Сильная девочка

Ванда умирает окончательно, когда крошит в кулаке стальное сердце Альтрона. Из нее как будто вынимают раскаленный стержень гнева, на котором все держалось, и она рассыпается. Мешком оседает на пол, рушится в пустоту бессмысленного мира, в котором больше нет Пьетро. Она приходит в себя на челноке, отчаливающем от обреченного города. Вскакивает на ноги: ей почудилось, что брата больше нет, но это просто не может быть правдой, нет, чепуха, надо его найти, он где-то здесь! Ванда переступает сидящих на полу беженцев, распихивает покрытых копотью, испуганных, тихо плачущих или просто глядящих в пустоту людей. Ванда ищет и находит. Они лежат в до странного похожих позах - ее брат, и тот, второй. На спине, согнув руку в локте и ногу в колене, как будто сорвались с места и бегут куда-то. Оба в крови, с закрытыми глазами, рука того, второго, свесилась и вниз со скамейки и почти касается локтя Пьетро. Ванда падает на колени, лихорадочно ищет пульс - на запястье брата, на шее, на сонной артерии. Ванда тормошит его, приподымает тяжелую голову, подсунув ладонь под затылок, бьет по щекам. Кто-то крепко берет ее за руку чуть пониже локтя, она содрогается от безумной надежды, но это не Пьетро. Тот, второй, оказывается, жив. - Ванда, - шепчет он. - Ну-ка, посмотри на меня, девочка. Он умер. Ничего тут не поделать, его больше нет. Ты слышишь меня? Слышишь? Он медленно кивает, в то время как весь ее мир разлетается на осколки, и они впиваются в глаза, лицо, в разум. Все, что она видит, распадается на кусочки, и из них нельзя собрать цельную картинку: красный платок беженки, черный борт челнока, острые линии Хелликериера. Она падает в ледяную пустоту, и единственное, что ее удерживает, - это жесткие, теплые пальцы, сжавшие ее руку. -Смотри сюда, смотри на меня, - шепчет человек, лежащий на скамейке рядом с ее братом. Она долго смотрит в прищуренные, прозрачные серые глаза. Тот лучник, - вспоминает она, - который втолкнул ее в полуразрушенный дом, прикрывая собой. Как его звали? Бартон, кажется. - Как... это случилось? - спрашивает она. - Он спас меня. Закрыл собой, - шепчет лучник. - Я не успел. - Лучше бы ты умер, а не он! - кричит она, чувствуя, как что-то сухо и болезненно раздирает ее грудь изнутри. Ей хочется, чтобы Бартон отпустил ее руку, и тогда можно будет сделать еще несколько шагов, дойти до борта челнока и перевалиться через него вниз. Но Бартон не отпускает. -Прости. Она пытается выдернуть руку - раз, другой, слышит, как лучник шипит от боли, но он не отпускает. И тогда наконец рыдания подкатывают к ее горлу, так что она еле может дышать. Ванда садится прямо на пол, выкашливая из себя бесслезные спазмы. А тот, кто сжимает ее руку, шепчет: "Чшшш, девочка, я здесь, я держу, держу... - и вдруг длинно, прерывисто вздыхает. Ванда чувствует, что что-то изменилось, но не сразу понимает, что. Пальцы, сжимающие ее руку, постепенно холодеют. Она переводит взгляд с мертвого Пьетро на серое, измученное лицо лучника, - и замечает, что другой рукой он зажимает бок, и ткань костюма под пальцами промокла от крови. - Зацепили меня - хрипит он. - Медиков послал нахрен, думал пустяк. Зря. Сходишь за аптечкой? Или кого-нибудь приведи. Надо остановить кровь. Если правда хочешь, чтобы я умер, просто оставь так, - он то ли кривится, то ли пытается улыбнуться. - Да, да, сейчас, - кивает Ванда, как китайский болванчик, - и только дернувшись встать, понимает, что Бартон все еще держит ее за руку, и она рывком опять сделала ему больно. - Отпусти уже, - говорит Ванда. - Я сейчас Кэпа приведу. На них надвигается громада Хеликерриера, челнок медленно вплывает внутрь летающей крепости, его тень ложится на лицо Бартона, тот закрывает глаза и отпускает Ванду. Но почему-то все то время, пока она расталкивает людей, залезает на скамейку, ищет глазами атлета в нелепом звездно- полосатом костюме, тащит его за руку против потока людей, стремящихся высадиться на авианосец, - все это время она чувствует ниже локтя, памятью кожи, его теплые пальцы. *** Пока Бартона оперируют, Наташа нервно расхаживает по коридору и смолит сигарету за сигаретой, Кэп подпирает стенку, а Ванда просто сидит под дверью, потому что не знает, что ей еще делать. Из одной странной лаборатории по производству мутантов она, как ей кажется, попала в другую. А в общем, не все ли равно? Кроме Бартона у нее больше нет никого.