Когда говорят, что ты толстая...

Не помню, когда последний раз я вбивала в поисковик слово: «Диета», но точно помню причину, по которой я это сделала. Тяжело жить, когда изо дня в день говорят, что ты толстая. Как только я впервые услышала это оскорбление, стала приглядываться к своему телу, поначалу не принимая всерьез слова глупых, ничего не понимающих подростков, пока не настал роковой час: на место простой критики, неожиданно подкравшейся ко мне, пришла адская ненависть. Новые усмешки одноклассников, а после и втянувшихся одноклассниц, которые посчитали это чем-то забавным, с каждым разом подливали бензина в и так полыхающий огонь, поэтому мои мысли вскоре были только о еде и похудении. Это было мучением. Начиная с правильного питания, я не видела результатов, даже после целого месяца. Мое нетерпение перешло все границы, и я постепенно начала переходить на более радикальные методы, пока, после недолгой голодовки сорвалась и в результате вернула все сброшенные килограммы обратно. После я вновь пыталась начать, но все вновь возвращалось к тому, с чего начали: я срывалась. Шли месяцы, мой вес лишь увеличился после очередной попытки, а потом и все желания похудеть превратились в недосягаемую мечту. Я начала просто существовать. До того дня… Прошла неделя моего больничного, проведенного в окружении любящих родителей. В моей жизни никогда такого не было, чтобы они столь понимающе, с трепетом ко мне относились. Обычно моя мама, будучи человеком старой закалки, после двух дней высокой температуры отправляла меня обратно в школу, а кашель, сопли и депрессия – это вообще не причины для прогула. Но в этот раз, они как будто чувствовали, что, что-то точно не так с их дочерью, но не могли сказать, что именно. Точнее я не могла рассказать. И меня пока что это устраивало, пока почему-то папа за завтраком не ненавязчиво поинтересовался: «Малышка, ты вроде бы уже получше себя чувствуешь. Попробуешь пойти в школу?” От него я точно такого не ожидала услышать, это же папа, но раз даже ему показалось, что я засиделась, то мама уже подавно, наверное, ногти грызет, но не показывает. Я промолчала и после того, как доела, строго по пищевому плану, одно яйцо и допила чашку зеленого чая с лимоном, отправилась в свою комнату. Но родители не хотели оставлять эту тему открытой, поэтому через пару минут ко мне пришла мама и задала тот же вопрос. - Милая, может все-таки попробуешь сходить? Хотя бы на первые три урока, а? – пытаясь казаться доброй, вымолвила мама и, мило улыбаясь, ждала, пока я хоть что-нибудь отвечу. - Я не знаю, - потупила я, ведь я действительно не знаю, что делать. Эта неделя прошла так быстро: по утрам я была то с бабушкой, то с родителями, полностью окруженная заботой, а по ночам ревела в подушку от вновь пробудившейся боли и депрессии. Мысли о том, как поступить, так и не приходили на ум, так как в тот момент, когда я задумывалась обо всем этом в очередной раз, передо мной стояла только одна-единственная картина изнасилования, и не более. Но в одном я уверена точно - я опоздала. В один день меня посетила действительно хорошая идея, что я не одна такая и что в интернете наверняка найдутся другие жертвы, которые расскажут свою историю, а может заодно подскажут истинно правильное решение. Но только, опять же, я сделала это слишком поздно, так как все люди, столкнувшиеся с насилием, пишут, что нужно заявлять в полицию ежесекундно, пока есть вещественные доказательства, а именно биоматериал насильников и следы насилия на жертве. Поняв, что я уже не чувствую той адской боли, а только небольшой дискомфорт, когда-то огромные алые-черные кровоподтеки превратились в маленькие синяки, которые у всех людей от любого неловкого удара появляются, и что за эту неделю я уже раз сто принимала ванну, ничего уже не найти, как и доказать. Я вновь поняла настолько глупа, что постоянно откладывала. Я настолько глупа, что до сих пор думаю об этом, как о простом кошмаре, а не реальности. Я глупа, потому что не несу ответственности за саму себя, что ненавижу себя. Затянула с решением - это самое ужасное. Надо было уже давно заявить и посадить их к чертям, ведь я единственная, кто может за себя постоять. Я несу ответственность за свою жизнь… Хотя что-то я возможно сделала верно, это написала Антону, который до этого ни единого раза не позвонил, чтобы он купил мне противозачаточные. Может быть уже поздно и, не дай бог, во мне зарождается новая жизнь, которую я никогда не смогу принять, но я съела таблеток столь, сколько нужно, для того, чтобы решить эту проблему. Прости меня, мой ребенок, если ты действительно там был, в животе, за то, что ты стал моей проблемой… - Давай-давай, одевайся. Папа тебя может даже подкинуть, - вырвала меня мама из глубоких мыслей. Этот день настал, и убегать от него вечно - нереально. Надо просто сделать, чтобы потом не жалеть. - Ладно, я пойду в школу.

