Сильная девочка

"Кубрик", обещанный Капитаном Америкой ("Можешь звать меня Стив, ведь ты теперь одна из нас, правильно?), оказался небольшой уютной каютой с окошком, выходящим в небо, стенным шкафом, рабочим столиком и откидной койкой. Она спала, потом сходила в туалет и дальше лежала, уставившись в потолок. Ей было никак. Не хотелось двигаться, непонятно было, как зашнуровать ботинки, куда отсюда выйти, куда идти. Металл со всех сторон давил, нависал - ей казалось, что она задыхается. Когда динамик сказал незнакомым голосом: "Ванда Максимов, подымитесь, пожалуйста, в командный пункт к Николасу Фьюри и Марии Хилл", она сначала даже не поняла, что это к ней обращаются. *** - Итак, если ты хочешь присоединиться к команде Мстителей... - Я не хочу. Я не знаю. Агент Бартон сказал мне там, в доме... - В каком доме? - В Заковии, в городе. Он сказал мне: если ступишь за порог, добро пожаловать в Мстители. Фьюри потер висок. -Ах, Бартон. Он у нас, я смотрю, превращается в специалиста по кадрам. У него всего была склонность высматривать в людях то, чем они могли бы стать. Иногда мне кажется, Ванда, что он видит людей не тем дерьмом, какие они есть, а такими, какими их задумывал кто-то там, наверху. Если он есть, то Бартон ближе всех нас к нему. Он же снайпер, это почти как ангел - иногда хранитель, иногда - истребитель - Фьюри усмехнулся. - А вы сами, Ванда. Чего вы хотите? - мягко спросила Мария. - Мне все равно. Мне просто некуда идти. - Но вы готовы сотрудничать? Дверь переговорки тихо открылась, внутрь зашел Бартон. - Опаздываете, Клинт, - нахмурился Ник. - Извините, сэр, мне как раз меняли перевязку. - он неловко сел, осторожно откинулся на спинку кресла, пытаясь найти удобное положение и поморщился, украдкой коснувшись ладонью бока. - Бартон, может быть вы объясните мисс Максимов, чем мы тут занимаемся в Щ.И.Т.? Что ей понадобится делать. Что ей делать не понадобится. И чем мы вообще отличаемся от ГИДРы. Ванда вздрогнула. Сколько она себя помнила, они с Пьетро были сами за себя. Лица родителей стерлись из памяти. Кажется, у папы были светлые волосы, да. Светлые волосы в пыли и крови, из под рухнувшего перекрытия виден только затылок - вот и все, что она помнит о папе. А о доме? Старенький телевизор и лото, в которое они с родителями играли по воскресеньям. Потом гражданская война и блокада - кто начал все это? Одни говорили о специально обученных группах диверсантов, другие именовали их гордым именем повстанцы, но проблемы обычных людей не волновали ни тех ни других. Начинается голод. Папа ловит голубей и крыс, и они варят их в кастрюльке на керосиновом примусе. Дождевую воду они собирают в бак на крыше, водопровод тоже не работает. Потом начались обстрелы и постоянный страх. Кольцо вокруг города сжималось. Как правило, они отсиживались в подвале свое старенькой пятиэтажки, но иногда не успевали добежать - обстрелы начинались внезапно, никаких сирен тревоги. Снаряд разнес два этажа их дома, включая половину их квартиры. Второй пробил стену, но не разорвался. Двое детей, скорчившихся под кроватью, долго боялись шевельнуться. Как будто стальная болванка с надписью STARK INDUSTRIES могла взорваться от шороха. Эта надпись часто снилась ей в кошмарных снах, когда они спали в развалинах, потом в палатке в ооновском лагере беженцев. Такие сны придавали Ванде сил. Ничего странного в этом нет. Гнев - лучший стимулятор для выживания. А гнева в ней было столько, что казалось, дай ему волю, и он раскаленной лавой зальет все вокруг. Они с Пьетро учили английский и мечтали приехать в Нью-Йорк и перерезать Старку глотку. Разнести к черту "проклятый запад" - за высокотехнологичные снаряды Старка, за все, о чем всю жизнь слышали по телевизору, хотя и не видели своими глазами. Должна же быть в жизни хоть какая-то цель. Там, в лагере беженцев, они и попали в поле зрения агентов ГИДРы. Двое озлобленных, живучих и умных подростков, готовых на все. Даже на участие в жутких экспериментах с вирусами, о которых Ванда до сих пор предпочитала не вспоминать лишнего, но флешбеки накатывали неожиданно. У Мирослава просто взорвалась голова. То что осталось от Биляны через 2 дня после