То, что держит наши чувства

      После выписки из больницы и того, как долгое сражение закончилось победой добра, Адриан смог наконец полной грудью вдохнуть приятный весенний воздух. Да, сегодня можно было гордо сказать: «Прощай. институт, прощайте. занудные профессора и домашние задания!» Наконец-то! В это утро, когда на улице яро светило солнце, блондин с улыбкой вспоминал, как на выпускном балу он танцевал только с самой обворожительной и любимой его леди, одетой словно принцесса, как, заведя её за угол огромного зала, он, встав на колено и открыв красную бархатную коробочку, произнёс слова, что так долго мечтал сказать: «Миледи, согласитесь ли вы стать моей жизненной спутницей, быть со мной и в горе и радости, в общем стать моей женой?». Да, слова, что так долго подбирались, забылись и пришлось импровизировать, и сейчас Адриан просто готов был зажать ладонь у своего лица и желательно побиться головой о какой-нибудь фонарный столб; он просто нёс какой-то бред. Но эти труды того стоили. Раскрасневшаяся, смущённая, она еле сдерживала слёзы. Её прекрасная улыбка сияла на прекрасном личике и девушка просто закивала головой повторяя: «Да, да, конечно». Адриан так же помнил, как нежно притянул её за талию и коснулся её губ. Такие нежные, аккуратные, и только он сам имел право их касаться. Поцелуй получился очень чувственным, нежным, но в тоже время напористым и страстным. Парень так же прекрасно помнил, как с неохотой оторвался от неё, дабы предотвратить дальнейшее развития столь желанных событий. Конечно, это был не единственный случай, когда так хотелось снять все запреты, когда так хотелось просто сделать её своей, но Адриан понимал — нельзя. Нужно терпеть столько, сколько нужно. В конце концов хорошие отношения держатся не только на касаниях. Да и потом, он всегда себя успокаивал тем, как прекрасны будут те ощущения, если он ещё немного подождёт. И блондин будет ждать до тех пор, пока Маринетт не станет его женой и тогда уж точно она не сможет ему отказать.       Взглянув на свои часы, что показывали восемь утра, Адриан ускорил шаг. Сегодня день свадьбы. Их с Маринетт свадьбы. Немного странно, что это день настал уже через неделю после согласия брюнетки. На организацию столь величественного события нужны месяцы! И как так получилось? Ответ прост: семья Агрестов начала готовиться ещё до выпускного, через месяц после выписки. Спрашивается, какой смысл был делать предложение, если уже известен ответ? Всё просто — такова традиция, точно так же, как и прекрасный букетно-конфетный период. В такую рань Адриан бродил по городу, вспоминая все пункты списка: количество гостей, готовность банкетного зала, готовность самого дворца бракосочетания, оформление точек празднования, лимузины, а ещё и катер и прочие пункты, необходимые для самой прекрасной свадьбы. Жених снова взглянул на часы: девять тридцать. «Фух, успеваю, — подумал Адриан и медленно пошёл в сторону дома. — Да, следовало выходить чуть позже. Теперь и не знаю, что делать оставшиеся два часа и тридцать минут.»       Тем временем уже немного уставшей, но всё такой же счастливой Маринетт плели причёску в то время, как её лучшая подруга Алья настраивала фотокамеру.       — Я тебя никуда не выпущу, пока не нафотографирую тебя вдоволь.       — К чему ж такие пытки? — усмехнулась невеста.       — Ну как зачем? Такой знаменательный день и останется без миллионов фотографий? Ну уж нет!       — Ладно, тогда только с тобой.       — Ну ты и хитрая! Не нужно фотографироваться, чтобы доказать, что в этот день ты выглядишь куда прекраснее, чем я.       — Да брось ты! В мыслях не было!       — Не издевайся! — смахнув невидимую слезу, сказала Алья. — Ладно, ладно, но только если будешь позировать!       — Если останется время, а то я такая капуша, даже с таким количеством помощниц могу опоздать, а сегодня этого делать никак нельзя.       — Не боись! Время я уж точно найду!       И вот, спустя два с копейками часа, в помпезном зале с мраморными колоннами, вокруг которых были обвиты белоснежные ленты, с дубовым паркетом и величественными бежевыми окнами, украшенными разноцветными гирляндами из самых разных видов цветов, на деревянных скамейках уже сидели гости. Габриэль сдержал своё слово, поэтому среди них были только самые близкие родственники и друзья со стороны невесты и жениха. И сейчас, сидя напротив сына, который стоял перед регистрационным столом в праздничном белоснежном фраке с привычной причёской и без своих излюбленных очков, он со спокойным взглядом осматривал свидетелей этого празднества, в то время как сам Адриан перешёптывался со своим свидетелем — Нино. Да, даже за года ему удалось сохранить дружбу со свои лучшим другом детства.       — Затянул ты, брат, с женитьбой, — усмехнулся брюнет. — Я ещё удивляюсь, как она согласилась после этого.       — А что тебя не устраивает? Сам-то тоже не сразу предложение Алье сделал.       — Но сделал, и намного раньше тебя, подумаешь, через два года после окончания школы, зато уже столько вместе, а она до сих пор не потеряла своего обаяния.       — Рад за тебя, только вот кто мне жаловался на то, что тебя заставили решиться?       — Ха, ну ты же знаешь, что я тормоз, — улыбнулся Нино. — Да и потом, она говорила, что вычеркнет меня из своей жизни и перед этим помучает самыми жуткими пытками. Бр, как вспомню, так мурашки по спине табуном бегут.       — Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, кто в вашей семье главный.       — Всё верно, я, — уверенно ответил брюнет.       — Да, друг, похоже ты ещё не узнал, что значит быть в семье главным.       — Как это не узнал?! Узнал, и не говори так, будто жизнь целую в браке прожи…       — Тс, — прервал друга блондин и выпрямился. В зале зазвучала музыка… Открылись тяжелые дубовые двери, и в зал медленно вошла невеста. Длинное, до самого пола, белое, как снег воздушное платье, украшенное нежными узорами, что были вышиты из серебренной нити; осиную талию подчёркивал тоненький белый ремешок с маленьким бантиком, расположенным по центру. Лиф, как и сам подол платья, был украшен узорами, а ключицы и плечи прикрывала лёгкая сеточка, расшитая по краям нежным кружевом. Из-под фаты виднелись её иссиня-чёрные волосы, что были собраны в изящный объёмный пучок и закреплены серебристой заколкой, а локоны, которые были закручены по бокам, спадали ей на плечи, подчёркивая тоненькую шею вместе с серебристыми серёжками длинной примерно в пять сантиметров, узор которых напоминал снежную вьюгу.       С момента, когда дверь только открылась и Адриан впервые увидел её за последние два дня, он еле сдерживал свой глуповатый вид, готовый появится в любую минуту от красоты, грациозности и изящества свадебного образа и самой будущей жены.       — Фью, держись, брат, только держись! Потерпи до ночи, — сочувствующе прошептал Нино, и хотел было ещё что-то сказать, но когда увидел Алью, одетую в платье с пышной юбкой до колен цвета морской волны, волосы которой были заплетены в шишку, понял, что он должен сочувствовать ещё и себе. Адриан только нервно сглотнул в ответ. Да, красота — оружие массового поражения.       Когда Маринетт подошла к левой стороне регистрационного стола, Алья встала сбоку, а позади неё на расстоянии десяти шагов Нино отошёл от женишка, в зал вошла женщина, на которой были юбка и пиджак чёрного цвета и белая блузка. Короткие русые волосы, очки с круглыми стёклами, из-под которых были видны карие глаза, довершали образ серьезной работницы ЗАГСа. На вид женщине было лет сорок-пятьдесят.       — Дамы и господа. В этот замечательный весенний день мы собрались, чтобы… Слова лились потоком из её рта, но Адриан не слышал ни одно из них. Сейчас его взгляд был прикован только к его очаровательной невесте. Пышные ресницы были слегка подведены тушью, веки чуть подкрашены персиковыми тенями, губы, очерченные невызывающим красным оттенком помады, стали ещё привлекательнее и желаннее. Какой смысл скрывать: она была обворожительна! Младший Агрест с трудом сдерживался, чтобы просто не взять её прямо сейчас в свои объятья и запечатлеть на ее губах самый искренний и страстный поцелуй.       — Согласны ли вы, Адриан Агрест, взять в жёны Маринетт Дюпен-Чен и… — «бла-бла-бла и прочие слова, что всем давно известны, ближе к делу», — не унимался Адриан       — Согласен, — ответил он как можно более серьёзным тоном, когда подошла очередь отвечать.       — А вы, Маринетт Дюпен-Чен, согласны взять в мужья… — «ещё чуть-чуть.»        — Согласна, — ответила невеста, еле сдерживая широкую улыбку и подступающие от счастья слёзы. В этот день, наконец, сбывается её самая заветная мечта — стать миссис Агрест.       — Теперь обменяйтесь кольцами. — Ведущая протянула открытую алую коробочку, в которой лежали два золотых кольца. Парень взял то, что было чуть толще, а девушка то, что чуть тоньше, и, протянув друг другу руки, блондин с брюнеткой почти одновременно надели кольца на безымянные пальцы.       — И наконец, закрепите правдивость ваших слов… — женщина ещё не успела договорить, как Адриан притянул к себе за талию свою жену и коснулся её губ. В зале послышались бурные аплодисменты и, спустя мгновенье, Маринетт первая прервала столь долгожданный поцелуй.       — Прости, котик, но пока нельзя, — прошептала она с лёгкой ухмылкой и развернулась к залу. Блондин лишь тихо вздохнул и, улыбнувшись и всё так же не убирая руку с талии, развернулся к гостям.       — Мастер, теперь я и Плагг будем жить под одной крышей? — тихо спросила Тикки, чуть высунувшись из кармана пиджака старца.       — Конечно, неизвестно, когда зло снова нагрянет, но вы всегда должны оставаться на чеку, — улыбнулся Мастер в ответ.       — Надеюсь, что я с вами увижусь. Мне будет вас не хватать.       — Не переживай, Нурру, уверенна, в семье Агрестов совсем уже скоро появится новый герой, — улыбнулась божья коровка и обняла сиреневого мотылька, что сидел вместе с ней в кармане.       — Лапы от неё убрал, — тихо сказал ещё один сосед.       — Плагг, тебя же кроме сыра ничего не волнует? — ухмыльнулась Тикки.       — Пока рядом холодильник — да, когда же его рядом нет, приходится обходиться всем, чем придётся.       — Ну ты и жадина! — божья коровка показала ему язык и отвернулась, тихо про себя добавив: «Надеюсь, Маринетт будет делиться со мной конфетками с коньяком… После них и Плагг — пустое место»       Круглые столы, накрытые белой скатертью, обеденный зал, украшенный так же, как и во дворце бракосочетания…       Великолепный пир, состоящий из разных блюд как французской, так и итальянской, японской, китайской, мексиканской и даже русской кухни. Множество разных закусок, приятное на вкус вино тоже разных сортов. Огромный торт с пятью слоями, покрытыми шоколадом трёх видов, украшенный разноцветной посыпушкой.       И, конечно же, весёлый ведущий, что задавал порой не самые лёгкие задания.       — И так, Маринетт Дюпен-Чен…       — Прошу прощения, но она уже Агрест, — вмешался Адриан.       — Не имеет значения, столь очаровательная леди может носить свою девичью фамилию столько, сколько пожелает её юное сердце, — галантно поклонившись и взяв девушку за руку, коварно — в хорошем смысле этого слова — произнёс ведущий, который являлся молодым человеком роста примерно метр и восемьдесят сантиметров с каштановыми густыми волосами. Одет он был в чёрный фрак, белую рубашку с чёрным галстуком-бабочкой и в белую маску. «Такому фраку любой пингвин позавидует», — ухмыльнулся блондин и принялся дальше следить за развитием событий.       — Итак, моя дорогая, если ваши чувства искренни, значит вам не составит труда поведать историю о том, как вы полюбили этого человека, ведь так? — брюнет с таким отвращением, как показалось новоиспечённому мужу, произнёс слово «человеком», что просто спокойно смотреть на это стало трудно… Очень трудно.       — Да, конечно. Мне нечего скрывать перед родными и близкими друзьями. Забавно покажется, но наше первое знакомство было не самым приятным. Ложное обвинение породило ненависть. До сих пор помню, как обиженная на него якобы из-за того, что он прилепил жвачку к моему стулу, я стояла на крыльце коллежа и ждала, когда закончится дождь. А потом вышел он. — Маринетт с такой нежностью сказала последнее слово и посмотрела на Адриана, что тот даже забыл про проснувшийся гнев на этого «пингвина». — И рассказал всё как было. Конечно, сначала я его не слушала, но выслушав, поняла, какой была дурой, а он, даже несмотря на это, протянул мне зонтик. Тогда я впервые начала заикаться рядом с ним, потому что ненависть так незаметно переросла в любовь. Первую, школьную и такую наивную. Он мне сначала казался таким грубым, противным и даже немного страшненьким. — Она улыбнулась своим словам и продолжила: — А после его извинений за то, чего он не совершил. я увидела его настоящего и поняла, как сильно ошибалась. С тех пор он стал существом, до которого было так трудно дотянуться…       Маринетт продолжила свой рассказ, и Адриан пытался переварить услышанную информацию. Она его всё это время не боялась! Она просто в него влюбилась! Он идиот! Не видел такой элементарной вещи! Да, услышав это, Плагг издевался бы над ним до конца его дней. Но, к счастью, его тут нет! Бедный и наивный Адриан, не знающий своего счастья, что сейчас сидело в чёрной сумке Мастера и с ухмылкой поедало очередную порцию камамбера…       —… и когда я узнала, что Мартин — Адриан, то поняла, что влюбилась в одного человека дважды! И я не жалею об этом. Я готова снова и снова влюбляться в него. — И она развернулась к любимому. В зелёных глазах блестели слёзы, а улыбка была такой мягкой и трогательной, что все в зале охнули от умиления.       Следующий конкурс: узнай свою жену по голосу. Трудновато на слух определять, но не для него. Голос своей леди он привык и так рад слышать всегда, что испытание показалось простой детской шуткой, но поцеловать её в награждение ещё раз на глазах у всех стоит потраченных секунд. После — изобрази гостя так, чтобы окружающие поняли. И снова смех, снова улыбки близких и опять эта чарующая улыбка любимой.       — Она прекрасна так же, как и твоя мама в её день свадьбы. Я тоже не мог дождаться того момента, когда мы с ней останемся наедине, но когда я танцевал с ней, то был рад, что остался до конца, — сказал Габриэль сыну.       Наконец наступило время медленных танцев, и поэтому старший Агрест пригласил всех в помещение ресторана, что стоял на воде, выйти на открытую палубу. Чуть приглушённый свет фонарей, которые стояли через каждые полметра, шум прибоя и белоснежный диск луны, украшающий усыпанное звёздами чистое, без единого облачка, тёмно-синее небо… Ночь выдалась на удивление тёплой, и лишь изредка дул лёгкий ветер с Бискайского залива. Их свадьба была состоялась не в столице Франции, а в прекрасном городке Биарриц.       Из колонок зазвучала песня.       — Миледи, позвольте пригласить вас на танец?       Улыбнувшись, девушка протянула ему руку в ответ. Адриан нежно взял любимую за талию и притянул к себе. Как только начались слова, он повёл её. Шаг вперёд. Два шага на месте. Шаг вперёд, два шага на месте. Поворот. Снова его рука ложится на её талию. Нежные ноты пианино вскоре сольются с трогательными партиями скрипки. Глаза глядят в глаза, и каждый буквально тонет друг в друге. Они не следят за своими движениями, всё делается инстинктивно и так плавно, словно вот так танцевали они уже не один год. Ей казалось, что они были одним целым; так точно повторять движения друг друга — высший уровень мастерства. В его руках было так уютно и спокойно, что тело само расслаблялось, и теперь, казалось, будто они плывут по воздуху. Это был первый танец, что позволил ей ощутить себя самой любимой, желанной в этом мире, но в то же время самой свободной. Последний акорд… Вернуться в этот мир помогли бурные аплодисменты. Отец был прав. Ради этой близости стоило ждать весь день. Улыбнувшись друг другу, Адриан нежно взял под руку Маринетт и повёл к барной стойке.       — Машина уже подъехала, думаю, нам пора сбегать с этого вечера, — прошептал на ухо девушке блондин. То ли от танца, то ли от действия алкоголя, а может от давнего желания, у девушки побежали мурашки по спине, а по телу разлилась приятная волна тепла.       В ответ, она лишь ухмыльнулась и добавила:       — А ты нетерпеливый, котик.       — Какой есть, моя леди, — коварно усмехнулся он и, взяв её за руку направился в сторону уже давно открытого запасного выхода.       И, наконец, доехав спустя пять минут до нужного места, Адриан, взяв Маринетт за руку, повёл её по каменной дорожке, освещаемой садовыми фонариками. Шум волн, шелест листьев, звуки находящийся вдали автострады, тихое пение сверчков, окружавшие это место, создавали ощущение невероятного уюта. Деревянные домики, расположенные через каждые девять метров друг от друга и стальной узорчатый забор его довершали.       — Куда мы идём? — тихо спросила брюнетка.       — Это пока секрет, а сейчас… — он подхватил её на руки и чуть ускорил шаг. — Всё, пришли, — проговорил Адриан и коснулся пальцем замка, и дверь отворилась. Вместе с любимой он зашёл за порог дома, и дверь тут же захлопнулась. — Закрой глаза и не открывай до тех пор, пока не разрешу. — Пройдя ещё немного вперёд, а затем свернув влево, Адриан сказал:       — Открывай.       Опустившись на пол, девушка оглянулась: всюду рассыпанны лепестки алых роз, свечи расставленны по всей комнате, в центре которой стояла большая кровать, рядом — прикроватные тумбочки, на которых находились лампы с изящными ножками.       — А-Адриан! Это прекрасно! Спасибо тебе! — восторженно сказала девушка и развернулась к любимому. Развязанный галстук, поднятый ворот рубашки, расстёгнутые верхние три пуговицы, чуть растрёпанные волосы и зелёные глаза, горящие необузданным огнём чувств, что вот-вот готовы вырваться наружу…       Уверенной походкой он подошёл к ней и нежно взял за запястье.       — Вы готовы, леди, стать моей? — прошептал Агрест ей на ухо и чуть задел носом её шею.       — А разве я не всегда ей была? — прошептала в ответ Маринетт.       — Это были форррмальности, — подобно коту, прорычал он. И их губы соприкоснулись. С каждым движением Адриан ощущал, как рушатся все стены, что до сих пор сдерживали зверя, так долго ждавшего момента, когда он сможет выплеснуть через касания все чувства, что жили и усиливались в нём каждый день с того самого момента, когда он понял, что она та, о которой он постоянно думает — девушка, ради которой стоит терпеть все трудности в жизни, ради которой стоит жить. Когда до него дошло, что она и есть та самая.