Мёртвое Солнце

Расскажи мне, как умирал твой бог. Поведай о том, как ты взахлёб рыдал, когда он практически умирал у тебя на руках. - Что-то случилось? - Нет. Это почти то же самое, что осколочный снаряд под рёбра с большим выбросом адреналина в кровь. Сначала ты совершенно потерян во всей этой какофонии того, что происходит вокруг тебя, но потом на смену этой благодатной потерянности приходит жгучая боль. Такая, что прожигает лёгкие. Осознание. - Но я же вижу, что что-то случилось. Тяжёлый вздох и сдержанные рычания сквозь зубы. - Не трогай его сейчас, Астория, наша девочка перебесится и всё будет как обычно – спокойно сказал Блейз, сложив руки на груди и безмятежно рассматривая пол. Что случилось с тобой, когда ты позволил ебучей слабости застрять у тебя в груди? Что надломилось в тебе? Что не позволяет оставаться циничным и гордым аристократическим дерьмом? Почему какие-то херовые потери меняют всё, что только можно? Почему? Астория не настолько тупа, чтобы понять, что к Малфою сейчас лучше не лезть. Вы сейчас в гостиной Слизерина и это нисколько не прибавляет уверенности в том, что скоро всё станет как обычно. Пока Астория думает, что ты просто немного устал, а Блейз – что у тебя критические дни, ты всё сильнее запираешься в себе, оставляя только оболочку. Это как та волшебная безделушка из твоего детства, которую ты назвал «Мистер Драко Малфой» Ты сейчас точно такая же тряпичная кукольная безделушка. Игрушечный Мистер Драко Малфой к Вашим услугам, сэр Мне-Неважно-Как-Вас-Зовут. Вдох. И от момента когда: «Это всего лишь ёбаный сон» до: «Это не может быть сном», примерно жизнь ценою в секунды. Выдох. И от времени, когда: «Сын, ты - наследник рода Малфоев и наша гордость» до «Ты – жалкое посмешище, которое даже не достойно называться моим сыном, ты оскверняешь наш род», слёзы мамы и долгие терзания длинною в несколько жизней. Но он сам его осквернил. Эта сволочь, которая сделала Драко подарок, когда отреклась от него. Отец, обожествлённый твоими собственными иллюзиями. Вы оба смешались с грязью, но, почему-то во всём виноват ты. Чуешь подвох? - Предательство. – Это вырвалось случайно. Драко даже не понял, было ли это сказано вслух, но повёрнутые к нему головы Блейза и Астории дали понять, что он всё-таки сказал это. Малфой закусил левую щёку со всей силы так, что на язык почувствовался металлический привкус. Зачем. Ты. Сказал. Вслух? Астория приподняла бровь, открывая рот, будто собираясь что-то сказать, но послышался глухой пинок Блейза, который знал. Блейза, который знал. Который всегда, мать вашу, знал. Твоё солнце потухло, а божество пало, было заточено тобою же самим в преисподнюю, так низко, как пасть было почти невозможно. За предательство. Малфои ненавидят предательство. Он отрёкся – ты принял эту данность как приговор к новой жизни, где твоё божество – это ты сам. Но почему то от этого не легче. Тряпичная куколка Драко Малфой. Мистер Драко, вас к телефону, нет, именно того, кто потасканная ненужная кукла, пожалуйста. А разницы уже нет. - Драко. Драко – это дракон. Гордый несломляемый дракон, который держит верх над преградами, над врагами, над равными себе. - Драко Малфой. Малфои – это старинный род аристократов, который славится, возможно, на весь мир, выходя за рамки Магической Британии. Это так, к сведению. Просто для сравнения того, как низко сейчас валяется некогда могучий дракон. - Да что с тобой? - Всё в порядке. Её пение, дрожащее тело. Дрожащее под ним, принадлежащие только ему. Было отобрано точно так же как конфетка у младенца. Только боль от этого несоизмерима ни с чем. Потеря близкого человека, который раньше казался грязью, которую ты обходил стороной и потеря дерьма, которое ты доселе считал своим идолом. Одинаково ужасные потери. Её пение. Такое протяжное и нежное, что впору сойти с ума. Она пела что-то на французском о любви. Любовь и французы – два тесно связанных понятия, которые она украшала своим прекрасным голосом. Драко не знал французского, но