Любовь превозмогает всё

      Осознание приходит быстрее, чем волнение за происходящее. Расслабившись, я даю волю своему желанию. Переступаю эту черту. Просто-напросто перечёркиваю спокойные дни, ставя на кон жизнь с Сионом. Аукнется ли мне это? Ещё как. Буду ли жалеть об этом? На всё воля случая.       Твои пальцы раздражают кожу на затылке, заставляя покрываться мурашками. Тело бросает в дрожь от одного единого касания. Наш поцелуй, всё ещё держащийся в рамках «приличия», продолжается, и никто не хочет прекращать. Что же случилось? Почему ты ведёшь себя так, Сион?       «Неужели я… Все это время глядел мимо?»       Сион.       Совсем не представляю, как объяснить то, что я чувствовал в тот момент. В момент, когда уловил шорох со стороны кровати Крыса. Волнение, страх, переживание? Ведь кто знает, осмелится ли он вновь коснуться меня, как прошлой ночью. Захочет ли осчастливить песней и лёгким поцелуем в шею.       Хочу ли я? Да.       Весь день, кидая взгляды в сторону этого легкораздражимого парня, только и представляю, как недавно он в пустоту клялся, что не сделает ничего, что может причинить мне боль. Как едва уловимо проводит рукой по щеке, поправляет съехавшее набок одеяло. Уверен, на его губах в это время играют отблески грусти, смешанной с нотками радости.       Уже около недели страдаю бессонницей. А, если быть точным, мне просто не удаётся заснуть. Лежу в полудрёме, впитывая окружающую тишину, и так до самого утра. Хотя, чего уж юлить, совсем не тишина становилась мне спутником в странствии между мирами сновидений и реальности.       Который вечер закрываю глаза в надежде, что время будет идти хотя бы чуточку быстрее, дабы приблизить тот самый момент. Момент, когда Крыс распахнёт очи и сядет на кровати, прижимая колени к груди. Момент, когда он тихо запоёт, не отрывая от меня глаз. Чувствовать такой пристальный взгляд, поначалу, было очень неуютно, но приходилось терпеть.       Знать, что Недзуми поедает меня взглядом. Осознавать, что нужен ему.       «Крыс, смотри на меня ещё. Смотри только на меня, Крыс».       Даже не заметил, как быстро привязался к черноволосому VC. Однажды, очутившись передо мной, окровавленный и мокрый, ты зацепился холодным взглядом за воспоминания и остался там навеки. Никто и ничто не сможет изгнать образ, преследовавший в дни разлуки, глубоко из тайн души.       Твои шаги были похожи на гром средь ясного неба, отбивающий ритмы в груди. Взял за привычку ложиться спать на спину, чтобы дать возможность умелым рукам убаюкивать меня. Почему не рассказал сразу? Скорее всего, просто боялся. Опасения, что ты более не станешь касаться меня так, как сейчас, а просто отстранённо ответив закроешь эту тему, заставляя забыть, не вызывали желания признаться. Раскрыть маленькую тайну.       Ощущения не могли соврать — ты стоял рядом, пытаясь понять, сплю ли я. И приходится сдерживаться, как можно глубже погружаясь в агонию ожидания. Ресницы дрожат, норовясь выдать, но позволить этому случиться просто нельзя. Только не сейчас, когда всё толком не успело начаться.       Каждый ласковый жест как снег на голову. После целого дня кротких улыбок становится непривычно чувствовать осторожные касания, похожие на сладостную пытку. Не открыть глаз, не реагировать. Сложно, но возможно, по крайней мере, пока.       То, что испытываю сейчас, совершенно противоположно боли, испытываемой при росте личинки в моём теле. Тогда ты спас меня, буквально вырывая из адских лап смерти. Перед глазами всё плыло, взгляд застилала пелена слёз, а внутри будто рос пожар, сжигающий по клетке, чтобы человек неистово мучился. И лишь твой голос, обеспокоенный, местами срывающийся на крик, помог мне.       Скальпель резал кожу так же легко, как Крыс улыбался мне. В его улыбке всегда была та лёгкость, дающая мне силы улыбаться в ответ. Я полюбил эту улыбку и всегда старался вызвать её на лице. И даже тогда, когда ты раздражён, всё равно улыбаешься. Улыбаешься только для меня.       Чувствовать пальцы на оголённом теле приятнее, чем наслаждаться ими сквозь кофту. Вдыхать аромат мыла, исходящий от Недзуми, ощущать тепло дыхания. С каждым мгновением разум заполоняла неведомая ранее агония. Но, в отличии от известных всем агоний, эта была сладкая, как мамины пироги, и нарастающая, словно тайфун, что свёл нас.       Мне никогда не приходилось пробовать алкоголя, но почему-то уверен, что при опьянении ощущения такие же. Кроткий поцелуй, заставивший пальцы на руках на секунды дрогнуть, тому доказательство. Весь мир погрузился в тающую негу, а в ушах зашумело. Да, это не так много, чтобы называться действительно поцелуем, но достаточно, чтобы снести все грани понимания происходящего.       