали рак во второй раз, Фрэнк пришел к нам домой на ужин. Этот ужин должен был быть своего рода официальным и Фрэнк должен был познакомиться с родителями, хотя он уже виделся с мамой и папой несколько раз, проходя мимо. Обед был неуклюжим, но не потому, что мама и папа не одобрили Фрэнка. Они все еще были в шоке. Перед тем, как Фрэнк пришел, Джерард и я впали в ступор, что также способствовало неловкости ужина. Это началось с простого вопроса: — Вы собираетесь сказать Фрэнку сегодня? Все ругались около пяти минут, но это закончилось прежде, чем Фрэнк вошел с большой улыбкой на лице, которая тогда выглядела так неуместно в семье Уэев. — Это все испортит, Майки! Все! — Джерард кричал на меня. — Я не хочу разрушать это, — его голос стал тише, он все еще рычал на меня, но в его глазах уже были слезы. — Я так сильно люблю его. Я не собираюсь все портить из-за таких глупых вещей, как рак. — Таких глупых вещей, как рак? — усмехнулся я. — Ты умираешь, Джерард! Это не какая-нибудь глупая вещь, которую ты можешь просто отодвинуть на задний план и игнорировать! Он взял какую-то статуэтку с полки и кинул ее прямо мне в голову. У меня до сих пор остался шрам. — Я всего лишь хочу, чтобы мои последние два месяца жизни прошли хорошо, Майки. Боже! Я что, блять, слишком много прошу? Мы долгое время стояли в тишине и кипели от гнева. Было так несправедливо, что Джерард не собирался говорить Фрэнку. Я хотел опять накричать на него. Я хотел сказать ему, что нужно принять чувства Фрэнка во внимание. Что будет лучше, если он узнает сейчас, а не к концу, ведь ему будет так больно; что будет лучше, если он даст время Фрэнку для принятия того факта, что его парень умирает. Но перед тем, как я мог бы сказать хоть что-то из этого, Джерард попросил меня уйти: — Мне нужно переодеться. Фрэнк придет совсем скоро. Я чуть не сказал Фрэнку о раке в ту ночь, когда он уже пришел, а Джерард все еще был внизу, в своей спальне. Но Джерард быстро поднялся, потому что, вероятно, он знал, что я попытался бы что-то сказать, если бы остался с Фрэнком наедине на долгое время. Джерард стоял спиной ко мне, когда они обнялись, и я видел Фрэнка с закрытыми глазами и улыбкой, хотя он вряд ли был осведомлен в том, что на него смотрят, я видел, как он смазано поцеловал моего брата в щеку. И я не набросился внезапно на Фрэнка, говоря о новости. Потому что, если бы я был в положении Джерарда, я бы поступил точно так же. Джерард не хотел рисковать тем, что у них было. Я понимаю его эгоизм.