был уверен, что пела она чём-то чистом и неподдельном, потому что о чём другом петь таким голосом просто невозможно. А когда она заканчивала петь, подходила к нему и шептала на том же блядском французском: «Мой ангел» и это звучало так сладко и неправильно, что хотелось посмотреть ей в глаза таким взглядом, чтобы она поняла, что это ложь и что единственный ангел здесь – это она. Такая же кристально чистая как её голос. Что она сделала с тобой? Каким образом она так ловко меняла тебя в те моменты, когда вы были вместе? Она сделала тебя таким другим. Она научила тебя чувствовать. - Вы слышали последние новости о том, что французская команда по квиддичу прошла в четвертьфинал. Ничего себе тихони. Никто не ожидал такого от них. – Блейз хоть как-то старался нарушить тишину. - Французы вообще последнее время меня удивляют. Помните тех девушек из Шармбатона? Так вот… - Заткнись, Астория – рявкнул Драко, сжимаясь всем телом так, что в руках начала ощущаться мелкая дрожь и заходили желваки. - Эй, да что с тобой? - Замолчите и больше никогда не говорите при мне об этих блядских французах. В считаные секунды, Драко почувствовал, как всё в нём ощетинилось, почти физически. Волосы мгновенно взъерошились, и рубашка случайным образом вылезла наружу. Чудесное свойство моментального гнева. Астория испугано уставилась на Малфоя и выдавила что-то вроде: «Ладно» - Дорогуша, нам нужно тебя покинуть. Кажется, намечается сопливый мужской разговор по душам, – многозначительно сказал Блейз, подталкивая её встать и пойти в спальню – а ты, ненавистник французов, готовься к серьёзному раскаянию, ты будешь исповедоваться отцу Забини. Весёлости у этого говнюка хоть отбавляй. Астория быстро ускакала в спальню, а Блейз, подхватив Драко под руку, потащил его к выходу из гостиной. Мистер Драко Малфой, вас тащат в непонятном направлении. Мистер Тряпичный Драко Малфой. Тысяча лет прошло с того момента когда всё было хорошо, а, может быть, и целая вечность. - Чтобы ты не задавал лишних вопросов, я тащу тебя на кухню, что бы забрать там бутылочку огневиски, – учтиво произнёс Забини, почти волоча Малфоя по полу. Тот же в свою очередь почувствовал, как в голове всё сжималось, а в глазах начало темнеть. У неё такое прекрасное тело. Совершенное в своей несовершенности. Худое, но такое красивое. Её выступающие ключицы и острые колени, изящные руки. Её нежные руки с тонкими запястьями. Дышать почему-то стало тяжелее. А перед глазами начали появляться чёрные пятна, которые становились всё больше и больше, что ничего, кроме того, как рухнуть на пол, было сделать невозможно. Послышался глухой звук падающего тела. - Драко, да что же с тобой? – Прошептал Блейз, склонившись над ним и внимательно разглядывая лицо с прикрытыми веками – Неужели уже в обмороки падаешь, нервная ты наша? Её волосы, которые вечно походили на спутанный клубок, но удивительно мягкие. Она постоянно пыталась их зачёсывать, чтобы они не торчали во все стороны, но никак не получалось. Но Малфою это нравилось, эти её вечно торчащие в разные стороны волосы. Их хотелось гладить. Целую вечность. Они пахли чем-то нужным для его лёгких. Для него самого. Блейз начал энергично хлопать Драко по щекам, чтобы тот пришёл в сознание, что получилось успешно. - Что, блять, с тобой происходит? – Тихо спросил Забини, с напором глядя в глаза друга. – Неужели это из-за той гриффиндорской шлюхи? Она ангел. - Из-за ангела, – прошептал Малфой, прикрывая глаза. Столько блядской боли, что впору сойти с ума, столько натиска и непрерывных метаний, что хочется умереть, потому что не осталось никакого желания хоть как-то существовать. - Из-за моего бога, - всё тише и тише – мёртвого как потухшая звезда. Ещё эти чёртовы французские песни. Блейз уже перестал его понимать. Но не считать за сумасшедшего, нет. - Сейчас мы идём на кухню, и ты мне всё расскажешь под бутылочку огневиски. Малфой кивнул, медленно поднимаясь на ноги и поправляя рубашку. Он был готов поспорить, что в голове