Любовь превозмогает всё

      Именно сейчас понимаю, как же счастливы люди, у которых есть те, кого они любят, и кто любит их. Дарить прикосновения человеку, заполонившему твой разум и сердце, это не менее приятно, чем получать их. Мне наконец-то выдалась возможность ощутить это всем своим нутром. Лёжа под Недзуми, полуобнажённый и расслабленный, только и могу, что проявлять малую активность, утопая в первом серьёзном поцелуе.       Наш поцелуй — несомненно начало чего-то большего. Бледная, не защищённая тканью кожа остро реагирует на невинные поглаживания. Плечи, руки, торс. Такие неумелые пальцы скользят по всему, до чего можно дотронуться, пока губы заняты наиприятнейшим делом. Его руки лежат по обе стороны от моей головы, будто очерчивая грани, но противиться линии, отделяющей наш мир от мира остальных людей, не желаю ни единой секундой. Мне нравится быть пленником этих оков.       Горячий и влажный язык доводит до головокружения. Осторожный, умелый, медленный. Теперь могу представить, отчего так покраснела пышногрудая красавица, коей была уготована плата губами Крыса. Другого и ожидать невозможно, с таким-то опытом. И в секунды осуществления потаённых желаний даже не хочется задумываться, сколько людей стали пленниками этих губ. Прямо сейчас, в это самое мгновение, он принадлежит лишь мне и никому более.       Неловкое касание, постепенно переросшее в нечто большее, прерывается, заставляя веки подняться. Его глаза цвета пепла смотрят на меня так, как никогда ранее. Они не ищут ответов, не выражают сожаления или злости. В них только восторг и нотки неведомого, ранее скрытого от него самого. Нельзя не уловить тяжёлое дыхание, прерывисто раздающееся будто вдали из едва покрасневших губ.       «Мне так понравилось, Крыс. Прошу тебя, не смей останавливаться».       Не могу сказать того, что крутится в голове. Волнение, смешанное с непередаваемым смущением, заставляет молча вслушиваться в окружающие звуки. Среди них можно различить стук его сердца. Громкий, быстрый, тяжёлый. Рука непроизвольно тянется к груди, останавливаясь на полпути, но мгновенно продолжая свой ход, достигая цели. Гулкое сердцебиение чётко ощущается под ладонью. Всё происходит так медленно, словно время вдруг застыло.       Недзуми.       Происходящее не больше не меньше кажется сном. Проекцией разума неисполнимой мечты, к которой приходилось идти не один год. Мы пережили так много, чтобы быть вместе. Я желал слишком долго, чтобы останавливаться на этом. Даже если бы захотел, то не смог бы остановиться. Ведь чувствовать твои горячие ладони на не знавшему этой ласки теле, это больше, о чём можно было мечтать.       Не могу даже предположить, что ты видишь в моих глазах, но уверяю, есть и другие способы понять эти чувства. Возбуждение мягкой волной окутывает, распыляя жар внутри. Чувствуешь ли ты тоже самое, Сион? Млеешь ли от одной мысли о продолжении? Хочу спросить, но меня прерывает очередная ласка, пришедшаяся на самое чувствительное место, покрываемое шарфом на протяжении всего дня.       С губ срывается кроткий выдох, а глаза непроизвольно закрываются. Даже не думал, что буду тянуть, когда ты прямо здесь, со мной, отдаёшься без вопросов, но понимаю, что происходящим нужно насладиться сполна. Прочувствовать каждой клеточкой горячие руки. Утонуть в неловкости. Всё это неотъемлемая часть процесса, которую ни в коем случае нельзя пропустить.       Заметил мою реакцию, и она явно тебе понравилась. Загоревшаяся в глазах искра даёт понять, что ощущать мой восторг доставляет непередаваемое удовольствие, но ведь не стоит забывать, кто это начал. Опускаю голову ниже, и уже не для того, чтобы оставить лёгкий поцелуй. Приоткрываю губы, пробуя разгорячённое тело на вкус. Кончик языка идёт по алой полосе, обвивающей шею.       