В тот раз, на обломках стены, мир открывался нам с иной стороны. С той, которую так хотелось бы видеть изначально. Разделения стёрты с лица земли, а нерадивые повелители города понесли самое страшное наказание. Пусть и ценой жизни девушки, которая любила меня.       Прости, Сафу. Секс — слишком большой шаг. Отдаться можно лишь тому, кому действительно доверяешь. И, увы, это оказалась не ты.       На границе новой эры ты вновь улыбался. Улыбался так, что невозможно понять, что творится там, внутри этого загадочного человека. Нежелание отпускать было сильнее, чем желание вернуться к размеренной жизни с матерью. Может, это и была бы мечта многих, но не моя. Именно тогда, когда сомнения начали брать верх, ты это сделал. Ты поцеловал меня.       Касание наших губ означало прощание. Я чувствовал это.       До ушей доносится звук падающей одежды. Уголок дивана слегка прогибается под чьей-то тяжестью, а после наступает ощущение лёгкого дискомфорта.       «Крыс, ты и вправду решил подразнить меня?»       Сетовать на происходящее было бесполезно, ведь, по мнению Недзуми, мой мозг уже давно проецирует сны, а тело отключено. Иногда очень трудно сдерживаться, и именно сейчас, именно при таких обстоятельствах, это делать труднее всего.       Держать тело в оковах морали так же трудно, как и не плакать, а рядом с тобой это становится невозможным. Моё сердце, бьющееся в такт твоим словам, реагирует на каждую обиду, на каждую колкость, но больше всего на оскорбления в твою сторону. Трудно сдерживаться, слыша, что человека, чья смерть подобна твоей смерти, оскорбляют.       Стараюсь дышать практически неслышно, чтобы уловить слова, вырывающиеся от переполняющих тело чувств.       «Мне так хочется сказать тебе, Недзуми. Я так хочу сказать тебе».       С каждым новым касанием чувствую, что теряю контроль. Ощущаю, как щёки начинает заливать румянец, а дыхание из ровного становится прерывистым, пусть и таким же тихим. Умелые пальцы слово сводят меня с ума.       Ты вернулся спустя полгода после ухода. Вернулся, будто чувствуя меня, ведь именно в тот день я отказался от жизни в бывшей зоне, возвращаясь на место нашей разлуки. И был, честно говоря, удивлён не меньше, чем ты. Видеть приближающийся силуэт. Различать знакомый шарф и заправленную в ботинок одну штанину. Ощущать ни с кем не сравнимый взгляд на себе.       Непередаваемое счастье.       Недзуми явно заметил, как тело начало отзываться на чувственные ласки, иначе бы не стал всматриваться в покрасневшее лицо. Заклинаю, чтобы он продолжил, неслышно умоляю на попытку ощутить большее, и вселенная не оставляет меня в везении.       Холодные, подобно льду с вершин айсбергов губы вновь подарили мне ощущение лёгкости. Нежности и ласки будоражили нутро, заставляли ладошки двигаться в независимости от моей воли.       «Я хочу ощущать тебя ближе, Крыс. Как можно ближе».       Веду руками по плечам, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Невольно притягиваю юношу ближе, давая понять, что желаю большего.       — Недзуми…       Сам не узнаю свой голос. Хриплый, томный, заставляющий парня поднять веки и одарить меня животным взглядом. Он злится?       — Недзуми, я…       Но Крыс обрывает фразу, прикасаясь пальцем к губам. На губах играет усмешка, но не злобная или выражающая желание унизить, а добрая и, я бы даже сказал, нежная. Рука медленно скользит с губ на подбородок, заставляя меня едва приподнять голову.       — Не надо, Сион. Я знаю, что ты хочешь сказать.       Этот шёпот. Шёпот, подобный ветру, обдающему тебя свежестью. Резко выдыхаю, когда пальцы обеих рук ложатся на бока и начинают их поглаживать.       — Всё будет хорошо. Обещаю, — словно заметив проскользнувшее на лице волнение, Крыс наклоняется ниже и дарит мне поцелуй. Настоящий поцелуй, не ограничивающийся касанием губ. Тот, который могла почувствовать любая шлюха, понравившаяся ему.       По губам скользит влажный, горячий язык. Руками сжимаю плечи юноши и приоткрываю рот, понимая, к чему он клонит, и получаю ворох новых ощущений. Может, для него это и не впервой, но моё тело реагирует мелкой дрожью и желанием прижаться ещё ближе.       Поцелуй Недзуми — нечто, что выходит за рамки моего понимания. Нежный, чувственный, полный уверенности и в то же время боязни. Боится, что оттолкну? Глупый.       Сейчас, балансируя между здравым смыслом и чувствами, могу смело сказать, что хорошие мозги — это, конечно, незаменимая вещь, но жители Западного района должны полагаться на ощущения. Именно это я и делаю.       Я превозмогаю принципы ради счастья. Ведь любовь превозмогает всё.