we are born to die

Я проснулась от ужасной боле в голове, груди, ушах и руках. В ушах слышался звук, подобный мощной вибрации. Мне даже казалось, что из ушей идет кровь. Я все так же лежала в своей палате, как и все время до этого. Восьмой день. Напротив стояло зеркало, которого раньше здесь не было. Мое лицо стало слишком худым, под глазами мешки, будто бы я там складывала картофель. Глаза стали блеклыми и совсем невзрачными. Да и само тело существенно похудело. Мне стоило больших усилий встать с кровати, чтобы подойти к весам — 77 фунтов*. Я выгляжу не лучше любой анорексички нашей страны. Ужасное чувство осознавать, что ты ходячий мертвец. Дверь открылась и на пороге стояла мама. Её лицо было опухшим и заплаканным. Она быстро подбежала ко мне и крепко обняла. Обняла так, будто бы прощалась. Обняла настолько сильно, словно уходила. Однако, я прекрасно знала, что будет дальше. Очевидно, мама хотела провести со мной эти несколько часов, а может даже минут. Жаль, что я не успела поговорить с Найлом. Я умру, не услышав его голоса вновь. Вслед за мамой зашел отец. Он заметно посидел. Лицо хмурое, но я прекрасно знаю, что он переживает не меньге мамы. Кажется, что всего за один день они постарели на десять лет. Впервые я осознала, как тяжело мне будет их оставлять. Каково их ощущение, когда единственный ребенок умирает у тебя на глазах? Интересно, смогла ли бы я пережить подобное? Уверена, что нет. Я бы сложила руки и не смогла ничего сделать. Я бы закрылась в себе. Я бы никогда не смогла смотреть, как умирает моя дочь. Никогда. — Брукс, милая, — говорит отец, крепко прижимая к себе. Я начинаю плакать. Сейчас я чувствую себя ребенком, которого бросают родители. Которого оставляют одного. — мне жаль, что все так вышло. — Верно, я остаюсь одна. Да, они будут со мной до тех пор, пока мое сердце не остановится, а легкие не сгорят. Но я не хочу их покидать. Мне все еще хочется оказаться в их объятьях и услышать, что они любят меня. Сердце первым появляется и последним умирает. — Пап… — со слезами говорю я. Чертов комок, образованный в горле, не дает мне сказать слова, которые уже давно стоило произнести. Последние дни я думала, что скажу родителям, когда почувствую, что Она близко. Я даже составляла речь, вот только сейчас напрочь ее забыла. Совсем ничего не идет в голову. Я все еще слышу этот шум в ушах, но не подаю виду. Не нужно. — Я…прости, что я была плохой дочерью. Я очень сильно тебя люблю, — меня пронзает ужасная боль и я падаю на отца. Он несет меня на руках до кровати. Я отчетливо слышу, как плачет мама, но не могу ничем ее успокоить. Смысл говорить, что все будет хорошо? — Бруклин, может ты чего-то хочешь? — меня вновь пронзила волна нарастающей боли. В зеркале ясно вижу, как из носа и ушей пошла кровь. Шум прекратился и это успокаивает. — Мам, прошу, не плачь. У вас обязательно может родиться еще ребенок, я уверена. Тебе всего тридцать пять. Я хочу, чтобы вы завели еще одного ребенка, ну, или взяли из детского дома. Кстати, в нашей больнице же есть — Мэри, ну, девочка, у которой разного цвета глаза. Я помню, как ты с ней играла. Мать ее бросила, я уже узнавала. А еще, позвони с моего телефона Найлу. — Хорошо, милая, — она держит мою руку, попутно вытирая своё лицо. Знали бы вы, как ужасно видеть слезы твоих родителей. Меня совсем не пугала смерть. Я просто не хотела оставлять их одних. — Пап, — начала я. — Сходи к Уэйну и скажи ему, чтобы не пускал сюда никого, особенно Хорана и других. Он вышел из палаты, кинув на меня странный взгляд. В нем была и печаль, которую перемешали с тоской и болью, и жалость, но самое главное, в нем были отцовские чувства, которых мне не хватало. — Мам, я хочу воды, но не простой, а с успокоительным. Сможешь принести? — он удивленно посмотрела на меня, но не стала возражать. Я хотела остаться одной в палате и спокойно принять ту участь, которую обязана. И мой план медленно двигался с точки отправления. — Я быстро. Я люблю тебя, — он поцеловала меня в лоб и вышла из палаты, закрыв дверь. Вот он — момент, которого я так ждала. не вижу смысла писать в дневник, как ужасно все происходит. Как мои кости ломает, как гудит моя голова, как кровь хлещет из носа. Не стоит оно того.        Я издала глухой крик, успев прикрыть лицо подушкой. Казалось, что мои легкие вот-вот разорвуться или сгорят. Мне уже было наплевать, что кровь из носа и ушей не прекращает идти и вся постель уже ней пропитана. Мне было наплевать, что голова готова взорваться вмиг. Я хотела умереть, чтобы эти мучения закончились. Я хочу, чтобы вся боль ушла. Я услышала звук, как-будто бы что-то взорвалось. Мне резко стало мало водуха и я поняла, что мои легкие больше не работают. Я не могу дышать и задыхаюсь. Две-три минуты назад я не боялась смерти, но не ожидала её почувствовать всем телом. Я схватилась за горло и закрыла глаза. Знаете, умирать не больно. Просто немного страшно. А ведь страх состоит лишь в том, что ты больше не проснешься. Теперь ты врядли увидель счастливое лицо своего парня и любящих родителей. Остаться в одиночестве — это страшно. Последнее, что я слышу — крик матери. В который раз он служит мне проводником, чтобы очнуться. Вот только это последний раз. Больше я не очнусь. Ведь мы рождены, чтобы умереть.

So choose your last words Так что выбери свои предсмертные слова, This is the last time Ведь этот раз — последний, 'Cause you and I Потому что ты и я, We were born to die Мы были рождены, чтобы умереть.