birds

Ровно в семь часов того вечера я услышала, как Гарри постучался во входную дверь и поднялся наверх, сопровождаемый смехом дедушки. Он ворвался в комнату без стука, поэтому, естественно, я невольно завизжала, стараясь прикрыть руками обнаженную грудь. Слава богу, хоть шорты успела надеть. Он прошёлся глазами по всему моему телу и впился ими в шорты. — Ты их наденешь? Я кивнула. — Бля, да. Выглядишь горячо. — Благодарю, а теперь отвернись, — торопливо сказала я, все еще крепко прижимая руки к груди; он лишь усмехнулся. — Мы опоздаем из-за тебя, Гарри. — Мы не спешим, — со смешком ответил он. — И чего я там у тебя не видел? Отличная грудь, между прочим. Я бы никогда не стала отрицать комплименты на этот счет, потому что сама все прекрасно осознавала. Для девушки моего возраста, моя грудь была крошечной. Я до сих пор покупала бюстгальтеры в отделе для подростков, и парни это замечали. Поэтому слышать, что Гарри Стайлсу нравится моя грудь, было чертовски приятно. — Правда? Он расхаживал по комнате, разглядывая фотографии в рамках и время от времени касаясь их. — Чего? — Я спросила, тебе правда нравится моя грудь? — Она замечательная, — улыбнулся он, бросая на меня лукавый взгляд. — Идеальная, особенно для приставания на улице. Я широко раскрыла глаза, но он только рассмеялся и отвернулся, чтобы я наконец смогла одеться. — Ты выглядишь круто, — небрежно заметила я. На нем было простое белое поло с длинными рукавами и темно-синие шорты, а обувь была не нужна, по всей видимости. Мечта каждой девушки, а не парень. — Очень… миленько. — Миленько? Блять. — Он нахмурился и с презрением посмотрел на свой наряд. — Терпеть не могу миленьких парней. Я улыбнулась. — А мне нравится. — Ну, по тебе видно, — слегка усмехнулся он. — В смысле? — Неважно, детка. — Ухмылка стала шире, и я закатила глаза. — Готова? — Ага. Куда мы идем? — В ресторан. Я стряхнула его руку с себя. — Не будь ребёнком. — Я и не ребёнок, солнышко. Я попрощалась с дедушкой, и Гарри придержал для меня дверь. Едва я оказалась за ней, то получила ощутимый шлепок по заднице. — Можно спросить кое-что? — поинтересовалась я, как только мы влезли в его огромный «ровер». — Валяй. — Чем ты занимаешься зимой? У тебя есть другая работа? — Я работаю преподавателем во Флориде, — улыбнулся он. У меня отвалилась челюсть. — Поверить не могу, что до сих пор не рассказал тебе. — Преподавателем? — недоверчиво переспросила я. — И что ты преподаёшь? — Литературу двадцать первого века. — Всё ты врешь, — покачала я головой, и он снова усмехнулся. — Только голову мне морочишь. — Неправда, солнышко. Моё удостоверение в бардачке, если не веришь. Подумав, я решила, что все-таки верю, откинулась назад и закрыла глаза; он бездумно водил большим пальцем по моему бедру. — А у тебя можно спросить? Я со вздохом кивнула, не открывая глаз. — Конечно. — Почему ты рассталась с прошлым парнем? Мы въехали на переполненную стоянку; он открыл мне дверь и положил руку на нижнюю часть спины, как только мы подошли к парадному входу. — Я просто не хотела никаких отношений больше, — ответила я, пожав плечами. — Мы оба друг от друга устали. Он не сказал ничего больше, и весь оставшийся ужин наша беседа проходила легко и приятно. Ближе к концу он выглядел так, словно его что-то беспокоит, и я про себя предположила, что это как-то связано с тем парнем, зашедшим в ресторан после того, как Гарри заказал десерт. Это был тот самый парень, с которым я говорила тогда на пляже и