Забини вертится одна единственная мысль: «Что же с тобой сотворила эта ебучая потаскуха?» Действительно. Что с тобой сотворил твой персональный ангел, и что сотворило с тобой твоё мёртвое солнце? Драко был уверен, что Блейз всё прекрасно понимает, ведь он почти всё знал, но в Драко горело убеждение, что некоторые вещи даже ему самому следует забыть, но сейчас Мафлой не собирался молчать. Он выплюнет всё это наружу и опустошится. Тогда он точно будет Мистером Тряпичный Драко Малфой. Такой пустой и отчуждённый, что никогда больше не сможет полюбить. Он совершил подобную ошибку, расплачивается. По сей час. Забини понял, что нужно сбавить темп, потому что друг шёл, покачиваясь из стороны в сторону и периодически прикрывая глаза. Он устал. - Когда ты последний раз ел? – Спросил Блейз, поворачиваясь лицом к Малфоя и внимательно всматриваясь в пустые и как будто выцветшие глаза. - На той неделе, в субботу, - ответ послышался таким тихим, что Забини едва расслышал. - Но сегодня же уже четверг. Ты хоть понимаешь, что так и с голода умереть можно? Скажи мне, ты вообще думаешь, что может произойти? – Он помолчал мгновение. – Ты выпивал? - С того четверга – ни капли. И появилось сразу такое ощущение странное, будто за шиворот налили ледяную воду. Многие называют это ощущение вторым дыханием или тягой к жизни. - Я хотел покончить с собой, – внезапно произнёс Малфой, внимательно наблюдая за медленно разворачивающимся затылком друга. - Что, прости? Только не говори, что ты сейчас серьёзно. Драко промолчал, продолжая свой путь, слегка покачиваясь. - О, Господи, - прошептал Забини. – И как давно это с тобой твориться? - Всё началось две недели назад, тогда я и понял, что жить я не хочу, но она меня спасла. Ты бы видел, как она рыдала и ползала около меня, она говорила, что всё, что она делает, для моего же блага. – Малфой замолчал, остановившись. – Но самое страшное, Блейз, это то, что она сказала, что любит меня. И это звучало так глубоко и искренне, что я понял одну вещь – теперь я точно не хочу жить. Драко бы заплакал, правда, заплакал, если бы эта неощутимая ледяная вода окатила его немного сильнее. - Блейз, я не могу больше идти. - Ну, что же ты, нужно дойти до кухни и взять еды. Давай, ещё немного осталось, - сказал Забини и, закинув руку Малфоя себе на шею, двинулся медленным шагами к кухне. И почему то в этот момент повисла тишина. Либо Блейз понял, что друг сейчас слишком слаб, либо оба догадались, что именно в эти мгновения лучше молчать. - Я лучше пойду в спальню. - Ты серьёзно? Мы ведь почти дошли. - Блейз, я пойду в спальню, принеси мне еды туда, прошу. – Малфой. Гордый аристократичный циник еле стоит на ногах и умоляет принести еды. Забини, смерив Драко взглядом и задав самому себе вопрос: «Дойдёт или нет?», сделал вывод, что дойдёт. Тяжело вздохнул и молча удалился в темноту и оставил друга у холодной мраморной стены. Десять тысяч осколочных снарядов и тонны адреналина. Ебучее осознание. Мой ангел, мой милый ангел, пой мне на французском. Пожалуйста. Пой. Тело, волосы, мёртвые боги, потухшие звёзды, французы, похищенное счастье, ключицы, запястья, падшие ангелы и не очень. Мраморная стена, каменный пол. Когда она читала, а в окно светило солнце, она морщила свой вздёрнутый носик, а её волосы переливались оттенками золотого, и в тот момент мир казался таким прекрасным, что даже не верилось, что всё это происходит наяву. Падение и глухой звук падающего тела. Мир казался таким ужасным в этот момент, что хотелось верить в то, что всё это сон. Из глубины коридора послышались тихие постукивания обуви на плоской подошве. Она обычно носила такую обувь, которая глупая такая, маггловская. Она называла её кроссовками или что-то вроде этого. Фигура, вышедшая из темноты быстро подбежала к лежащему на полу Малфою. Снова слабое ощущение, которое обычно называют тягой к жизни или вторым дыханием. - Грейнджер, снова ты. Уйди из моей жизни. Уйди, Грейнджер. Ты всё сломала. Я так тебя ненавижу.