K.I.S.S

Юнги оттаскивает младшего от стойки регистрации и говорит: «Спаси меня», а Чонгук только тихо смеется в ответ. Ему везёт больше, и возвращаться в Пусан в одном поезде с Чимином не в пример комфортнее, чем Юнги, которого в Тэгу по роковому стечению обстоятельств (и дислокации мест проживания) будет сопровождать Тэхён. Они оказываются на вокзале самым ранним утром, пока тяжелое зимнее небо ещё затемняет окружающее пространство и предметы, а промозглый ветер так и норовит тронуть горячую после сна кожу ледяными пальцами. Тэхён разыгрывает драму и душит ни в чём не повинного Чимина теплым шарфом, а потом пытается отыскать хотя бы кончик носа мёрзнущего Юнги среди бесчисленных капюшонов курток, худи и шарфов. Сокджин уехал самым первым и, учитывая, что добираться ему не так уж и долго, наверняка он сейчас уже сидит дома за столом и за обе щеки уплетает мамину домашнюю еду, взахлеб рассказывая ей о бесконечных тренировках и записях. Намджуна они тоже уже успели благополучно отправить по месту назначения, и Тэхён картинно закатывает глаза, когда пародирует спящего в поезде лидера, пугающего немногочисленных попутчиков громким храпом. Хосок убежал на свой рейсовый в Кванджу с четверть часа назад, перепрыгивая через чужие чемоданы, потому что до отбытия оставалось не более пяти минут. Поезд, который должен увезти Чимина и Чонгука в Пусан, подойдет с минуты на минуту, и младший посекундно оглядывается вокруг, потому что 95-лайн убежали к автомату за горячим кофе и, кажется, возвращаться не то чтобы очень спешат. Юнги бы посоветовал не нервничать, но ему лень высовывать нос из намотанного в три слоя шарфа, и он просто раскачивается, сидя на своем чемодане и оглядывая угрюмым взглядом полупустой вокзал. Белая отделка, длинные крытые переходы, отливающие голубым запотевшие стекла от пола первого этажа до потолка второго, сонные люди вокруг и уютная тишина, лишь изредка нарушаемая чьими-то возгласами и звучащим в колонках голосом диспетчера. Их с Тэхёном поезд отходит сразу же после поезда на Пусан, и Юнги тщетно надеется поспать хотя бы три часа пути, но противный голосок в голове заявляет, что с гиперактивным Тэхёном на соседнем сидении это вряд ли получится. - Хён, идут, - оповещает его Чонгук, и старший моргает пару раз, потому что, кажется, успел за эти несколько мгновений задремать в скрюченном положении: айдольское расписание прокачивает многие скиллы, и это - один из них. 95-лайн показывается на другом конце помещения, и Юнги, конечно, всегда пофиг на зрителей и свидетелей, но сейчас становится как-то неловко и не хочется прощаться с Чонгуком у них на глазах. Остановившийся поезд виднеется из-за дверей зала ожидания, Чимин торопит Чонгука: "Быстрее", и тот подхватывает туго набитый вещами рюкзак с пола и делает шаг к дверям, но тут же останавливается. Тэхён проявляет так несвойственное ему обычно понимание, когда говорит: - Пойдём, он скоро, - и тогда Чимин закатывает глаза, а Тэ убивает драматизм момента, толкая его локтём, - Ну, ты понимаешь, все эти штучки у парочек и сердечки в глазах, я сейчас расплачусь. Чонгук и Юнги синхронно показывают ему красноречивые фигуры из одного пальца, а Чимин смеётся в тон: - Смотри не опоздай. Чонгук следит за старшими до дверей, а потом оборачивается к хёну и склоняется к нему, пристально вглядываясь в глаза. - Что-то я не вижу сердечек, - а сам улыбается уголками губ и пожимает плечами, когда Юнги фырчит. – Ну, я, конечно, не настаиваю… - Мелкий манипулятор, - усмехается тот и со вздохом достаёт руку из кармана, где грел её до этого, чтобы скользнуть пальцами по чонгуковой шее и приблизить его к себе, насколько позволяет расстояние и чужие взгляды. – Я буду скучать, Чонгук-и. Юнги не хочет думать о том, что может случиться. Он счастлив, так счастлив, что у них, наконец-то, спустя столько времени, всё хорошо, и потому просто улыбается криво: - Отдохни от меня, - подразумевая под этим «Я знаю, что ты любишь меня и вернёшься ко мне». Чонгук щурится довольно и шепчет: - Вернусь, не успеешь записать ни одного трека, - а потом склоняется ещё чуть ниже и касается теплым дыханием щеки старшего. – Я тоже, хён, - подразумевая под этим «Я люблю тебя, и теперь ты от меня уже не отделаешься. Никогда».