Настоящий отец моей дочери

− В голове не укладывается, как она могла сбежать с Хоторном? И даже записки не оставила! − понурым голосом говорит Пит Мелларк, массируя виски подушечками пальцев. − Не мудрено, − спокойно отвечает ему Хеймитч, потягивая из кружки травяной чай. – Ты с тех пор, как бедняжке стукнуло девятнадцать, день да через день напоминал о том, что пора бы ей уже и замуж. − Так ведь я просто говорил, шутя, никого конкретного ей не сватал. − А мальчишку Донаха кто вспоминал? − Да, это было-то всего два раза! – оправдывается Пит. − Видать, и этого хватило. Никто не любит, когда ему кто-то что-то навязывает, даже из лучших побуждений. Тебе ли этого не знать? – Не могу понять, почему она решила, что мы будем против него? Я лично всегда к нему очень хорошо относилась! – разводит руками мама. – Да кто ж вообще разберет этих девчонок Эвердин? – ехидно заканчивает ментор. Пит печально качает головой, все еще не веря в случившееся, а Победитель второй Квартальной Бойни начинает отчаянно принюхиваться. − Эй, солнышко, по-моему, твой чудесный черничный пирог приказал долго жить. Запаха не чувствуешь? Чертыхаясь, на чем свет стоит, бегу в и достаю это сгоревшее «чудо кулинарии». − Мда, солнышко! – растягивая губы в кислой улыбке, сокрушающимся тоном произносит ментор, заглядывая мне через плечо. − Можешь не продолжать, − грубо обрываю его я. – Знаю – у меня все как обычно дерьмово. − Стабильность! Годы идут, а ты не меняешься. Мне-то что, − не унимается он. – Я привык есть жженую стряпню, но перед семейством многоуважаемых Хоторнов тебе же будет неудобно. − В следующий раз готовить будет твоя жена, а я посмеюсь! − Это Эффи-то будет готовить? Она приготовит!!! Рядом с ней даже ты прелесть какая повариха! − Мамочка, − светловолосый, сероглазый мальчик осторожно дергает меня за юбку. – А пирога сегодня не будет? Накричала бы на кого угодно, только не на него. − Будет. Сейчас все будет, Хеймитч−Метью! – Пит подхватывает сына на руки и выносит из кухни. – Просто у нашей мамы сегодня не лучший день. А ты поиграй с сестрой и нарисуй что-нибудь. А я пока займусь пирогом. − Все-таки муж у тебя – молодец. С самого начала говорил, что печь нужно ему, а не тебе. Нет, ты уперлась. А все равно тебе женушку Охотника не переплюнуть. − Хеймитч, я тебя убью! − Слышу, это уже семь лет! – Папуля, – звонкий девичий голосок проносится по всему дому. Красивая темноволосая девочка с небесно голубыми глазами вихрем летит вниз по лестнице. – Дядя Гейл, приехал! «Вот ведь проклятье! – ругаюсь про себя я. – Снова не успела!» – Не переживай, скажем, что после выходки братца, пирог Гейл просто не заслужил, – шепчет мне Пит, крепко обнимая меня за талию. Я дышу, мысленно считаю до десяти, пытаясь успокоиться, и не могу удержаться от улыбки, глядя на то, как чинно и важно моя шестилетняя дочь открывает дверь статному, высокому брюнету в военной форме. – Привет, Синеглазка! – он подхватывает ее на руки и крепко обнимает, прижимая к себе. Как же я по тебе соскучился! – И я тоже, – Рута цепляется ручонками за его шею и целует в щеку. – Я вот так по тебе скучала, – она разводит ладошки широко в стороны, показывая гигантскую степень своей тоски по нему. – А меня ты не хочешь поцеловать? – мягкий и нежный голос хорошенькой молодой шатенки с седой прядью в аккуратной прическе звучит как музыка. – Как же ты выросла! А где малыш Митч? Мои дети подбегают к жене Гейла, наперебой дергая ее за подол и засыпая вопросами. Она смеется, краснеет, целует их и гладит по голове. – Только не вздумай брать их на руки – помни, что тебе нельзя поднимать тяжелое! – заботливо шепчет ей мой лучший друг. – А Мэйсили и Джаред приехали? – взволновано спрашивает моя дочка. – Тут мы тут, – слегка запыхавшись, отвечает ей только что вошедшая Хейзел, держащая за руки внука и внучку. – Засмотрелись на лес. Во втором такого не встретишь. Я обнимаю Мадж и ее свекровь, Гейл обменивается рукопожатиями с Хеймитчем и Питом. Рута и Хеймитч- Метью кружатся вокруг двойняшек Хоторнов. И только мама стоит в стороне, поджав губы. – Ну, и что это случилось с тобой, подруга? – настороженно спрашивает Хейзел. – Ты не представляешь, что учинил твой сынок. – Гейл? – строго общается она к красивому военному. – Мама, да что я мог натворить? Я только приехал! – тяжко вздыхая, сокрушается он. – Наша Прим сбежала с вашим Рори, – раскрывает Рута « маленькую тайну кислых мин». – И у мамы с бабушкой из-за этого все валится из рук. Даже пирог сгорел. – Ну, это ничего, пирог – дело поправимое. Особенно, если в семье есть два пекаря. А Прим обязательно вернется! – улыбаясь, говорит Мадж, как-то странно перемигиваясь со свекровью. – Ну, а где ваши отличники? Куда дели Пози и Вика? – на этот раз интересуется Пит. – Они придут позже. Твой