***

- Ну что, солнышко. Вперед и с песней! – подбодрил меня отец, выпустив из машины. Он дал мне в руки полупустой портфель, который я попросту не хотела собирать – закинула туда наушники, зарядку для телефона и две ручки, посчитав это достаточным для первого дня. – Удачи, сахарок! Надеюсь, ты чувствуешь себя приободрено! Приободрено? Не думаю. Но что тогда я чувствую? Хороший вопрос. Ничего. - Эй, это же.. – шептались какие-то старшаки из параллели, которые стояли возле школы и покуривали сигареты, как только они увидели мимо проходящую меня. Неужели даже они уже в курсе о том, что случилось? Не думала, что эта шайка псевдо-королей настолько глупа, что даже умудрилась всем растрепать о своем «деле». Может это не так уж и плохо, ведь каждый мелкий слух может дойти до чего-то более высокого, к примеру, учителя. Меня вызовут и я… Я смогу. - Эта ведь Ева, да? – тихо спросила Женя у своей подруги, которые случайно оказались у главного входа в школу и столкнулись со мной. Прогуливали физ-ру, как обычно, а сейчас идут к курягам за школу - стандартно. Но меня это не должно колыхать, поэтому я попросту без лишних слов и взглядов, обойдя их, продолжила путь в класс. - Значит теперь я «Ева», а не толстая свинья и не пирожок с жиром. Как забавно, - шептала я себя под нос, и психическая улыбка появилась на моем лице, чему я действительно не предала значение - реально забавно ведь. Очень смешно. В школе было так пусто, что вся эта гробовая тишина была олицетворением того, что творилось у меня на душе. Мне не больно, не холодно, не страшно, не радостно, не грустно и не обидно. Я словно пустышка, оставшаяся когда-то от жизнерадостной девушки, до того, как она столкнулась с реальной жизнью подростка. Почему дети такие жестокие нынче, что их делает такими? Родители? Никогда не понимала, почему, когда на телевидении заявляют, что очередная малолетка залетела, виноваты сразу родители, которые не воспитали правильным образом. Вот, например, эта Женя. Богатый отец, который в строгости держал свою дочку, но, тем не менее, всегда давал ей только самое лучшее. Мама председатель общественной деятельности, у которой большая часть работы не требует постоянного присутствия – она дома с ребенком всегда. Да и она ни единого школьного собрания не пропустила, всегда интересовалась успехами дочери, репетитором нанимала если что…. Но Женя, тем не менее, вот такая, о ком можно отдельный выпуск в ток-шоу делать. Или, когда обвиняют интернет, игры, телевизор, в которых уже и так закрыли почти все, что может навредить психике детей. Подростков портят подростки – и это та правда, которую все пытаются пропустить мимо ушей, ссылаясь на «Это же ребенок, он не виноват». - Ева, здравствуй! – я открыла дверь в класс и тут же получила приветствие от своей учительницы английского языка, немолодой и габаритной брюнетки с чисто русскими чертами лица, по имени Маргарита Юрьевна. Она встала с места, как будто и вправду была безумно счастлива этой встрече, или же не ожидая такого поворота событий, и медленно, так осторожно стала подходить ко мне, нервно перебирая пальцами. – Как у тебя дела, Евочка? - Здравствуйте, - спокойно ответила я и осмотрела класс, на партах которого лежали портфели учеников, ушедших на физкультуру, так как желание лишний раз сталкиваться с непонятным