который вызвал такую неприязнь у Гарри. Он был с кем-то, кого я не знала. И они оба не предвещали ничего хорошего. — Ты нервничаешь, — осторожно заметила я, сделав небольшой глоток воды. — Скажешь, в чем дело, или предложишь самой догадаться? Он усмехнулся. — Ты восхитительная, ты знаешь? И я не нервничаю. — Нервничаешь. — Нет. — Ну я вижу, — пропела я, но тут же нахмурилась, когда он легонько пнул меня под столом. — Больно, вообще-то. Он снова посмотрел на парней, и его лицо мгновенно перекосила яростная гримаса, едва он увидел, что они идут к нашему столику. Его глаза забегали, а эти двое уже стояли около нас. Так близко, что я даже уловила запах одеколона. — Рейчел, да? — Парень, которого я знала, расплылся в улыбке и положил руку мне на плечо. Гарри проследил за ней и сжал челюсть, а я лишь прикусила губу, увидев эти напрягшиеся вены и мышцы. Он явно был взбешен. — Не знал, что ты предпочитаешь такой тип… Окружения. — А я не знал, что ты следишь за ней, — ответил Гарри. Я изо всех сил старалась не захихикать, и Гарри быстро подмигнул мне. — Спокойно, Стайлс, — рассмеялся парень. — Я в два счета могу попросить отца снова арестовать тебя. — Всё ещё прикрываешься своим папочкой? Буду знать. — Не смей оскорблять меня, — прошипел он, хлопнув ладонью по столу. — Мы оба знаем, что ты обманываешь бедную девочку. — Обманываю? — с изумленным смешком переспросил Гарри. — Слушай, говнюк, я больше никого не обманываю. Я развлекаюсь, и ты, кстати, тоже можешь попробовать со своей обдолбанной подружкой. Парень в ужасе отшатнулся, и я прочистила горло, чтобы попытаться всех успокоить. — Эм, — тихо произнесла я, — мы скоро собирались уходить, ребята. Давайте забудем про всё это сегодня? Гарри с надеждой приподнял брови, глядя на парней; оба лишь закатили глаза и наконец-то ушли, оставив нас с Гарри в неудобном молчании. — Имеешь чёртово влияние на парней, — заметил он с наглой усмешкой. — Будто на нас всех действует какое-то заклинание. Я невольно улыбнулась. — Да, зови меня Урсулой, той ведьмой из «Русалочки».

***

— Я, эм… Отлично провел время сегодня, — смущенно сказал Гарри, охватив затылок рукой и почесывая его. — Но я не совсем уверен, как это всё закончить. — Я тоже, — улыбнулась я, касаясь выпавшей пряди волос за плечом. — Просто объятия? Он даже не скрыл своей ухмылки. — Я надеялся на большее. — Не в доме дедушки. Он игриво закатил тёмные глаза, а я наклонилась, чтобы легко поцеловать его; моя рука легла на его ладонь, и он издал тихий стон. — Ты не можешь просто так уйти, — мило надув губы, проворчал он, когда я начала открывать дверь. — Может, отсосёшь мне на заднем дворе? — Ни за что! — Я решительно закачала головой. — Ох, и кстати, я попросила Лиама заменить меня на пару дней. Хочу повидать отца. — Что? Ты уезжаешь? Я кивнула ему, положив руки на раскрытую дверь, а он просто уставился на меня. — Эм, да. На несколько дней. — Но… — Но что? Тебе ведь не нравится общаться со мной вне работы, — грустно улыбнулась я, хотя и не хотела показывать эмоций. Он нахмурился, и я закусила губу. — Ты о чем вообще? Я такого не говорил. — Я сама все вижу. Я вошла в дом, а он последовал за мной, всё ещё хмурый; я достала из холодильника бутылку воды и сделала большой глоток. — Какого черта это значит? — Забудь, — мягко произнесла я. — Просто изо рта вылетело, я не это имела в виду. — Не будь ребенком хоть секунду и скажи, в чём дело, — почти выплюнул он. Мне захотелось плюнуть в ответ. — Нет. — Я уволю