отец и тесть по совместительству повел их в пекарню. Страшно соскучились по его печенью, – объясняет Мадж. – А вот я что-то не вижу вашу жену, Мистер Эбернети. – К черту мистера. Теперь меня только ты так называешь, – бравирует Хеймитч. – У моей принцессы в последнее время окончательно испортился характер, так что она лежит дома, и, надеюсь, думает о своем поведении. – Черт бы тебя побрал! – отчитывает его Гейл. – Нельзя оставлять беременную жену одну дома, особенно, если она уже на девятом месяце. – Вот-вот, и я это говорил, – вторит ему Пит. – Но он же у нас самый умный. – Я схожу к ней. Порция и Цинна передали вашему будущему малышу много подарков. Их последний показ мод побил все рекорды. – Мадж, хоть немного отдохни с дороги, – заботливо говорит ей муж. – Все в порядке. Я не устала, – отвечает молодая миссис Хоторн, посылая ему взгляд, наполненный любовью и нежностью. Мадж и Эффи познакомились и подружились почти пять лет назад. Мисс Бряк тогда решила помочь в организации свадьбы Гейла, но увидев его невесту, бестактно заявила, что «Молодой, красивой девушке не престало ходить с седыми волосами и подкрасить их просто необходимо». Хоторн вспылил и запретил Мадж закрашивать седину, приведя один единственный аргумент: « Я в тебя влюбился именно благодаря этой седой пряди». После такого никакие уговоры нынешней миссис Эбернети уже не действовали. – Я тоже хочу к Эффи и посмотреть на подарки! – хныкает Рута. – Ты же была у нее сегодня, – удивляется Пит. – Ну, папуля, пожалуйста! Оборачиваюсь и внимательно вглядываюсь в лицо Гейла. Вздох. Ни горечи в глазах, ни судороги, ни сжатия кулаков. Слава Богу, все это мы уже пережили! Гейл отпустил ее так же, как когда-то меня; понял, простил и стал ее «самым любимым почетным дядей». Когда мой лучший друг впервые услышал от нашей малышки слово «Папа», обращенное к Мелларку, то со злостью разбил тарелку и надолго ушел в лес. Мадж тогда не сказала ни слова, молча подобрала осколки и нашла в себе мужество дать ему побыть наедине с собой, а дождавшись, не устроила сцен ревности. Скорее всего, она давно догадалась о последствиях единственной ночи, которую я провела с Гейлом, но благодаря врожденному смирению, умению понимать и мудрости – качествам, которые к большинству женщин приходят с годами, ни разу за пять лет ничем не обидела ни меня, ни Руту и даже стала крестной матерью малыша Метью-Хеймитча. Думаю, Гейл успокоился после того, как она родила ему горячо любимых двойняшек, так похожих на него мальчика и девочку – темноволосых, сероглазых, с упрямыми подбородками. Он души не чает в настойчивом Джареде и ласковой Мэйсили, которые всего на два месяца младше нашего с Питом сына. Сам же блистательный майор Хоторн нашел покой и счастье в глазах и улыбке своей кроткой жены, для которой он стал самой жизнью. – Ладно, уж иди, – снисходительно говорит дочери Пит, открывая перед ней дверь, и сталкивается нос к носу с хорошенькой стройной голубоглазой блондинкой, держащейся за руки с сероглазым широкоплечим брюнетом. – Примроуз Эвердин! – начинаю я строго. – Примроуз Хоторн, – улыбаясь, поправляет она. – Мамочка, Китнисс, я вышла замуж. – Ай, да молодец! Породнила все-таки две семейки, – ехидничает Хеймитч. – А нас нельзя было пригласить на свадьбу? – обиженно вздыхает мама. – Так я и пригласила – все в сборе! – и показывает рукой на собравшихся в гостиной и подоспевших Пози, Вика и мистера Мелларка. Не могу долго злиться на свою сестру, также как на Хеймитча, детей и мужа, с которым мы женаты уже пять лет. Впрочем, как женаты? Через два месяца после того как Пит нашел меня в лесу, мы поджарили семейный хлебец, согласно свадебной традиции нашего дистрикта, а затем я вместе с Рутой вновь вернулась в его дом, только спать стала не в зеленой, а в оранжевой комнате. А ровно через пятьдесят три дня после нашей бурной первой брачной ночи поняла, что снова беременна, и все следующие семь месяцев боялась, что Пит будет любить нашего общего ребенка больше, чем Руту, но, слава Богу, этого не произошло. Мой Мальчик с хлебом не делит наших детей, для него оба: и дочь, и сын одинаково любимые и родные. Конечно, в нашей семье, как и в любой другой, бывают размолвки, ссоры и недопонимания, но мы бесконечно любим друг друга и хотим быть вместе, а благодаря этому желанию все невзгоды перемалываются и превращаются в муку. Хеймитч говорит, что я научилась заботиться о Пите, теперь я не только беру, но и отдаю взамен. Не знаю, какие испытания готовит нам судьба, но отлично понимаю, что мне никогда не хватит храбрости рассказать Руте о тайне ее рождения. Но Пит смелее меня: он обещал Гейлу и сдержит свое слово. Это будет нескоро: тогда, когда наша девочка вырастет, влюбится и сможет понять, а пока своим отцом она считает Пита Мелларка.