взглядом этой учительницы у меня не было. Она мне никогда особо приятной не казалась, а сегодня эта показушная доброта, которая просто не свойственна этой женщине (ведь на своих уроках ее истинная ненавистная сущность мегеры вылезает), выглядит противнее встречи с одноклассницами. - Как ты себя чувствуешь? - продолжала наваливать англичанка, явно пытаясь на что-то меня в дальнейшем вывести. Хотя, может я опять страдаю паранойей, но почему-то моя уверенность в том, что она фальшиво себя ведет, просто зашкаливает. – Лучше? - Лучше, а что? – я не постеснялась и задала этот вопрос, чем явно загнала Маргариту Юрьевну в тупик. Поясню: этот вопрос был бы обычным и простым, чего тут стесняться. Но я чувствовала, что мы были с ней на одной волне и, она прекрасно это понимала, поэтому и не знала, как реагировать. Значит, и она знает. Что произошло в школе за эту неделю моего отсутствия? Если она знает, то знает и директор. Но почему тогда еще ничего не доложили моим родителям, полиции? Это непонимание меня пугает. - Не хочешь со мной сходить к Ларисе Михайловне? Она хотела с тобой немного переговорить. Давай сходим, - пояснила англичанка, переваливая всю ответственность на директрису этой школы. Понимаю, кому захочется взять на себя разговор о групповом изнасиловании. Я бы (на ее месте) точно в это дело не совала нос, но увы, я тут не просто участник этого ужаса, но и жертва. Мое все еще детское сердце немного заколотилось, как будто я что-то натворила, и меня собираются отчитывать, но сознание, на удивление, закалилось, так как я здраво смотрела и рассуждала. - Маргарита Юрьевна, можно забрать портфель? – никто не предвещал того, что в этот момент в кабинет заглянет тот самый неказистый парень, с первой подростковой живностью на противной роже. Егор, на которого я еще не среагировала и не обернулась, явно узнал меня со спины и быстро, даже не дождавшись ответа учительницы, понесся по скоростью света подальше от кабинета. Вот ведь трус, хотя, ему есть чего бояться. Он был тем, кто с применением силы завел меня в логово насильников и тем, кто прекрасно отдавал отчет, что будет дальше. Интересно, что в голове у этого парня, да и у всех, кто был причастен? -Быстро бегает, - прошептала я себе под нос, и вновь эта истерическая улыбка, которую я почему-то не могу унять, появилась на моем лице, но в этот раз при свидетеле. Опять по телу разлился сладостный и такой неконтролируемый смех, от чего в голове неожиданно появились нарезки из статьи о психологических расстройствах, которые следуют за насилием. Но я не могла и подумать, что такое может случиться со мной, хотя стоит уже принять то, что я человек с человеческим телом, с человеческими мозгом и психикой. Маргарита Юрьевна схватилась за сердце, как только я вновь посмотрела на нее, и что-то пробубнила, но это уже было не для моих ушей. – Вы про директора говорили. - Да, говорила. Сходи к ней, - все также напугано, словно перед ней не ученица, а призрак стоит, ответила она. Теперь уже в ее планы не входила обязанность проводить меня, видимо, тут все серьезно. Но я и не навязываюсь – это не в моих принципах, поэтому сама, в одиночестве и под шум и гул учеников, которым только что был дан звонок с урока, пойду в сторону Ларисы Михайловны. Интересно, о чем мы с ней будем говорить. Жду-не дождусь.