Прощай

Мы калечим жизнь своими безумствами и поро­ками, а потом жалуемся на беды, последовавшие за ними, и говорим, что несчастье заложено в самой при­роде вещей. © Кристиан Боуви

      В очередной вечер кудри парня приобретают розоватый оттенок из-за заходящего солнца. Белое постельное бельё становится более красноватым. Каждый день одно и то же. Комната меняется в цветах, а Гарри также продолжает находиться в коме и врачи не дают никакой гарантии, что он выйдет из неё. Я постепенно схожу с ума, будни начинают больше напоминать временную петлю. Я не могу ни есть, ни спать. Стоит мне закрыть глаза как я вздрагиваю в страхе от ощущения, что Стайлс умер. Воспоминания съедают меня изнутри. Врачи пытаются отправить к психологу, но я не допущу того, чтобы кто-то рылся в моих мозгах. Они ничего не понимают и не поймут. Только Гарри очнётся и все встанет на свои места. Наверное, я не знаю, но уже будет хорошо, если он выживет.       Аккуратно встав, я обхожу комнату и останавливаюсь напротив зеркала. Я сейчас больше напоминаю трупа, нежели человека: исхудавшее, усталое тело, бледная кожа, растрепанные волосы, тёмные круги под глазами. Глядя на себя, я даже неуверен смогу ли дожить до того дня, когда Гарри откроет глаза. Перевожу взгляд на личико парня и в голове тут же происходит наплыв воспоминаний отчего становится дурно. Возвращаюсь назад в кресло и пристально смотрю в окно, надеясь, что в голове появятся какие-нибудь иные мысли не связанные с Гарольдом, но как я не стараюсь, сейчас каждая моя клетка заполнена этим парнем.       В палате начинает скрипеть дверь и я оборачиваюсь на звук. В проёме стоит медсестра с подносом, на котором лежит еда. Она любезно спрашивает буду ли я есть, но я лишь медленно качаю головой ей в ответ. Я даже не помню, когда в последний раз нормально разговаривал. Все сейчас мои диалоги состоят из каких-то непонятных звуков или просто какого-то жеста. Я не хочу ни с кем разговаривать, да и, вообще, кого-либо видеть.       Мой организм требует еды, воды, свежего воздуха, нормального сна, но мозг просто не позволяет мне полноценно сделать что-то из этого. Я истощён. Как морально, так и физически. Из часу в час внутри меня происходит борьба. Даже сейчас тело требует сна хоть какого-то, но все же сна. Я не хочу, я знаю, что я все равно проснусь из-за того, что приснится что-то ужасное… но сейчас верх берёт всё же потребность.       Тело начинает болеть из-за того, что несколько часов сижу в одном положении. Из-за неприятного ощущения, я всё же решаюсь пройти по коридору отделения. Усталые врачи и медсестры периодически проходят мимо меня держа в руках папки или просто бумаги в файлах. Кто-то идёт в палату к пациентам, кто-то к себе в кабинет. На некоторых скамейках сидят родственники больных и небольшое количество из них здесь присутствуют уже не первый день.       В отделении звучит неприятный сигнал, и спустя пару секунд, несколько врачей бегут в палату. Из-за суматохи начавшаяся среди работников больницы, я не сразу понимаю, что те люди в белых халатах бежали в сторону палаты, где лежит Гарри. Страх и мысли о смерти Гарольда сковывают мое тело, но собравшись, с последними силами я направляюсь в сторону двери, где висит табличка с числом «68». Медленно и неуверенно я шагаю по белому кафелю, такое ощущение, что коридор резко становится длиннее и путь до него кажется намного дольше, чем есть на самом деле. Я теряю счёт во времени, складывается чувство, что дорога до заветной двери уже составляет несколько часов, но я надеюсь, что на самом деле это не так.       Ладони вспотели, я это понимаю, когда касаюсь дверной ручки. Открыв дверь, я вижу компанию врачей, которые суетятся возле кровати Стайлса. Тело бросает в дрожь, но я делаю еще пару шагов вовнутрь комнаты и останавливаюсь. Один из докторов называет время смерти и весь мир будто прекращает существовать для меня. Ноги подкашиваются, но я продолжаю стоять. Перед глазами все расплывается. Я не понимаю, что происходит, будто сейчас умерла часть меня, хотя так и есть. Умер не только Гарри, но и я погиб морально. Произошло то, больше чего я боялся в этой жизни.       Чувствую чью-то руку у себя на плече и оборачиваюсь за спину. Сначала я вижу непонятное свечение, но потом разглядываю Гарри, но как это возможно? Быстро поворачиваю голову назад и смотрю на кровать, и вижу мёртвое тело Гарольда. Страх с новой силой сковывает тело. Полупрозрачный силуэт парня вновь появляется передо мной и произносит лишь одно: «Это твоя вина».       В ужасе вздрагиваю. Это всего лишь сон. Разжимаю ручки кресла и с окна, где уже стемнело, перевожу свой взгляд на Стайлса. Он по-прежнему находится без сознания, его грудь едва поднимается при каждом его вдохе, а это означает, что Гарри ещё жив. Вздохнув от переживаний, я кое-как трясущими руками наливаю воды в стакан. Слышу непонятные звуки сзади и из-за неожиданности и страха, сосуд выпадает из моих рук и вдребезги разбивается о пол.       Мысленно проклиная всё на этом свете, я встаю и иду в сторону двери, чтобы попросить убрать осколки. Моё внимание, привлекает постель, парня и посмотрев в ту сторону, я с криком отпрыгиваю назад. Гарольд смотрит на меня своими огромными глазами. Внутри будто оживают бабочки, Гарри вышел из комы. Я готов орать от счастья, но не могу да и нельзя.       Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Я все никак не могу поверить, что он жив, пришёл в сознание. После ещё пары секунд тишины, Гарри едва слышно произносит моё имя. Кивнув, я подхожу к нему поближе.       — Что произошло? — хрипло и неуверенно спрашивает парень.