Я люблю тебя, моя Россия

Иван, практически не мигая, смотрел в окно, слушая удары капель дождя о стекло окна. Поздняя осень – идеальное время для депрессии, меланхолии. А эти состояния в последнее время стали его спутниками, вечными друзьями. Россия хотел зарыдать. В голос, чтобы с нотками истерики, но не мог. Да и зачем? Это никак ему не поможет. Депрессия часто нападала на него и обычно удавалось справиться за пару месяцев, поэтому он сильно не переживал, просто позволял себе отдаться этим чувствам. Ему нужно было пережить эти эмоции, чтобы избавиться от них и снова вернуться в строй. Россия перевел взгляд на фото, где были страны Советского Союза. Его бывшая семья, так быстро сбежавшая после развала. И зачем только он их всех держал? Какой смысл в этом был? Даже и хорошо, что это все в прошлом. Держать возле себя столько стран, тянуть их на себе, чтобы в ответ получить только проклятия. Иван их не винил - не все хотели быть частью этой семьи, он и сам не всегда четко понимал зачем все это делается, но решали все люди, а они иначе смотрят на некоторые вещи. Хотя, конечно, было и много хорошего, совместные достижения, поддержка, выигранная страшная война - им есть чем гордиться, жаль, что большинство предпочли выкинуть эти моменты, словно мусор. Внезапно зазвонил телефон. Иван вздрогнул и посмотрел на экран - звонил американец. Еще одна головная боль. Альфред не оставлял его в покое, звонил, приезжал, практически преследовал, вынуждая выйти с ним на контакт. Сам не зная, чего хочет, парень то кидался обвинениями во всех бедах этого мира, то призывал к сотрудничеству, а порой просто нес чепуху о каких-то чувствах, которые Россия отказывался принимать. Какие чувства между ними? Это даже звучит бредово. Брагинский отшвырнул телефон и вновь глянул в окно. Нужно было решать проблемы, работать с президентом, а не сидеть здесь и заниматься самокопанием. Его люди сейчас, стиснув зубы, вновь преодолевают трудности и терпят нападки Запада, а он просто спрятался от всего мира. Сердце сжималось при мысли, что его людям вновь нужно делать невозможное - выстоять против крупнейших политических игроков, которые хотят заставить их делать так, как им нужно. Конечно, для своих вечных врагов он - зло, империя, построенная на крови и страданиях, жаждущая причинить эти страдания и всем вокруг. Но это ведь не так. Не так… Он просто хочет жить по своим правилам и традициям, чтобы его люди не размышляли, как скоро начнется новая война, а просто тихо и спокойно жили, понимая, что завтрашнего дня им бояться не надо. Но вряд ли так когда-нибудь будет. Только если пойти на уступки? Может, стоило быть более сговорчивым? Европа спокойно приняла тот факт, что всем заправляет американец и их никто не трогает. Может, тоже стоило?… Вдруг они были правы? Вдруг он не должен был жертвовать благосостоянием народа, чтобы ввязаться в очередное противостояние? Россия крепко зажмурился. Казалось, что на ухо ему кто-то шепчет, что он пустышка и посмешище. Такой противный звонкий голос, откуда-то из темноты. Снова зазвонил телефон. Теперь это был президент. Россия решил, что перезвонит позже, хоть и понимал - за него переживают и стоило бы ответить сейчас, но не хотелось разговаривать и изображать, что все вполне терпимо. Ему специально выделили отпуск, позволяя отдохнуть и придти в себя, но старались всегда держать его на виду в целях безопасности. Достав из холодильника бутылку водки, Россия налил стопку и устроился за столом. Пить одному не стоило, но когда накрывало унынием - можно было сделать исключение. Опустошив несколько стопок он убрал со стола и прошел в спальню, надеясь поспать, но сон упорно не желал приходить. В голову снова полезли тягучие и неприятные мысли. Стараясь отогнать их, Ваня вспомнил о своих братьях. Вспомнил теплую улыбку Украины и чуть нахмуренное лицо