Теперь моя очередь уповать на тихие и смущённые выдохи. Ты пытаешься сдерживаться, но такой расклад нам ни к чему. Незачем прятаться сейчас. Веду мокрую дорожку до уха, бережно целую мочку. Всё ещё опираясь на одну руку, второй прикасаюсь к краю твоих штанов, едва поддевая его кончиками пальцев.       — Не сдерживайся, Сион.       Дыхание учащается, пыл в груди растёт. Берусь за твою шею и сажусь, утягивая за собой и заставляя выпрямиться. Так как я выше, приходится наклоняться, ведь макушка дотягивает разве что до подбородка, но это нисколько не смущает. Направляю руками, заставляя поднять голову, и вновь забираю в чувственный поцелуй. Ткань с шелестом спадает с плеч. Вот теперь мы действительно на равных.       Ты — моя главная слабость, и отрицать это глупо. Лишь ради любимых всей душой можно отказаться от собственной жизни.       Руки обвивают талию, немного сжимаясь на спине. Тоже не веришь в происходящее? Но это не может быть сон. Сон давно покинул нас обоих, сразу после моего возвращения. Мы читали, пели, прогуливались по пустырям, освещаемым звёздами. Делали что угодно, лишь бы не спать, а под утро, уставшие и довольные, валились с ног, просыпаясь только в обед.       Такая жизнь могла показаться сказкой, но теперь осознаю, что прямо сейчас попал в рай.       Прерываю поцелуй, изучая взглядом алые очи. В них играют отголоски страсти на фоне нежности и… Любви? Несомненно, это точно нельзя ни с чем спутать. Влюблённый взгляд вдобавок к красным щекам и приоткрытым губам дают право продолжать начатое, поэтому кладу руки на его живот и веду ниже, останавливая движение на застёжке. Тихий щелчок. Уловимая дрожь.       Погружённый в это мгновение не заметил, как ты начинаешь покрывать мои плечи и ключицы поцелуями. Кроткими, осторожными, подобными тем, которые я, совсем недавно, дарил твоему телу. Пытаясь отблагодарить за смелость отрываюсь от ширинки и запускаю руки в волосы, давая свободу действия.       Понимая меня без слов, гладишь бока, переходя влажными губами к шее. Лижешь, покусываешь, срывая с губ чувственные вздохи, переходящие в стоны, и даже одёргивать себя не хочется.       «Я тоже хочу слышать, как ты стонешь».       Останавливаю сладостную пытку, кладя руки на плечи, и мягко толкаю, заставляя откинуться на подушку. Раскинутые по обе стороны руки, наконец-то вздымающаяся высоко грудь, затуманенный взгляд. Не такой, когда теряешь разум, а совсем иной.       Пришла моя очередь исследовать губами желанное тело. Стараюсь не пропускать ни сантиметра, по стонам определяя слабые места. Уши, шея, плечи, грудь, торс. Колено находится между ног, поэтому чётко ощущаю напряжение, возникшее в паху. И даже не пытайся сдвигать коленки, этим от меня мало что скрыть.       — Недзуми…       Замираю, словно от удара тока. Имя, вылетевшее с уст, сказано так чувственно. Если действительно доставляю настолько сильное удовольствие, то готов остаться в плену бархатистой кожи на века. Стать пленником стонов, то и дело раздающихся по комнате. Я готов на это ради тебя, Сион. Готов повторять снова и снова.       — Недзуми…       Медленно, но верно, приближаюсь к самому сокровенному, спрятанному доселе момента даже от меня. Чувствуя мои касания, немного приподнимаешь бёдра, давая приспустить мешающие тряпки. Из-под резинки нижнего белья показывается налитая кровью головка. Невольно облизываюсь, наблюдая как заворожённый за тем, как орган подрагивает от горячего дыхания.       