Саркофаг

      Цилиндр замка нехотя сдвинулся по часовой стрелке меньше, чем на десятую долю дюйма, отмычка тут же замерла и осторожно вернула его в исходное положение. Спустя мгновение цилиндр двинулся против часовой, а в верхнюю часть скважины нырнул до блеска отполированный крючок. Штифты недолго колебались под умелым давлением, сопротивляться ему они были не в силах. Вскоре все они: и верхние, и нижние – встали на место, после чего цилиндр мягко щелкнул и повернулся до упора. Готово.       Человек в капюшоне усмехнулся и вынул изо рта запасную отмычку, которую держал там, на случай если первая сломается. Он выпрямился, смазал дверные петли заранее приготовленным маслом и отправил потрепанный воровской набор обратно в походный мешок. Наемника звали Дальгер Келрон, и он не был вором, хотя сегодня собирался кое-что украсть.       Выждав пару минут, Дальгер осторожно открыл дверь, проворно перешагнул натянутую в дверном проеме веревку и бесшумно скользнул внутрь. Часовых в темной полупустой комнате не оказалось, видимо вся надежда на охрану приходилась на хлипкий замок, да бесхитростную ловушку. Вероятно, задень он ее, раздавшийся в подземелье грохот, услышали бы даже глухие. Оглядевшись, Дальгер отыскал засов и надежно запер входную дверь изнутри.       Обдумывая свои дальнейшие действия, он медленно и бесшумно продвигался по плохо освещенному каменному коридору, тщательным образом обыскивая попадавшиеся по пути крохотные комнатки. Келрон не искал наживы, просто он не любил «белых пятен на карте» и не хотел, чтобы в самый неподходящий момент враги атаковали его со спины.       Позади осталось немало комнат, когда постепенно расширявшийся коридор вывел Дальгера ко входу в просторную пещеру. Его тонкий слух уловил глухие голоса, доносившиеся из её глубины, а потому он предусмотрительно замедлил шаг и пригнулся раньше, чем кто-либо смог его заметить. Пользуясь прикрытием темноты, он спрятался за большим валуном в нише недалеко от входа, выбрал удобную для обзора точку, лег на живот и принялся наблюдать. Прежде, чем очертя голову бросаться в бой, необходимо было как следует рассмотреть поле битвы. В том, что битва будет, Келрон не сомневался: бойня входила в контракт.       Он брался за такие дела нечасто, только когда хорошо платили. Недобро ухмыльнувшись, Дальгер вспомнил блестящее, лоснящееся от жира и пота лицо крикливого лорда, который обещал три тысячи золотых за побрякушку и еще две за то, чтобы «ни один недобитый ублюдок не выполз из той проклятой пещеры», и достал флягу с вином, жалованную ему этим богатеем. Вытащив пробку, Дальгер оценивающе понюхал горлышко и сделал пару долгих глотков – эльфийское.       Дальний предок его был полуэльфом и вопреки тому, что эльфийская кровь необратимо вымывалась несколькими поколениями людей, в жилах Дальгера она кипела с первозданной силой. Об этом говорило все: его врожденные ловкость и гибкость, выносливость, отменные зрение и слух, бледная кожа, золотая грива волос, по-девичьи тонкие черты лица и удивительные, неестественно светлые голубые глаза. Однако впечатление хрупкости, которое внушал этот облик, было обманчивым, за ним скрывалось очень опасное, смертоносное существо. В тонких пальцах таилась сила, в изящной линии рта – жестокость, а глаза умели пылать яростью и страстью, присущей лишь прирожденным убийцам.       Сейчас его глаза были холодны. Взгляд Дальгера скользил по пещере, привычно отмечая все, что могло сыграть свою роль в предстоящей схватке: он видел взрывную руну, нанесенную на пол прямо перед самым входом, крупные куски породы, за которыми можно будет спрятаться, пять лежаков у костра и лишь четверых сидящих на них людей. Три воина и маг, судя по экипировке, оживленно обсуждали что-то и передавали по кругу чарку с выпивкой. Но главное, в дальнем углу пещеры он видел свою цель – массивный металлический саркофаг, установленный вертикально. «Необычно, но, – Дальгер пожал плечами, – тем проще его вскрыть».       