То, что держит наши чувства

Предупреждения: ОЖП, ОМП

      Так и останется для нас загадкой то, сколько минуло с того дня, когда сбылась мечта дизайнера Маринетт Дюпен-Чен. Нет, я допущу ошибку, если напишу её девичью фамилию, ведь сейчас она официально Агрест, как-никак. Конечно же, работа Ледибаг и Кота Нуара не уснёт, а будет продолжаться, всё радуя жителей ещё одним спокойным днём. Да, после официального свержения Бражника акум убивать больше не приходится, но ведь Париж хоть и столица, а мошенники, грабители и прочие злодеи нашего обычного мира бывают везде.       — Пап, сегодня я решил признаться девушке в своих чувствах.       — Молодец! Спасибо, что рассказал, — сказал мужчина, переведя свой взгляд от экрана телефона на сына.       — Ну, в общем… Обычно в таких ситуациях, исходя из моего сериального и книжного опыта, отец как-то подбадривает своего сына и даёт ему наставление…       — Хорошо, я тебе их дам, только вот в чём заключается твоя проблема?       — Она, быть может, считает меня странным и не захочет даже выслушать моё признание, потому что ей, возможно, покажется это глупой болтовнёй какого-то психа, — тяжело выдохнув, разъяснил ситуацию мальчик.       — Если ты про то, что…       — Да! Именно! Про это самое! Из-за ваших тренировок я не могу жить жизнью самого обычного среднестатистического подростка! У меня нет нормальных дружеских отношений, про любовные я вообще молчу! Почему я должен всё это делать, если вся моя работа заключается в развлечении детей?!       — Ты не прав, Леон. При желании ты можешь с лёгкостью поддерживать и те, и иные взаимоотношения, поэтому тебе… — Знаю, тебе сейчас нелегко, но послушай, — стал серьезнее голос мужчины, а затем выдохнув, он чуть тише продолжил: — Леон, ты не один такой. Что я, что твоя мама, все мы через это прошли и, как можно успеть заметить, это нам не помешало быть вместе.       — Тогда что же вас держало всё это время? Что? Вы же были влюблены в маски друг друга? Как у вас всё так вышло? На чём, понимаешь, отец, на чём держались ваши чувства?       — Сын, ты прав, мы действительно были влюблены, как ты и сказал, в маски друг друга, но это продолжалось до тех пор, пока мы не узнали себя настоящих. Да, тайна, с которой мы не могли поделиться, так ей и оставалась, но даже несмотря на это мы искренне верили, что знаем абсолютно о друг друге всё и, видно, это и сохранило их.       — Леон, не стоит переживать из-за того, что ты не можешь жить как все. Ведь это делает тебя по-настоящему особенным и даже даёт некоторые преимущества: ты в любое время можешь быть в центре внимания, — ласково произнесла женщина с заплетёнными в низкий хвост иссиня-чёрными волосами, нежно перебирая каштановые волосы своего ребёнка. — И просто представь это незабываемое и волшебное чувство прогулок по ночному Парижу! Кажется, что именно ты один царствуешь над городом, украшенным тысячами разноцветных огоньков, и что именно тебе под силу сорвать любую звезду с бездомного тёмно-синего небосклона. Правда же? Что может быть лучше?       — Твои слова, мама, — улыбнулся Леон, забирая из маминых рук протянутую кружку горячего какао.       — Не переживай! А чтобы подбодрить своего сынулю, я пойду принесу специальных рождественских кексов, — произнесла женщина и пошла в сторону кухни.       — Мне уже пятнадцать! — крикнул лишь в ответ шатен. — Так что же сохранило и сохраняет ваши теплые взаимоотношения сейчас?       — Думаю, что искренние чувства, верность, хм… взаимовыручка, поддержка, а так же моё обаяние…       — Не перегибай палку, Агрест!       — Не, ну, а что, разве это не так? — удивлённо спросил блондин, притягивая жену за талию к себе.       — Это не основа. Леон, любые отношения всегда смогут удержать доверие, открытость, местами прямолинейность, но самое главное — честность. Именно она и является основой любых взаимоотношений, не считая приветливость и готовность к сотрудничеству. Знаю, сейчас трудно стать открытым полностью, но поверь, спустя время вопрос «узнает или не узнает» потеряет свою силу.       — Я не уверен. Как Аделайн, видя во мне дурочка, сможет вообще заговорить со мной? Да ещё и постоянные побеги…       — Если мы с твоим отцом уедем и оставим вас с Лилиан здесь, то сможешь ли ты справиться со всеми домашними делами сам?       — Смогу.       — А если внезапная опасность и не от простого человека, а от того, с которым полиция справиться не в силах, что будешь делать делать тогда?       — Защищать город! — уверенно сказал младший Агрест, взяв с подноса несколько кексиков.       — Именно поэтому тебе и нужны тренировки. Камни чудес в любую минуту могут попасть не в те руки, и тогда беды не миновать. Я, так же, как и твой отец, Париж, в случае беды, оставим тебе, в то время как сами будем спасать всю Францию. Мы — твои родители, и не только должны быть уверенны в том, что находимся под постоянной защитой. С каждой практикой ты узнаешь свои силы лучше, а значит, сможешь корректно оценить ту или иную боевую ситуацию и быстро в ней сориентироваться.       — Да, ты права мама…       — И ещё запомни — с Аделайн, как и при общении с другими людьми, нужно вести себя уверенно и не бояться реакции окружающих. Если ты сделаешь первый шаг навстречу ей сам, то уверенна, этот поступок точно не останется незамеченным.       — Я попробую, ничего ведь не теряю!       — Теряешь, ещё как! Леон, помнишь, ты обещал Лилиан, что мистер Пёрпл обязательно придёт в сочельник? — серьёзно спросил Адриан, смотря на сына.       — Помню, — виновато ответил тот. — А так же устроить развлекательную программу на площади, тоже знаю.       — Про это я тебе не говорил…       — Меня попросил об этом мэр, предложил хорошую награду…       — Уф, Леон, мы же тебе столько раз говорили, что дадим тебе столько денег, сколько нужно. Зачем ты прибавляешь себе работу? — возмущённо сказала женщина, скрестив руки на груди и сев на ручку кресла, в то время как её супруг выхватил поднос и принялся за уничтожение шоколадных кексов, покрытых ванильной глазурью и украшенных разноцветной посыпкой, что состояла из множества звёздочек, снежинок и ёлочек.       — Я не хочу обременять вас, да и потом, я стараюсь для Аделайн. Этого стремления вполне достаточно. Ну всё, я побежал к Лилиан…       — Нурру, нашему сыну нужна твоя помощь.       — Ну, пааап, обязательно сейчас? — вяло сказал Леон, уже стоявший на лестнице, ведущей на второй этаж.       — Господин Нуар, всегда к вашим услугам, — вежливо произнёс фиолетовый мотылёк, схватывая на лету кекс и отправляя его в рот, и подлетел к своему подопечному.— Добрый день, друг мой.       — Здрасте…вуй. Ну, раскрывай…       — Э, нет, Леон, побольше пафоса, — ухмыльнулся Адриан сыну.       — Лааадно. Раскрывай крылья! — крикнул шатен, которого после окончания фразы тут же заволокла сиреневая дымка. Как только через несколько мгновений дым рассеялся, перед брюнеткой и блондином появился как будто совсем другой человек: фиолетовые брюки, чуть зауженные у лодыжек, лавандовая шёлковая рубашка, баклажанного оттенка пиджак, исчерна-фиолетовый плащ, своей длинной достигавший колен, лиловые кеды, вместо привычного каштанового — фиалковый оттенок волос, и лишь сквозь сиреневую маску, закрывавшую на лице щёки, нос и брови, были видны такие знакомые изумрудные глаза. — Всё, я ушёл, — крикнул Леон, нет, теперь уже известный многим благородный и любимый многими, как девушками, так и детьми мистер, Пёрпл. Да, эпоха Нуара прошла, и теперь законный преемник радует глаз жителей Парижа.       После победы на Бражником Габриэль с лёгкостью расстался с Нурру, так как чувствовал огромную вину перед ним. И вот, спустя шестнадцать лет, сиреневый мотылёк вновь решился стать хранителем и выбрал себе в подопечного никого иного, как самого Леона Агреста, сына директора модного бутика и его жены, известного модельера Маринетт Агрест.       — Я так и не привыкну к новшествам в превращениях. Менять цвет волос — безопасное, но не единственное решение, — заметил блондин.- Мари, а ты так не считаешь?       — Леону скрывать самого себя помогает твоя харизма, а эти изменения — лишь бонус к первому.       — Аделайн Монсьер?       — Да, та самая. Дочка Дэвида Монсьера, прекрасного режиссёра и той самой Хлои Буржуа.       — Я рад, что Хлоя смогла найти человека, который полюбил её такую, какая она есть.       — Я тоже, но думаю, что Хлоя явно не сидела сложа руки. Дэвид был братом моей подруги. На сколько я его помню: всегда тихий, сосредоточенный и внимательный. Так просто на Хлою он бы внимания точно не обратил, — усмехнулась Маринетт. — Дэвид ещё и хорош собой, и невероятно талантлив, и…       — Да, да, я понял, ты, как я понимаю, жалеешь о том, что я стал твоим избранником. Действительно! Кому нужен какой-то директор какого-то престижного модного дома? Режиссёр-то в сто раз круче!       — Может, так оно и есть, но я до сих пор, — лукаво произнесла миссис Агрест, забирая поднос, и садясь на колени мужа, — не жалею о своём выборе! — сказав то, что хотела, она нежно коснулась его губ, вовлекая в страстный поцелуй.

