K.I.S.S

Всё та же сцена отдаёт ещё большей шаблонностью и пафосом, и, будь Юнги коллекционером, он бы поместил её в полупрозрачную смолу и поставил на полочку в студии, где-то между диском с их альбомом и первой наградой. Потому что, когда в коридор вываливаются из кухни все остальные мемберы, привлечённые не иначе как шумом отпавшей тэхёновой челюсти, входная дверь распахивается, являя взглядам обрадованного чему-то Седжин-хёна с массивной сумкой через плечо и бумагами в вытянутой руке. Конечно, по мере того, как он осмысляет то, что видит, вся радость сходит на нет. Видел он, разумеется, и не такое, когда приходилось заходить в комнату мелких в тот самый момент, когда Тэхён, сидя верхом на Хосоке, делал ему какой-то особый вид тайского массажа – о том, как это смотрелось со стороны, Седжин предпочел бы умолчать. Но сейчас двух вариантов нет и быть не может, потому что Мин Юнги, рэпер и продюсер, стоит вот тут, прямо посреди коридора и внаглую засасывает Чон Чонгука, танцора, вокалиста и макне. И это, господа, ни в какие рамки. Тэхён тянет долгое "Аээээ...", пытаясь вразумить Юнги тем, до чего сам допереть не может, хотя и понимает, что уже как бы немного поздно. Юнги упрямо не отпускает младшего - отстраняется на секунду, скользит взглядом по лицу Седжина, который открывает-закрывает рот как выброшенная на берег рыба, и не отпускает Чонгука, даже когда тот упирается ладонями ему в грудь и выдыхает испуганно. На лицах всех присутствующих застывает глубокомысленное: "Что теперь будет?", и Намджун уже заранее морально готовится положить собственную голову на плаху, когда Бан PD взъярится на него и будет орать так громко, что окна в его кабинете задрожат стеклянным звоном. И, чёрт возьми, будет прав, между прочим!.. Седжин взмахивает руками в воздухе, будто не зная, как реагировать (и в большей мере на то, как нагло смотрит на него Юнги и почему он не выглядит так, словно собирается оттолкнуть Чонгука от себя подальше, хотя того требуют банальные правила приличия). - Что... Да что за фигня? - выдаёт менеджер, наконец, силясь сказать что-то более осмысленное, и не имея возможности это сделать. Хосок с Чимином угрюмо молчат, Тэхён открывает рот, чтобы извергнуть тираду в девчачьем стиле о том, что "это и есть любовь", и, как всегда ситуацию спасает вовремя подоспевший Сокджин. Одним взглядом (хёновское влияние) он убеждает Юнги картинно разжать руки и отступить на шаг, а сам говорит нарочито громко: - Споры у нас такие, хён, помнишь, я тебе еще тогда говорил, а они просто неудачники, вечно проигрывают, вот и всё тут, ничего такого... Джин намеренно частит со словами, отвлекая и запутывая, и Седжин, у которого старший под шумок пытается забрать сумку, почти поддаётся на эту нехитрую манипуляцию, но в последний момент хватается за холщовый ремень и перетягивает сумку на себя так, словно в ней хранятся остатки его уверенности в собственной правоте. - Эээ, нет, парни, это так не работает! - менеджер делает голос строже и качает головой. - Никто не объяснит мне, почему я постоянно вижу... в таком виде только этих двоих? - он проглатывает слово "целующимися", потому что это как бы совсем не вписывается ни в какие рамки, и обводит всех тяжёлым взглядом. - Тут, знаете ли, что-то нечисто. Хотя бы по теории вероятности кто-нибудь еще должен был проиграть. Все молчат. Седжин усмехается победно: - Чтооо? Никто больше не хочет подобным заниматься, м?.. Джин видит самую большую брешь в своей теории и очень надеется, что Намджун вспомнит. Намджун помнит. Он, наконец, понимает, к чему еще тогда, давно, было сказано джиново: "Поцелуй меня, если что". И это вроде как неплохая отмазка, и, кажется, хён продумал план отступления до мелочей, но решиться на такое за долю секунды он попросту не может, за два мгновения пропускает в голове тысячу мыслей, и смотрит на губы Сокджина с шатающейся на глиняных ногах решимостью. Всё нормально-нормально-нормально, сейчас он сделает шаг, коснется их своими и спасет ситуацию, и это не будет странно или мерзко или противно, потому что это Джин, это же Джин, почему же так неловко, проклятье, почему?.. Время поджимает, если бы им было это не в новинку, всё было бы легче, но тут ведь никто пагубному влиянию и примеру Юнги с Чонгуком поддаваться не собирался, так что Намджун всё-таки делает неуверенный шаг вперед, когда случается то, чего никто не мог ожидать. Немая сцена, случившаяся за пару минут до этого, отдыхает и нервно курит в сторонке. Всех удивляет Хосок. Хосок, привычно общажный, помятый и взъерошенный, совсем не красивый, выглядит сейчас так, будто только сошёл с картины эпохи Возрождения - в глазах горит решимость, лицо будто светится изнутри осознанием чего-то, что было скрыто от него слишком долгое время, а теперь открылось во всей красе. Хосок широким шагом преодолевает расстояние до Тэхёна, хватает его за плечи, нервно вздрогнувшего, но не сопротивляющегося, и целует. Намджун чувствует, как у него дергается глаз. Джин застывает в позе обманутого ожидания и не спешит убирать руку с лидерского запястья, где она самым невероятным образом оказалась. Юнги смотрит на творящееся действо без тени удивления, Чонгук же, напротив, стоит с широко открытыми глазами и забыв закрыть рот. У Чимина в голове проносится саркастичное: "Мне тут, кажется, Хончоль-хёна не хватает для полноты картины". Седжин методично охуевает. Сказать что-то ему все ещё нужно, но проходит несколько секунд, а потом еще несколько, и все мемберы уже смотрят на него с долей непонимания, словно сомневаясь, не тронулся ли любимый менеджер-хён умом, насмотревшись на такое. - Парни, это... - начинает Седжин, набрав в грудь воздуха. - Вы это... Прекращайте! – начало слова он произносит неуверенно, а под конец голос скачет, восклицая. - Я ничего не видел, окей, но вы же... вы же мужчины, чёрт возьми!.. - он еще раз взмахивает руками, трагически закатывая глаза. - Ох... - сетует он после, когда Хосок, ошарашенный собственной смелостью, отступает на шаг, виновато смотря в пол, а Тэхён отнимает от пылающих губ ладонь. - Я ведь должен был сообщить вам что-то... Эти ваши игры!.. - Седжин потрясает кулаком в воздухе и не желает углубляться в неприятную тему. - Вы свободны, в общем. Директор даёт вам неделю, можете ехать домой. А потом, видя, что изумленные мемберы не спешат двигаться с места, подгоняет: - Ну, я не понял, вам еще пару-тройку тренировок забабахать? Отсчет пошел, не стойте столбами!.. Пару-тройку тренировок, конечно, не хочет никто. Когда Седжин скрывается за дверью, дав координаты для связи после опустошения общаги, наступает гробовая тишина. Намджун хочет начать с угроз, но он изумлен настолько, что ему хочется сбежать прямо сейчас. Джин улыбается нервно и старается не думать о том, причиной чего, возможно, только что стал, потому что это было бы совсем плохо. Чимин тыкает Тэхёна в бок, а тот не спешит возвращаться на грешную землю, как подвисший компьютер, которого заграбастал режим ожидания. Чонгук собирается выдать громкое «Блять», когда Юнги цепляет коротким взглядом Хосока и говорит: - Ничего нового, по-моему. Гоу собираться?.. И тогда картинка вновь оживает. Общее решение не говорить об этом идёт всем только на пользу.