Он снова отпил из фляги и задумчиво постучал кончиками пальцев по древку своего лука. Даже несмотря на отсутствующего, а значит потенциально опасного пятого стража, он мог бы покончить с этим делом довольно быстро. Но Келрона уже охватило хорошо знакомое ему возбуждение, возникающее перед схваткой: его тело напряглось, сердце билось быстрей, а зрачки расширились, как у дикой кошки, готовящейся к броску. Выпустить четыре стрелы, спокойно дождаться пока на шум появится пятый, и отправить его вслед за друзьями? Белые зубы обнажились в жестокой усмешке – слишком просто, слишком скучно.       Он отложил лук в сторону, снял колчан и тихонько скинул походный мешок с плеч. Когда Дальгер покинул свое укрытие, зубы его крепко сжимали кинжал, левая рука короткий меч, а правая – дым-палку. В один изящный прыжок он преодолел взрывную руну и оказался в пещере. Стремительно перебегая от одного валуна к другому, используя тень, как темный плащ и пряча звук своих шагов за смехом или громкими возгласами врагов, он неумолимо приближался к костру. Чем ближе Дальгер Келрон подбирался к цели, тем чаще приостанавливался и тем больше времени уделял на осмотр близлежащего пространства, однако хозяин пятого лежака так и не попался ему на глаза.       Стражники продолжали свой разговор, когда Дальгер плавно и бесшумно, словно змея, вползающая в птичье гнездо, ступил в круг отбрасываемого костром света. Никто не поднял головы, когда его правая рука, описав полукруг, бросила в огонь дым-палку. Лишь мгновение спустя, когда из костра темным облаком повалил густой дым, три воина и маг вскочили на ноги и взялись за оружие, но слишком поздно – Дальгер уже метнулся вперед и начал свой танец. Танец смерти, в котором сливаются судьбы с тех самых пор, когда одно древнейшее существо бросило камень в голову своему недалекому братцу, и на землю пролились первая кровь.       Взмах, разворот, удар, выпад и снова удар, хруст каменной крошки под ногами, сдавленный стон поверженного врага, брызги чужой крови. Свет огня робко выхватывал среди разлившегося по пещере дыма блики молниеносных клинков, мелькающие разметанные длинные белые пряди и пыль, которую поднимали падающие на пол тела. Один за другим – все четверо.       Когда бой закончился, Келрон остановился и перевел дух. Он поднял голову, бросил взгляд на саркофаг и сделал, было, шаг в его сторону, но тут из-за спины послышался чей-то оклик:       – Брось оружие, проклятый демон!       Дальгер подчинился. Усмехнувшись тому, как его назвали, он медленно развел руки в стороны и разжал пальцы. С глухим стуком на землю упали окровавленные кинжал и короткий меч.       – А теперь обернись, чем бы ты ни было, – голос отдававший приказы дрогнул.       Не опуская рук, Дальгер развернулся, и глаза его впились в совсем еще юное, искаженное страхом лицо пятого стражника. Дым почти рассеялся, и Дальгер видел, как сильно трясется рука мальчишки, сжимающая кинжал. Круглые от ужаса глаза, мокрые, сбившиеся на лоб черные кудри, приоткрытый алый рот. Ему можно было дать пятнадцать лет, не больше.       – Так ты… эльф? – недоверчиво проговорил мальчик. Убедившись, что перед ним не демон, он чуть осмелел, – я заставлю тебя ответить за то, что ты сделал!       Их разделяло двадцать футов. Келрон закрыл глаза, чуть склонил голову на бок и показал свои пустые ладони:       – Можешь попробовать, – его дыхание было ровным, казалось, он покорно ждет удара, – а еще ты можешь сбежать, пока я ничего не вижу.       