Пандородрабблы

      Джек лениво сползал в ничто, улыбаясь и сверкая травянистой зеленью глаз и вдетых в уши серег. Сходил с ума - добровольно и охотно. Лихорадочно искал лазейки, чтобы прийти к Ней. Не с пустыми руками, естественно. Всего мира - этого старого, местами надоевшего, а местами непознаного мира - было бы мало, но что может быть лучше такого подарка для той, которую этот мир отвергал?       "Я обещаю, слышишь, обещаю..." - невнятно шептал Джек в подушку, ворочаясь и путаясь в собственных, ставших слишком длинными, золотых волосах.       Менялись сезоны, менялись люди, только не он - только не Джек.       Глен смотрел на его такие искренние кривляния всепонимающим бездонным взглядом, но все так же видел прозрачную безмятежность водной глади. Он не мог разгадать намерений своего смеющегося, невероятно легкого как бы друга. Зато мог разглядеть его несомненное безумие.       Все чаще Беззариус заговаривался и упоминал Лейси кстати и некстати. У незнающего человека могло бы создаться впечатление, что та сидит в соседней комнате и может вот-вот забежать, смеясь и танцуя. Даже Глену иногда так казалось, но он вовремя себя одергивал.       - Смотри, я собрал новые часы, Лейси понравится! Ты придумаешь для них новую мелодию? - с широко раскрытыми невинными глазами вопрошал Джек, тыча циферблатом часов в лицо Глена. Тот супил брови и молчал. А на следующий день мог найти части этих часов под ближайшим деревом. Джек же, как ни в чем не бывало, продолжал напевать свою назойливую песню.       Джек сходил с ума... И в этом Глен его слишком понимал.