тебя. Я широко раскрыла глаза. — Не уволишь. — Уволю, если не скажешь, — усмехнулся он, облокачиваясь на барную стойку. — Или мне отшлепать тебя, чтоб обо всем напомнить? — Н-нет, — заикаясь и медленно отступая, ответила я. — Н-не… — Не надо? — Он вопросительно поднял брови. Его широкие плечи медленно приблизились ко мне, а глаза загорелись как у хищника, загнавшего жертву в угол. Я прижалась спиной к ледяному холодильнику и нижней частью ног почувствовала гладкую холодную сталь; по коже прошлись мурашки. — Не хочешь, чтобы я отшлепал тебя? — Не хочу, — слегка надулась я. — Мне это не нужно. — Неужели? Позволю себе не согласиться. Скажи папочке, в чем дело, иначе я нагну тебя прямо здесь и оставлю на этой миленькой заднице большущий отпечаток ладони. Он обхватил мою промежность рукой и повернул мне голову в другую сторону; моя щека была с силой прижата к холодильнику, а ногти пальцев на ногах впились в кожу, пока Гарри развлекался. — Папочка, — тихо простонала я, слегка покачивая бедрами; он прикусил мое ухо. Его губы накрыли мои, наши языки сплелись, а руки каким-то образом нашли друг друга; за считанные секунды у обоих сбилось дыхание. — Трогай меня, папочка. — Твой дедушка здесь, — ласково напомнил он. — И ты вела себя очень плохо. Пока всё не расскажешь, ничего не будет. Я наконец-то взяла себя в руки и твердо оттолкнула его, сузив глаза. Он только усмехнулся. — Ну не злись, милашка. Просто расскажи мне. — Нет! У меня есть право хранить секреты. — Правда? Поделись одним. — Не… — Скажи, зачем тебе эти птицы на плече, — вдруг потребовал он. Я почувствовала, как у меня пересохло во рту, и из глаз брызнули слезы; я беспомощно оттолкнула его. — Нет, оставь меня в покое. — Да скажи мне, — застонал он. — Нет! — вскрикнула я, топнув ногой, словно ребенок. — Уходи! — Блять, да повзрослей уже! — резко ответил он. — Мои ученики ведут себя куда более рассудительно, а некоторым из них всего лишь ебаных шестнадцать лет! Когда убедишься, что выросла, придешь обратно, окей? С этим прекрасным предложением он хлопнул входной дверью и уехал прочь, оставив в воздухе облако пыли. Какой же мудак. — Всё хорошо? — добродушно спросил дедушка, встав в кухонных дверях. Я медленно выдохнула и улыбнулась. — Да, все в порядке. Просто небольшое разногласие. — Гарри Стайлс, да? — Ага, — вздохнула я, больше обращаясь к себе. — С ним… Нелегко иногда. — Он также на порядок старше тебя. Мои щеки вспыхнули, и я в который раз прикусила губу. — Ну, да. — Осторожней там, Рейч. Этому парню нравятся неприятности. Еще один придурок в моей жизни. Это стало превращаться в тенденцию, на которую мне было плевать. Я поднялась к себе и начала аккуратно складывать одежду; первым делом уложила все теплые свитера, а закончила купальниками. Убив час на сбор вещей и косметики для поездки, я смыла с себя макияж и плюхнулась на кровать; голова разрывалась от сожаления и беспокойства. Наверно, вся эта затея была просто ошибкой. Когда я впервые переспала с Гарри, я всего лишь искала друга. Я хотела кого-то, кому бы я нравилась, а он воспользовался этим и трахнул меня. Теперь я жалела о каждой секунде, проведённой с ним. Каждый раз, когда мы занимались сексом, я знала, что безразлична ему, но в разгар самого действия мне было всё равно. Что-то должно было измениться. Я знала, что всё это было неправильно, поэтому быстро прочла «Отче наш» и помолилась, чтобы Господь был в хорошем расположении духа. Потому что я согрешила. Сильно согрешила.