Мальчик колебался, в нем боролись ненависть к убийце товарищей и страх. Губы, сжатые в тонкую линию, побелели. Неожиданно его взгляд упал на еще не успевшие остыть тела и тогда, повинуясь внезапной вспышке боли и гнева, он замахнулся и что есть силы, бросил кинжал, намереваясь, если и не убить врага, так хоть нанести ему тяжелую рану.       Дальгер даже не шелохнулся, лишь открыл глаза, и их равнодушный взгляд проводил клинок, взметнувший облачко пыли в паре футов от его сапог. Непростительно большой промах. Он вздохнул и в несколько быстрых шагов оказался возле мальчишки. Пытаясь защититься, последний стражник подземелья вскинул руки, но Келрон отмахнулся от них, как от мокрой тряпки, грубо схватил парня за шиворот и поволок к выходу из пещеры.       Мальчик с трудом поспевал за Дальгером и почти задыхался от того, как воротник рубахи больно впивался ему в горло. Постоянно сбивался с шага, ноги подворачивались и, спотыкаясь, он падал и обдирал колени о камни. Дальгер едва замечал это, без лишних церемоний ставя парня на ноги и продолжая путь. Мысли его были заняты внутренней борьбой, ведь он в буквальном смысле собирался выкинуть из этого подземелья две тысячи кровно заработанных денег. Не каждый день на него снисходила такая щедрость.       Дотащив мальчишку до выхода из пещеры, Дальгер внимательно осмотрел его с ног до головы: взглянул на руки, похлопал по карманам, покрутил в руках кулон, похожий на знак какого-то бога и болтавшийся на тонкой тесемке. Убедившись, что мальчик ничего не прихватил с собой, Дальгер швырнул его, как чумного пса, над взрывной руной и вытер ладони о штанины.       – Там меж камней, – проговорил он, глядя, как мальчонка неуклюже поднимается, – лежат мои вещи. Брось-ка мне их сюда, да поживей.       Не обращая внимания на кровь на разбитых коленях, мальчик послушно нырнул в нишу и вынес оттуда колчан, лук и походный мешок. Он подумал было, что может использовать чужое оружие, но под тяжелым взглядом мужчины эта мысль истлела еще быстрей, чем вспыхнула. Поочередно он передал вещи над руной, вытер влажный от пота лоб и уставился на Келрона.       – А теперь проваливай отсюда.       В приступе бессильной злобы, мальчик мальчик сжал кулаки, бросил на убийцу ненавидящий взгляд и, сплюнув на пол, побежал к выходу так быстро, как только мог.       «И так ведут себя две тысячи золотых монет, куда катится мир?» – подумал Дальгер, вслушиваясь в звук удаляющихся шагов. Когда они затихли где-то в глубине коридора, наемник покачал головой и направился обратно к костру. Что ж, из-за своей внезапной мягкотелости и чрезмерной любви к человеческой расе он уже провалил ту часть сделки, в которой говорилось «убить всех до единого стражников подземелья», но шанс заработать на этом дельце еще оставался.       Дальгер вернулся к костровищу. Там он бросил вещи, переданные ему мальчишкой, на один из лежаков и первым делом, подобрал с земли свое оружие и очистил его от крови, потом принялся обыскивать лежаки и тела убитых. В результате Келрон присвоил немного денег, но на этом все: искомой вещицы не обнаружилось, экипировка покойных оказалась неплохой, но его собственные клинки и лук, по качеству работы превосходили чужие в несколько раз, а амулеты со своих жертв Дальгер предпочитал не брать. Уж, коль они не уберегли своих хозяев, то как могли помочь ему?       «Если так необходимая лорду вещица не у них», – подумал он, глядя на убитых, – «остается только одно место».       