Наклоняюсь и кончиком языка провожу по нему, от основания до головки, опуская в рот. Горячая, с непривычно терпким, но терпимым привкусом, плоть медленно заполняет полость, пока опускаю голову ещё ниже, расслабляя горло, чтобы ненароком не спровоцировать рвотный рефлекс, но не могу осилить и половины — всё-таки такое происходит впервые, поэтому поднимаю голову и тяжело дышу. Поняв, что моему рту заглотнуть всё это не под силу, начинаю водить языком по чувствительной коже органа, помогая руками. Пусть ощущения от этого не такие яркие, но тоже, наверное, приятные, раз тихие стоны не прекращаются.       После пары минут стараний отпрянул, почувствовав сильную пульсацию. Сперма начала вытекать тонким горячим ручьём тебе на живот. Выпрямляюсь, всматриваясь в представшую перед глазами картину: красный от смущения Сион тяжело дышит, зарывшись руками в собственные волосы. Краснеет сильнее, замечая мой взгляд. Как тут не улыбнуться? Провожу пальцами по плоскому животу, собирая на кончиках вылившиеся соки, и подношу их к губам, медленно облизывая. Немного солоноватая, но не тошнотворная.       Начинаешь двигаться к подлокотнику, чтобы сесть. Ловко извлекаешь из-под меня ноги и садишься на коленки, кладя руки на песочные штаны.       — Недзуми, дай мне попробовать.       Ошарашен и приятно удивлён. Более определений и не дать. Улыбаюсь, смотря на серьёзное лицо юноши, и развожу руками, мол, ну что поделать, делай, раз хочешь.       Сияющий взгляд с лица переметнулся ниже, на бугорок в штанах. Неудобно даже. Не теряя времени, повторяешь те же действия, что и я минутами ранее. Ткань поспешно исчезает, оголяя возбуждённый орган, и в глазах виднеется немой восторг. На размер никогда не сетовал, но хочу сказать, что у него он тоже хоть куда.       Когда губы дарят первое касание, зажимаю рот рукой, зажмуриваясь. Ему было настолько же приятно? С каждым последующим поцелуем не могу сдерживаться, давая волю прерывистым стонам. Вторая рука ложится на белобрысую макушку, зарываясь в волосах. Неведомые ранее ощущения разрывают тело на части. Оно утопает в приятной неге. Пусть он даже просто целует и гладит, это очень приятно.       Продержавшись на несколько минут дольше, чем этот чудик, отрываю его голову от себя. Оргазм не заставляет долго ждать, пачкая штаны. Немного приподнимаю веки, смотря из-под приоткрытых глаз на тебя, и вижу радостную улыбку.       «Неужто рад, что до оргазма меня довёл? Вот же чудик».       Бережно убираешь руку от моих губ и тянешься к ним за поцелуем. Дарить его тебе так же приятно, как и гладить хрупкие плечи. После пары практик орудуешь техникой куда лучше, чем раньше. Всё-таки быстро учишься, ничего не скажешь.       Закончив упиваться связью тел, опускаешь голову, утыкаясь макушкой в грудь. Глажу ладонью волосы, восстанавливая дыхание.       — Недзуми?       Вопросительная интонация в голосе. Что же ты хочешь узнать?       — Недзуми, ты любишь меня?       Губы раскрываются в немом вздохе. Спрашивать такое после всего того, что между нами произошло?       — Как у тебя язык повернулся это спрашивать?       Поднимает голову в непонимании и получает лёгкий поцелуй.       — Конечно же я люблю тебя, Сион. Люблю так, как никого и никогда не любил.       Выражение лица меняется на глазах. Уголки губ ползут вверх, щёки вновь покрываются краснотой, глаза излучают непередаваемую радость.       — И я тоже… Тоже люблю тебя, Недзуми.       Повалив юношу на подушку, наклоняюсь к лицу, шепча прямо в губы.       — Я так счастлив, что ты сказал это.       Эта ночь запомнится нам надолго. Ведь с неё начинается новая жизнь. Уже третья в твоём случае, но зато самая счастливая.       «С этого дня ты определённо будешь спать со мной. И никак больше».