инъекции, мало напоминало человека. Ванда поняла, что дрожит. Из 20 детей - Первой Фазы Эксперимента, как это называли в ГИДРЕ - выжили только они с Пьетро. Она привыкла, что их считают живым оружием, считала это нормальным и даже гордилась этим. А сейчас? Кто она сейчас для этих людей? По крайней мере, у них есть одно большое отличие от ГИДРЫ. Там ее никто не спрашивал о том, чего она хочет. - Ванда, - мягко говорит Бартон. - Она не заметила, как он оказался рядом. Он берет ее за руку - не как тогда, на челноке, а осторожно, большим пальцем касаясь внутренней стороны ладони, а четырьмя - накрывая тыльную сторону. Их взгляды встречаются - и у Ванды перехватывает дух. Потому что в серых глазах - понимание. Понимание всего, что она пережила, - так может смотреть только тот, кто видел войну и терял близких, терял себя. Ванде для этого не надо лезть в его разум. Понимание проскакивает между ними непонятным образом, как искра по воздуху. Так распознают друг друга побывавшие в аду. - Ванда, я расскажу тебе, чем мы занимаемся. И ты сама решишь, подходит тебе это или нет, - говорит он, усаживаясь рядом с ней. Бартон достает из внутреннего кармана куртки небольшой планшет, включает его. -Где-то здесь у меня были фотографии. Если не захочешь смотреть - скажи. Она кивает. - Теракт на дискотеке в Тель-Авиве - у них был выпускной в школе, понимаешь. И эти ублюдки... двое исламских смертников... взорвались в толпе детей, - у Бартона дергается щека. - Последствия химической атаки в Пакистане. - Захват заложников в Нью-Йорке. -Взрыв дома в Лондоне. Ванда застывает. Старая панельная пятиэтажка чем-то похожа на их дом в Заковии. Здание как будто срезано ножом - половины дома нету, а оставшаяся выглядит дико, как разобранный кукольный домик. Внутренности квартир - все эти уцелевшие кровати, шкафчики, занавески - выглядят почти бесстыдно, как мертвое оголенное тело. На переднем плане перед домом лежат непонятно как уцелевшие женские сапожки. - Как у нас, - шепчет Ванда. - Как везде, - шепчет Бартон. - Вот это - я ненавижу. Везде. Ради гребанной религии или гребанных денег, или гребанной политики. Чтобы запугать или добиться своей цели, или просто из страсти разрушать. Вот это. Я. Ненавижу. И с этим мы воюем, Ванда. Как можем. Иногда, по сути, делая то же самое, что и террористы, потому что невозможно спуститься в ад и не запачкаться по дороге. Грязная работенка. Но это моя работа, и больше ее никто не сделает. Выбор у меня простой - или беречь свои чистые руки, или лезть по горло в кровь, чтобы сделать этот мир немного лучше. Если я не возьмусь за это дело, будет только хуже. И я делаю свою работу, пока живой. И убитые мной люди не приходят ко мне во сне, Ванда. Ко мне приходят только те, которых я не спас. Он выключает экран, прячет планшет в карман и некоторое время молчит. - Зачем ты держишь у себя эти фотографии? - спрашивает Ванда. - Это те случаи, когда я провалился. - А те, когда нет? -Их не показывают по телевизору и не выкладывают фото в интернете, - слегка улыбается Бартон, уже контролирующий свое лицо. - Это... трудно? -Не знаю. Я привык. Пока не попробуешь, не узнаешь, что именно в этой работе тебе будет трудно. - А чего ты больше всего боишься? Бартон застывает и долго не отвечает. -Наверное, - неохотно признается он, - однажды понять, что я ничем не отличаюсь от тех, по кому стреляю. - Ванда, - говорит он. - Ты можешь нам помочь? Тебе не обязательно для этого придется убивать людей, хотя может быть, и придется. Выбор за тобой. Ты можешь принести много пользы и без того, чтобы быть полевым агентом. Начни с информации о ГИДРЕ. Тебе надо все рассказать Николасу. Твои суперспособности... Разреши нашим ученым изучить тебя. Но помни - ты не супероружие, понимаешь? Ты человек. Выбор всегда за тобой. Каждый раз выбор только за тобой. - Черт, курить хочется, можно? - спрашивает он. - Ванда кивает, он зажигает сигарету и затягивается. - А если захочешь, ты сможешь работать и в поле, когда будешь готова. С твоими способностями, девочка, ты сможешь многое. Больше чем я. Ванда думает и наконец говорит. - Я хочу быть, как ты. Фьюри давится хмыканьем и ничего не говорит. Мария