Саркофаг, искусно украшенный резными вензелями и позолоченными листами, оказался огромным, словно его делали для человека, который хотел взять с собой в могилу сундук с сокровищами, бочку вина, боевого коня, и как минимум двух наложниц. Можно было только догадываться, почему при всем при этом неведомые каменщики и зодчие расположили саркофаг вертикально. Он стоял вплотную у стены пещеры и выглядел вросшим в камень или высеченным прямо из него, но при ближайшем рассмотрении первое, обманчивое впечатление легко опровергалось. Все это вызывало искреннее любопытство, однако содержимое гробницы интересовало Дальгера куда больше, чем ее внешний вид.       Он мельком глянул на высеченные прямо по центру каменной плиты имя и молитву, отметив про себя, что не знает, на каком языке сделаны эти надписи, и взялся за крышку. Необычная, под стать всему саркофагу, она представляла собой две массивные створки, отворяющиеся как дверцы платяного шкафа. Едва Дальгер с большим трудом одну за другой отвел створки в разные стороны, его острый нюх уловил тошнотворный запах разложения. Поморщившись, он сделал шаг назад и внимательно осмотрел содержимое саркофага.       Келрону подумалось, что насчет коня и наложниц он погорячился – внешний объем гробницы создавался за счет невероятно толстых стен и створок, внутри места осталось не так много. Как раз на одного. Мимолетного взгляда хватило для того, чтобы понять – перед ним воин. Слишком уж внушительной казалась фигура мертвеца, даже теперь, когда время порядком поработало над ним: оставило от кожи одни лишь лоскуты и изъело некогда крепкие мышцы. Нахмурившись, Келрон еще раз оглядел тело покойного, но так и не понял, как этот «хитрый черт» держался на своём месте и до сих пор не вывалился наружу. Мертвец твердо стоял на обеих высохших ногах, руки со сжатыми в кулаки пальцами были скрещены и прижаты к впалой груди – сначала левая, а поверх нее правая. Обтянутый пергаментной кожей череп сидел на шее ровно, словно при жизни этот человек ни перед кем не склонял головы, и сохранил эту привычку даже после смерти.       Дальгер проникся уважением к покойному, он уже увидел потускневшее золотое кольцо на безымянном пальце иссохшей руки, но брать его не хотелось. Впрочем, Келрон быстро одернул себя, вспомнив, что и так уже отказался от части награды, а кольцо должно было принести ему три тысячи золотых. Пожалуй, Дальгер мог бы оставить все как есть, и уйти ни с чем, но он нуждался в деньгах, а за сентиментальность не платят.       Решившись, он приблизился к мертвецу, взялся за его правую руку и как можно осторожней, потянул ее на себя. К удивлению, рука не отвалилась и не рассыпалась в прах, а плавно приняла новое положение. Воодушевившись успехом, Дальгер бережно отнял от груди и левую руку покойного, аккуратно разжал крепкий кулак. Пальцы наёмника мягко легли на кольцо, но вдруг отменный слух, доставшийся в наследство от дальнего предка эльфа, уловил какой-то шорох. Дальгер живо бросил взгляд в сторону костра, и в этот же момент острая боль пронзила его живот.       Келрон медленно повернул голову и опустил глаза вниз: правая рука мертвеца больше не болталась без дела, два ее пальца указательный и средний, легко пробив кожаный доспех, впились в его, Дальгера тело. Сквозь прореху в одежде он отстраненно и зачарованно наблюдал, как невыносимо белые кости медленно окрашиваются кровью. От увиденного, его замутило. Дальгер попытался отшатнуться и сразу же пальцы вошли глубже, прямо под ребра, согнулись, насадили его как рыбу на крючок. Келрон выхватил меч, с твердым намерением отсечь, терзавшую его руку, но тут же почувствовал удушье. Свободной рукой мертвец схватил его за горло и, легко приподняв над землей, потянул к себе.       