we are born to die

Мне всегда было интересно, что же происходит с человеком после того, как он умирает. Есть ли этот знаменитый свет в конце тоннеля, о котором так часто писали литераторы. Наверняка, каждый человек хоть раз в жизни задумался о смерти. О том, как ему тяжело будет принимать известия о том, что его близкого человек больше нет. Возможно, что даже о том, как он не хочет умирать и боится не проснуться. Наверное все пытались придумать способ продлить жизнь. Вот только все мы смертны и не можем противостоять времени. Могу вам сказать точно, что люди, побывавшие на «той» стороне, уже совсем не боятся смерти. Они принимают ее, как должное. Смерть — новый этап — финал для человеческого тела, но лишь начало для души. Говорят, что еще в течении сорока дней после смерти, душа находится на Земле и не может найти упокоения. Могу вас уверить, что это так. Иначе, я бы с вами сейчас не вела этот монолог. Душа либо переселяется в другого человека, скажем, новорожденного, либо же остается в этом мире, ожидая своей очереди. Я насмотрелась достаточного количества сериалов, в который ни один десяток раз встречала Чистилище. Вероятно, что после сорока дней, душа отправляется именно туда. Впрочем, у меня есть еще достаточно времени, чтобы понаблюдать за миром. За мамой, папой и Найлом. Напомню, что я умерла второго мая от последствий долгой болезни — бронхиальной карциномы. Даже сейчас я ненавижу свой диагноз, хотя уже давно свыклась с ним. Если бы я не заработала воспаление легких, при осложнениях обычной простуды — не узнала бы вовремя, что у меня рак. К слову, уже тогда я была неоперабельная и смысла дергаться уже не было. Я просто медленно ждала, пока раковые клетки, наконец, поработят здоровые и я просто умру. Я даже отсчитывала день, когда должна была умереть. Это, примерно, было двадцатое июня. Господи, своими выходками я сократила себе жизнь на целый месяц. Сегодня утро третьего мая. Недавно, точнее вчера, мама узнала, что у них будет еще один ребенок. Моя интуиция меня не подвела. Я безумно хотела себе сестру или брата еще при жизни, но, выходит, что я даже не смогу увидеть крохотное создание. Надеюсь, что когда-нибудь, мои родители расскажут ему или ей обо мне. Так же, кажется, я видела блондинистую голову за дверью своей палаты, пока еще находилась там. Сейчас же я надежно укомплектована в деревянную коробку, наименованную, как — гроб. Он достаточно просторный, хотя телу, вероятно, совсем не приносит комфорта лежать здесь. Окей, хорошо, я все-таки буду говорить о теле и душе, как едином целом. Я ведь еще, вроде как, закреплена за своим худощавым тельцем. Моя кожа блестит от каких-то средств, которыми меня протирали в морге. Место, так сказать, не романтическое. Я вообще не понимаю, как там можно не сойти с ума. Мама надела на меня платье, в котором я просила себя похоронить. Белое, длинное, с прозрачным подолом. Оно было прекрасным. Я специально попросила сшить его именно для этого случая. Видели бы вы выражение лица швеи, когда она спросила для какого праздника платье, а я спокойно ответила: «Для моих похорон». До сих пор помню этот взгляд. Сейчас я нахожусь в каком-то зале, где, вероятно, будет проходить церемония, на которой все могут сказать, как сильно меня любили. Я почти всегда была на похоронах своих соседей, поэтому эту традицию я выучила давно. Надеюсь, что людей будет немного и процесс надолго не затянется. Вау, я вижу своих родственников. Моей милой модели так идет черный цвет. Мама с отцом выглядят шикарно, хотя вид у них скверный. Мама не спала уже почти неделю. За это время у нее был сильный стресс, что сказалось на ее фигуре — она сбросила несколько фунтов веса. Сейчас она, кажется, с трудом сдерживает себя, чтобы не упасть и плакать. Я ее понимаю, как никогда хорошо. Я знаю, каково потерять близкого человека. Так на моих глазах умер мой лучший друг — Алекс. Его просто избили до смерти на моих глазах. За то, что он был рядом со мной. И вот я, наконец, вижу человека, который внес в мою жизнь немного счастья. Он шикарен в черном костюме, который идеально на нем сидел. У него в руках огромный букет цветов, которое он, вероятно, несет ко мне. Кажется, сейчас его очередь, чтобы сказать свою речь. Надеюсь, что ты, Найл, не будешь замолкать. — Добрый день все те, кто сегодня собрался здесь, чтобы провести Бруклин в последний путь, — его голос дрожит, словно вот-вот польются слезы. — Знаете, я чувствую вину: огромную и тяжелую. Сейчас я думаю, почему же не интересовался у других, как она себя чувствует, имея под рукой номер родителей и врачей. Я искренне верил, что она куда-то уезжает, что когда я вернусь из турне — мы будем вместе. К сожалению, реальность оказалась иной. Первого мая мы говорили с ней в последний раз…она сказала, что не хочет меня видеть, а затем призналась, что умирает. В тот момент я почувствовал, как мир угасает, все начинало медленно затухать. В тот же день я решил все проблемы и собрался лететь в Лондон. Из-за ужасной погоды мой рейс задержали на три часа, в течении этих трех часов мне позвонила мама Бруклин. По телефону я услышал лишь три слова: «Мне жаль, Найл». Все те, кто сидит в зале просто разрыдались. Я не знаю, почему он произвел такое впечатление на всю мою семью, на всех тех, кто присутствовал. Возможно, эта история заслуживает место быть. История о влюбленных, которых сломала болезнь: ее — рак, его — боль утраты. — Всегда говорят, что на похоронах нельзя говорить ничего плохого о том, кто покинул наш мир. Бруклин была той девушкой, о которой сказать что-то плохое — невозможно. Эта ангельская улыбка, шикарные глаза, простой характер, безумные поступки, — он тяжело вздохнул, прежде, чем продолжить, — я никогда бы не подумал, что влюблюсь в девушку, которая пришла на концерт. Брук стала для меня всем, вчера я это все потерял. Возможно, я не так часто говорил ей этого, вернее, я никогда не мог этого сказать. Я люблю тебя, Бруклин. Эти слова заставляют меня заплакать. Не поверите, но даже душа умеет плакать. Она все чувствует, а ощущения здесь куда сильнее, чем в физическом состоянии тела. Найл аккуратно кладет розы на мой гроб и касается губами моего лба. Вот он — последний телесный контакт. Вот и все — мне можно уходить. Затем речь говорят мои родители, почему-то я их не слушаю. Ведь мне итак ясно, что они скажут. Эти слова я слышала сотню тысяч раз. Я их тоже безумно люблю и мне жаль, что в этой нелегкой борьбе мы проиграли. Мне кажется, что ребенок, который появится после меня — будет самым лучшим. Они полюбят его и будят заботиться, а если он, не приведи Господь, заболеет — я буду охранять его. Я хочу стать ангелом-хранителем и для своего брата или сестры, а так же для Найла. Я люблю вас…

Oh, my soul О, моя душа Rise up and go Взмывает и отправляется Beyond, beyond Ввысь, To what you know Ты знаешь, куда.