birds

На следующее утро я проснулась больной и вспотевшей, но удовлетворенной. Гарри почти полностью обвил меня собой, и, хотя мне было душно, я улыбалась, - он остался со мной, несмотря на то, что было уже одиннадцать. - Доброе утро, солнышко, - хрипло произнес он, пару раз прикоснувшись к моей шее влажными губами. Я не успела ответить, как почувствовала, что он раздвигает мне бедра и утыкается в промежность твердой головкой. - Мне больно, - нерешительно запротестовала я, зарываясь в подушку лицом. - Дай мне еще поспать, Гарри. - Можешь просто закрыть глаза, красавица, - усмехнулся он, уткнувшись носом в мое плечо. Из-за просачивающихся сквозь шторы лучей мне неприятно жгло кожу. - Я быстро, я просто видел чертовски возбуждающий сон с твоим участием. Я захныкала в ответ, и он вошел во всю длину, проводя языком длинную влажную полосу от моего плеча до самых скул; его бедра толкались в мои снова и снова. Он не входил слишком глубоко, и толчки были очень небрежными; такой медленный и тяжелый темп заставил меня стонать за считанные секунды. - Ты чертовски теплая, - выдохнул он, беспорядочно целуя меня в уголки губ. - Черт возьми, я так близок. Он резко толкнулся еще несколько раз, затем вышел из меня и кончил на мое бедро, запачкав простыни. - Раздвинь ноги пошире, солнышко, - задыхаясь, приказал он. - Позволишь папочке дать тебе кончить? Я со смешком прикусила губу. - Да, пожалуйста. - Пожалуйста что, маленькая моя? Я хочу услышать. - Пожалуйста, папочка, - тихо попросила я; сонный голос все еще хрипел. - Я вся мокрая сейчас. - Хорошая девочка. Он скользнул под одеяло и опустил голову; простыни задвигались вверх и вниз, и парень проникнул в меня языком, касаясь им каждого вкусного места; о существовании некоторых я даже не подозревала. - Ты так хорошо пахнешь, - прорычал он; его низкий голос вибрировал прямо внутри меня. - Блять, и на вкус даже лучше. - Продолжай, - я тяжело дышала, напрягая бедра. - Пожалуйста, продолжай, папочка, осталось чуть-чуть. Вдруг он остановился и отбросил одеяло в сторону, затем лег на спину и сжал мои бедра над головой. - Я хочу, чтобы кончила мне на лицо, - хрипло объяснил он. - Давай, красавица, сядь папочке на лицо. Я охотно опустилась на него и ухватилась за изголовье кровати, царапая ногтями обшарпанное дерево. - Папочка, - проскулила я, чуть сильнее прижимаясь к его лицу. - Т-твою мать, вот так. Прямо сюда, черт побери. - Нравится, детка? - Он с силой сжал мои бедра. - Тебе нравится кататься на моем лице? Нравится, как папочка перекусывает тобой, а? - Очень, - полупростонала-полухихикнула я. Я кружила бедрами по его лицу, и каждая частичка моего тела трепетала; в голове не осталось ни одной мысли, а его язык касался меня снова и снова. - Мне так хорошо, папочка. - Скажи "Гарри", когда кончишь, - мягко попросил он. - Скажу, - выдохнула я и почти закричала, когда он прижался ртом к моему клитору. - Дерьмо, я уже не могу. - Прямо на мое лицо, малышка, - проворковал он, поглаживая меня. - Я хочу слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. - Г-Гарри, - простонала я; низ живота резко скрутился в миллион узлов. - Гарри, Гарри блять. Гарри усмехнулся. - Громче, детка. - Гарри, - выкрикнула я, сжимая изголовье до побеления костяшек. - Гарри! Все тело мгновенно расслабилось, и узлы быстро развязались; из глаз брызнули слезы и покатились по шее тонким ручьем. - О, о боже мой, - всхлипнула я; Гарри вылизал меня начисто. Будучи полностью удовлетворен, он приподнял меня и помог слезть со своего лица, придерживая мою талию сильными руками; я легла рядом и прижалась к нему. - Мне надо на работу, - осторожно произнесла я, касаясь пальцем его мочки. - Ты можешь остаться, но дедушка скоро придет домой. Он поцеловал меня в макушку и прижал к вспотевшей груди крепче. - Я не хочу, чтобы ты уходила. - Что? - Не хочу, чтобы уходила, говорю. - Но.. Почему? - Ну потому что! С тобой хорошо. Я незаметно улыбнулась в его грудь, и мы оба заснули, крепко переплетенные друг с другом в лучах позднего солнца.

***

Наши отношения изменились в течение пары недель. Мы с Гарри стали проводить все время вместе, и на работе, и дома. Я ужинала с его семьей каждую пятницу и частенько ходила по магазинам с Энн и Джеммой. Гарри изменился тоже. Ему больше не приходилось просить секса так часто, потому что я сама проявляла инициативу, за исключением тех случаев, когда он был пьян или мне хотелось похвалиться новым бельем. Вместо срывания одежды и затаскивания меня во всякие укромные места для быстрого перепихона, он целовал меня в шею и держал за руку; нежные прикосновения вошли в привычку. Сегодняшний день ничем не отличался. Я провела ночь с Гарри (со временем его мама и сестра к этому привыкли) и наутро проснулась от запаха жарящихся яиц и бекона. - Рейчел, - басом пропел Гарри, распахивая дверь и заливая спальню светом. - Вставай, спящая красавица! Мама приготовила тебе завтрак. - Ещё слишком рано, - захныкала я, утыкаясь носом в его подушку. - Почему ты уже встал? Ты никогда рано не встаешь. - Потому что, любимая, сегодня мы идем на экскурсию. - Экскурсию? - я громко застонала. - Куда? - В мой универ, малышка. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Это разбудило меня окончательно. Я уселась прямо и чуть не опрокинула апельсиновый сок Гарри; к счастью, он поймал стакан, и простыни испачкать не вышло. - Ух ты, потише, - улыбнулся он. - Я не могу пойти с тобой! - почти выкрикнула я. Он, казалось, был поражен такой вспышкой, и было интересно наблюдать, как он перестает жевать (у самого полные щеки яичницы) и изумленно смотрит на меня. - Я еще ребенок! Люди увидят и.. - Ох, не глупи, - он закатил глаза. - Я просто скажу всем, что ты прикрываешь меня, или какую-нибудь другую хрень. Притворишься, что заинтересована в процессе обучения. - Но это же неправда. - Кстати, об интересах, - он сделал осторожный жест рукой, а я взяла у него кусочек бекона и откусила половину. - В чем ты будешь специализироваться в колледже, а? В минете, может? У тебя явно талант. Я бросила в него кусочек тоста, и Гарри свалился с кровати. Однако я успела схватить тарелку с едой.