Задыхаясь, Дальгер выронил оружие и попытался вырваться. Причиняя себе еще большую боль, он брыкался и извивался всем телом, но без толку. Все что он мог – лишь беспомощно биться в огромных ручищах мертвого воина, словно тряпичная кукла слабая и безвольная. Демонстрируя полное превосходство, мертвец усилил хватку и оскалил гнилые зубы, Дальгер ощутил зловонное дыхание на лице, затем за его спиной что-то громко и тяжело бухнуло. Саркофаг закрылся.       Воздух в легких кончался, мир лишился запахов (единственное, что в сложившейся ситуации оказалось к лучшему), звуков и света. Все что Дальгер чувствовал, это два острых отростка, копошащихся под ребрами. Внезапно боль исчезла, мертвец вытащил пальцы и убрал руку с шеи жертвы, он грубо развернул Келрона и с силой оттолкнул его так, что тот ударился головой о запертые створки саркофага и закашлялся, жадно глотая затхлый воздух. Тяжелое смердящее тело навалилось на него сзади. Впору было молиться, Дальгер понимал, что его без труда могут разорвать напополам, но сделать ничего не мог: слишком большой вес вдавливал его в стенку, и слишком мало места оставалось для маневров, даже для того, чтобы просто вытащить кинжал, – он едва мог вдохнуть.       Келрон ждал чего угодно, он был готов к тому, что ему свернут шею, вспорют живот, перережут глотку, сломают хребет, или может быть выпьют кровь, – но когда он почувствовал, как мертвая рука стаскивает с него штаны, то принялся выдираться с удвоенной энергией и яростью. Однако силы его быстро таяли, кровь струилась по животу, в глазах мутилось.       Мертвец схватил неудачливого расхитителя гробницы за волосы и грубо дернул на себя так, что подбородок того взметнулся вверх. Дальгер вскрикнул и в этот же момент в рот ему скользнули окровавленные пальцы - кости. Они больно впивались в щеку, царапали язык и десны. Борясь с тошнотой, Келрон ощущал во рту вкус крови и осклизлой, разлагающейся мертвой плоти. Пока он еще чувствовал в себе силы сопротивляться, бить локтями, выворачиваться, но он терял кровь и вместе с ней волю. Если б он только сумел выхватить кинжал…       Вдоволь наигравшись со ртом своей жертвы, мертвец резко выдернул пальцы, и из разорванного уголка губ по подбородку Келрона засочилась кровь. Наемник зашипел, когда его длинные волосы намотали на кулак, удар между лопаток, заставил прогнуться. Обдирая кожу, сквозь порванную одежду, пальцы скелета, влажные от слюны и крови, опустились по спине к пояснице и заднице Дальгера. Скользнули между половинок, уперлись в сжатое кольцо мышц ануса. Указательный толкнулся вперед. Келрон вздрогнул и напрягся, мертвец дернул его за волосы, ударил лицом о стенку саркофага, потом еще раз и еще.       В своей непростой и долгой жизни Келрон прошел через многое, но такого унижения он не испытывал никогда. Его били и пытали, морили голодом, но насиловать еще никто не пытался. Он чувствовал в себе рваные движения уже двух пальцев, они царапали его изнутри, на подходе был третий. И за все это время, мертвец не издал ни единого звука. Дальгер слышал лишь собственное прерывистое дыхание и проклятия, которые сами собой сыпались из его уст. Он не понимал, почему это происходило, какое удовольствие мог получать высохший труп от того, что трахал своими пальцами истекавшего кровью человека. Способный что-то чувствовать или нет, но мертвец не останавливался, он продолжал вдалбливать Келрона в стену, отпустив волосы, шарил свободной рукой по его телу, сдавливал, сжимал, касался живой плоти, разрывал кожу, размазывал по ней кровь. Давно уже похороненный воин делал свое дело, не замечая того, что сам он мертв и не видя, как близко к этой же грани находится его жертва.       