***

      Аделайн Монсьер была девушкой скрытого от многих настоящего характера. Нежная и ранимая, она могла с лёгкостью набить морду любому, кто обидит её подруг; тихая и спокойная на уроках и невероятно разговорчивая, весёлая и озорная на перемене, на улице. Да везде, где нет поблизости учителей, библиотеки, кинотеатра, театра, парка — иными словами, почти нигде. И лишь дома, занимаясь своим любимым делом — выпечкой, и слушая играющую в наушниках музыку, Аделай была по-настоящему счастливой.       И вот сегодня, четырнадцатого февраля, девушка готовила для своих родителей и сестры праздничный ужин. Бубня под нос песню, она ставила в духовку новую партию печенек в форме сердечек и не заметила, как на кухню вошёл шатен в красной толстовке с капюшоном, в синих джинсах и чёрных кедах.       — Анет заснула, так что я пойду, с праздником! — то, что он сказал, Аделайн помешала расслышать музыка, и поэтому подумав, что он попросил остаться на чай, радостно кивнула. А Леон, увидев подобную радость, улыбнулся в ответ, и лишь отвернувшись от неё и покинув кухню, позволил себе тихо произнести «Чёрт!». Стоило только захлопнуться входной двери и выпасть наушнику, как Аделайн тут же побежала на улицу.       — Леон, ты разве не останешься на чай? — крикнула девушка.       — Нет, прости, я не могу. Пригласи лучше Пёрпла, — ответил с ноткой горечи Агрест, подойдя ближе к любимой.       — Я не знаю, где его найти.       — Адель, почему же ты никак не поймёшь, что он ни за что не обратит на тебя внимание, потому что ты ничем не лучше многих других девушек для него! — с горькой усмешкой произнёс брюнет. — Но не для меня, — нежно добавил он. — Для этого фанатика фиолетового твои глаза — это не вселенная, окутанная таким нежным и удивительным оттенком голубого, уверен, что и эти невероятно красивые волосы цвета летнего ночного неба мягкие, подобно шёлку, к которым так хочется прикоснуться. Мистер и не оценит твою волшебную выпечку, что так и тает во рту, не оценит твою доброту, скрытую ото всех и знакомую лишь близким друзьям, и я, как человек, не являющийся героем, невероятно, знаешь, рад, что смог рассказать тебе всё это. Я давно уже люблю тебя. Знаю, что такой странный человек нисколько не заслуживает твоего внимания, но я рад, что смог помочь тебе! — он протянул бархатную коробочку нежного персикового оттенка, завязанную мятного цвета бантиком. — Вот, просто посмотри его, я не прошу принять, делай с ним что хочешь. Приятного вечера. — Леон галантно поклонился и, повыше подняв воротник своего пальто, направился в сторону калитки.       По нежно-розовым щекам девушки побежали слёзы. Это был единственный раз, когда парень так открыто и так искренне признался в своих чувствах, но с такой болью в груди!.. Что же она делала до сих пор? Ведь Леон так часто помогал держать дом в порядке, так часто следил за её сестрёнкой и так редко соглашался просто попить чай. Но именно в эти моменты согласия её сердце начинало так часто колотиться, как тогда, когда мама возвращалась с гастролей, когда папа водил в парк аттракционов и просто приходил домой раньше обычного. Такие мелочи говорят о том, что она дорожит вниманием этих людей… и даже этого чёртова Агреста.       — Эй, ты, индюк расфуфыренный, я тоже тебя люблю! — выкрикнула на всю улицу Аделайн.       «Нельзя так издеваться над людьми, нельзя», — подумала девушка, побежав со всех ног к остановившемуся юноше и накинулась на него с разбегу, от чего тот не удержался и упал, благо, в сугроб. — Не смей так сразу уходить! Я даже ответа не дала! Кто тебе право давал? — нескончаемый поток слёз, быстро бьющееся сердце и любимый человек под тобой. Лучше быть и не может!       — Не буду, — нежно сказал Леон и поднялся на локтях, чтобы нежно взять её затылок и коснуться губ, вовлекая как в свой, так и в её первый поцелуй.       С бесконечного неба посыпались снежинки. Слабый свет фонарного столба, разносящийся в дали шум автострады и двое целующихся подростков, лежащие в единственном на этой улице сугробе…       — Ты смотри, что она себе позволяет! Дэвид, мы немедленно идём и останавливаем её!       — Нет, Хлоя, мы с тобой посидим в машине и позволим им лучше насладиться моментом. Вспомни себя. Ты ведь больше месяца пыталась пойти на первый шаг! — ухмыльнулся мужчина.       — Я ждала инициативы с твоей стороны, — буркнула женщина. — Ладно, едем, купим им чего-нибудь… Точно, Анет куклу так и не купили!       — А я всё думаю, почему меня совесть грызёт…       — Шутник, едем! — серьёзно сказала блондинка.       И серый автомобиль скрылся за углом двухэтажного частного дома, принадлежавшего семье Монсьер…