бросает на Ванду быстрый проницательный взгляд. Бартон осторожно тянется провести рукой по ее волосам - его ладонь пахнет табаком и больницей. -Ты будешь - как ты, Ванда. Единственная в своем роде. Оставляю тебя Фьюри, расскажи ему все про ГИДРУ. И ничего не бойся. Ты у своих. А сейчас мне надо идти, я и так провалялся в больнице почти сутки. - У тебя швы не разойдутся, герой? - спрашивает Фьюри. - Куда бежишь? - Ну, я не назвал бы это "бежишь" - хмыкает Бартон. - Так, жалобно хромаешь. По плану, - он достает из кармана наручные часы на пластиковом браслете - через полчаса я устраиваю своим мальцам тренировку на ярусе Дельта минус 6, Ник, позаботьтесь закрыть страйкбольный зал, чтобы никто не сунулся. Давно моих поганцев никто не гонял. -Мальцам? - переспрашивает Ванда. - Я вообще-то командир отряда снайперов, которые прикрывают жопу нашим супергероям, - говорит Бартон. - Если бы я умел только из лука стрелять и резать глотки, Фьюри давно бы выбросил меня на помойку. Ванда вздрагивает. А ее не выбросят на мусорку, не ликвидируют, как опасное оружие? - Все шутишь, - ворчит Фьюри, - такого выброси на помойку - ты ж вернешься, да еще что-нибудь в зубах с помойки притащишь. Например, девушку со сверхспособностями, которая плавит металл взглядом и знает все про ГИДРУ. Ванда, не обращай внимания, у нас у всех дурное чувство юмора. - О, я заметила, - Ванда выдыхает и откидывается на спинку кресла. - Впрочем, у ребят из ГИДРЫ не было и такого, так что уже прогресс. Бартон довольно улыбается, непонятно чему, но эта улыбка на секунду не то что бы согревает Ванду - просто окутывает каким-то незнакомым чувством, которое она затрудняется назвать. Наверное, это чувство безопасности. - Придется тебе перенести свою тренировку, - говорит Фьюри. - Через полчаса мы садимся в Атлантический океан. Совет решил, что угроза миновала, и нечего держать нас в небе. -Нам же сесть на воду проще чем тебе на унитаз, - возражает Бартон. - Пускай ребята потренируются, это им не помешает. - Ничего не могу сделать, - правила безопасности для всех одинаковы. - В момент взлета - посадки всем надо быть на своих местах согласно штатному расписанию. -Окей, - Бартон тянется за рацией, - сейчас перенесу. Услуга за услугу, Фьюри, раз я сегодня такой послушный. Отдай мне Ванду на часок, я проведу ей экскурсию по кораблю. Все равно ты же сейчас отчалишь в рубку - там твое место по штатному расписанию, - скалится он. - Забирай, - говорит Фьюри. - Мисс Максимов... -Ванда, - поправляет она. - Можете называть меня по имени. -Ванда, после посадки, я жду вас в этой же переговорке, побеседуем о ГИДРЕ. *** - Идем, - говорит Бартон. - Он тащит ее за руку по нескончаемым коридорам, коротко рассказывая, - Здесь у нас жилые каюты. Тут - пищеблок. Внизу, на уровне Дельта минус 6 - тиры, страйбольный и тренировочный зал, оружейки. Под ними - уровень двигателей и вооружения. - Слишком быстро, - говорит Ванда. - Это как-то не похоже на экскурсию. Я же не запомню. - А тебе и не надо, - он поворачивается к ней, губы вздрагивают, пытаясь сдержать улыбку, но его выдают смеющиеся глаза. - Я тебе карту коридоров потом в планшет закачаю. -В планшет? - У меня есть с собой свой, не на рабочем же порнуху смотреть, - смеется он. -Я его оставлю тебе, развлекайся, а то на Хелликерриере можно сойти с ума от скуки, если ты не тренируешься и не гоняешь молодняк. Наверное, у тебя тоже будут какие-то тренировки, не знаю, как вас, сверхлюдей, там учат. Но свободного времени останется - уйма. Порнуху я сотру, даже не надейся, еще не хватало развращать молоденьких девочек. Закачаю "Кунг-фу Панда", тебе в самый раз. Ванда чувствует, что с лицом у нее происходит что-то странное, и только потом понимает, что это улыбка. - Так, пришли, - они останавливаются в каком-то темном тупике, где мало ламп и почти нет людей. - Внимание экипажу и пассажирам, - говорит динамик у них над головой. - Занять свои места и приготовиться к посадке. Через 10 минут мы садимся на воду, повторяю, всем занять свои места согласно штатному расписанию. - О ччерт, у нас мало времени, - Бартон, коротко оглянувшись по сторонам, достает из кармана складной нож.