Дальгер, наверное, кричал, слабо осознавая происходящее, он уже не мог стоять и упал бы, если б мертвец не прижимал его к стенке своим весом. Начиная от груди и ниже, все его тело превратилось в сгусток пульсирующей боли, в одну большую рваную рану. Совершенно мокрый от пота, крови и какой-то отвратительной серой слизи, пропитавшийся запахом разложения, он давно перестал сопротивляться. Келрон лишь надеялся, что когда все закончится, он еще будет жив. Если это, конечно вообще способно кончится, ведь мертвые не знают усталости…       Дальгер не чтил богов, не служил им и не приносил жертв, да и вспоминал о них крайне редко, однако боги, помнили про него. Тонкий луч света резанул по приспособившимся к темноте глазам, когда одна из створок саркофага сдвинулась на пару дюймов. Потянуло свежим воздухом. Это был его шанс! У Дальгера открылось второе дыхание. Он извернулся, собрал последние силы и ударил в створку кулаками, и она приоткрылась еще на дюйм, одному не открыть, но кто-то помогал снаружи. Собрав волю в кулак, Келрон сжался как пружина, а затем всем своим весом, всей волей и желанием жить, он бросился вперед и ударился о крышку саркофага. Не выдержав, она, наконец, распахнулась и Дальгер, вместе с мертвецом вывалились наружу.       Ударившись о землю, Келрон живо перекатился, ведь массивное тело выпавшее следом, запросто могло его раздавить.       – Кольцо! – кричал кто-то, – сними с него кольцо! Кольцо. Дальгер уловил это слово и мгновенно выхватил кинжал, а когда тело мертвеца рухнуло рядом с ним, в один мощный удар отсек его левую руку. Быстро сняв кольцо, зажал украшение в кулаке, а затем подполз ближе и, приподнявшись на локте, с ненавистью начал молотить череп рукояткой кинжала, пока от головы покойника не остались одни костяные крошки. Не выпуская оружия из рук, Дальгер Келрон кое-как натянул совершенно мокрые от крови и пота штаны и поднял глаза.       В паре шагов от него стоял мальчик, тот самый пятый стражник подземелья, взъерошенный и с совершенно белым от страха лицом. Дальгер бросил на него дикий, затравленный взгляд. Он должен был подняться, покрепче перехватить оружие в руке и показать, что еще может сражаться. Требовалось напугать мальчишку, иначе он мог осмелеть и ударить, а Келрон не для того пережил весь этот ужас, чтобы пасть от руки желторотого юнца.       – Меня зовут Алва и я послушник в храме Святого Кутберта, – выпалил мальчишка, показывая пустые ладони, – убери оружие, я помогу.       Мальчик сделал шаг вперед, и мышцы Дальгера непроизвольно напряглись, пальцы сжали кинжал. Сейчас оба они были одинаково близки к смерти. Лужа крови под телом Келрона быстро росла, и выглядел наемник как старый сапог, изгрызенный взбесившимся псом, но боги, как же он был опасен, даже теперь.       – С чего бы тебе помогать мне, Алва, – хрипло проговорил Дальгер, не узнавая собственный голос.       – Неважно друг передо мной или враг. Я дал клятву Святому Кутберту, богу возмездия, покровителю воинов, монахов и солдат, что помогу всякому, кто нуждается.       – Всякому? – Дальгер разжал руку и, выпустив кинжал, обессилено откинулся на землю. Его смех больше походил на лай.       Алва подошел ближе и опустился перед ним на колени. Он являлся всего лишь послушником и далеко не самым лучшим в храме, но даже его знаний хватило, чтобы понять – Келрону крепко досталось, жизнь едва теплилась в нем. Мальчик помнил всего пару заклинаний и не был уверен, что их силы окажется достаточно. Рана на животе выглядела просто ужасно, обо всем остальном он не хотел и думать. Столько крови, господи, откуда в человеке столько крови?       – Потерпи, сейчас тебе станет легче, – как можно уверенней сказал он и поспешил к костру.       Сжав зубы, Алва обошел тела своих спутников, павших от руки человека, которому он так спешил помочь и принялся обыскивать их вещи: два зелья лечения, чистая ткань, вода, фляга с вином, – он бросил находки в подол рубахи и, торопясь, вернулся к раненному.       – Как тебя зовут? – спросил он, беспокойно всматриваясь в мертвенно бледное лицо неподвижно лежащего человека.       На один короткий миг Алве показалось, что он опоздал и тот уже умер, но разбитые губы дрогнули:       – Дальгер.       – Хорошо, Дальгер, пей, – Алва помог ему выпить смесь вина и зелья лечения.       Остатками смеси он обильно смочил ткань и принялся промывать рану на животе. Он действовал быстро, но без лишней суетливости, постепенно страх ушел, а руки перестали дрожать. Алва аккуратно очистил рану от крови и грязи, наложил повязку.       Зелье и вино медленно глушили боль. Вновь почувствовав в себе силы говорить, Келрон открыл глаза и посмотрел на сосредоточенное лицо мальчишки.       – Мне очень жаль, что твои друзья погибли.       – Мне тоже, – Алва нахмурился.       – Должно быть, твой бог очень добр, раз он помогает таким как я.       Мальчик не ответил, зажав в руках символ своей веры, он молил святого Кутберта сохранить жизнь этому убийце не только потому, что она еще могла пригодиться, но и потому, что Кутберт благоволил воинам, а Дальгер был очень искусен в своем ремесле. Алва использовал все заклинания, какие только были ему известны, и устало вытер взмокший от напряжения лоб.       – Это кольцо очень опасно, мы должны были найти его и доставить в храм, – поделился мальчишка сутью миссии с необоснованной, но страстной надеждой на помощь.       Заклинания послушника помогли. Шипя и чертыхаясь, Дальгер медленно поднялся и, прихрамывая, пошел к своему походному мешку. Проходя мимо мальчика, он бросил ему кольцо. С тем, что оно опасно, Келрон спорить не собирался.       – И далеко этот твой храм?       – В пяти днях пути. Но в здешних местах полно проходимцев и любителей наживы, а я для них легкая добыча.       – Согласен, лечишь ты лучше, чем метаешь ножи, – Келрон извлек из рюкзака флягу и одним большим глотком прикончил остатки эльфийского вина.       – Что ж, похоже, я в долгу перед тобой и твоим богом, – он вытряхнул из походного мешка запасной комплект одежды.       – Не знаю, много ли от меня сейчас толку, но я готов сопроводить тебя до храма Кутберта при одном условии. Путешествовал я однажды с монахом – то ещё удовольствие. Так что смотри, что б никаких проповедей и нотаций в пути, – чертыхаясь, Дальгер переоделся, – и походный мешок мой понесешь.       Алва пожал плечами и кивнул. Он ведь был всего лишь послушником и наставление мерзавцев на путь истинный не входило в круг его обязанностей.       Они собрали необходимые в дорогу вещи, даже Алва не побрезговал взять у ныне мёртвых товарищей бурдюки с водой, вяленое мясо, высушенные фрукты, сухари и орехи. Жалел мальчишка только о том, что не может достойно похоронить тела погибших. Зато никто не помешает ему в дороге украдкой помолиться за их души.       – И раз уж нам предстоит провести в пути не менее пяти дней, – предложил уже слегка восстановивший душевное равновесие Дальгер, – расскажи, что за демонов саркофаг здесь хранился, – он кивнул в сторону каменной громады с раскрытыми створками, – и кем был этот… прыткий мертвец при жизни.       Алва безропотно подхватил свой и чужой походные мешки и направился к выходу. Дальгер следовал за ним налегке, слегка прихрамывая.       – Мне не так уж и много известно, – покорно начал повествование послушник, – говорят давным-давно...       Тело ныло всё меньше, зелья лечения действовали отменно, продолжала страдать лишь уязвленная гордость. Дальгер приноровился к шагу спутника и приготовился слушать, в какую на самом деле историю втянул его местный лорд, пообещавший за безумно опасный, как оказалось, артефакт всего каких-то жалких три тысячи золотых. А на дне души его росла и укреплялась, пылая гневом, жажда возмездия…