Беларуси. Потерять Олега было все равно, что выдрать сердце собственными руками. Бедный брат заработал раздвоение личности. Они могли меняться довольно быстро. Только перед тобой стоял прежний Украина, улыбался и обнимал тебя, как вдруг взгляд резко темнел, а глаза начинали лихорадочно блестеть, выдавая безумие. Россия вздохнул. Вернется ли его брат? Прежний Олег, который воспитал их с Колей? Улыбка Ивана стала чуть шире. Младший брат. Вечно строгий Беларусь. Он, пожалуй, был самый адекватный из них. Сколько они уже не виделись? Год? А может два? Брагинский решил, что не станет препятствовать собственному пути брата. Он не знал, хочет ли Николай также в Евросоюз, как и Олег, но решил не проверять. Пускай он делает, что захочет. Глупо кого-то держать возле себя. За это только возненавидят. А Иван не хотел, чтобы Беларусь тоже стал с презрением смотреть в его сторону. Вдруг в груди разлилось просто бешеное желание увидеть Колю. У России даже руки задрожали. Николай ведь не бросал его. Он часто звонил или писал, чтобы узнать о состоянии Брагинского. Иван сам его игнорировал, просто потому что ушел в себя и замкнулся. Беларусь пытался выяснить, в чем причина, Россия отчетливо слышал обиду в его голосе, но ничего не мог объяснить. Встав, он пошел искать телефон. Когда аппарат был найден, Ваня дрожащими руками принялся искать номер брата. В трубке довольно долго раздавались гудки, Россия хотел уже отключиться и забыть о своей глупой затее. - Слушаю. Иван улыбнулся, услышав глубокий голос Коли. - Ваня? Россия вдруг понял, что не может и слова вымолвить. В нем разыгралась просто буря эмоций. Он мысленно обзывал себя идиотом, за то, что раз за разом отталкивал близкого человека. - Ваня! Не молчи! Ты в порядке? - Да, да, Коля…Коленька. Брагинский почувствовал, как по его щекам покатились горячие слезы. Он был до безумия рад слышать этот теплый голос. - Что с тобой? Далеко, в Минске, Беларусь до побелевших пальцев вцепился в телефон. У России был настолько убитый голос, что становилось страшно за его душевное состояние. Он старался ничем не выдать свое волнение, но понимал, что это бесполезно. - Мне плохо, Коля. Ты можешь приехать? Пожалуйста. - Конечно, Ваня, я приеду. – Не раздумывая ответил Арловский. Николай готов был бросить все дела ради того, чтобы помочь брату. Благо, что до Москвы из Минска лететь всего около полутора часов. Беларусь был рад, что Россия позвонил ему и попросил о помощи. Коля никогда не понимал, почему Иван скрывает свои чувства от него. Ведь Николай даже под страхом смерти не предал бы Брагинского. Сразу же в голове всплыли воспоминания о том, как он ушел вместе со всеми во время развала СССР. Но он просто не мог остаться, сам он, конечно, хотел, но людям нужна была независимость, так что другого выбора не было. Оставалось надеяться, что Ваня это понимал.

***

Добравшись до квартиры России, Беларусь стал с силой тарабанить в дверь, но потом одернул себя. Нельзя поддаваться эмоциям, это плохо заканчивается. Если его эмоции все же находят выход, то достается всем и Ивану в первую очередь. Чего только стоят попытки женить на себе брата. Нет, Коля не оставлял надежд, просто больше решил не пугать Брагинского таким поведением. Через несколько секунд дверь тихо открылась. - Здравствуй, Коля. Ваня широко улыбнулся и крепко прижал к себе Беларусь, не сдерживая слезы. Николай растерянно погладил брата по спине. Россию он таким не видел уже давно. Насколько же ему тяжело, если не может сдержать слез? - Ванечка, все хорошо, не плачь. - Да, конечно, все хорошо! Иван отстранился. С его лица не сходила счастливая улыбка. Арловский провел рукой по щекам, вытирая соленые капли. Он уже успел позабыть, какой Россия красивый и милый. - Да что мы на пороге стоим? Ты заходи, есть хочешь? Они прошли на кухню, где Ваня живо усадил Николая за стол. Россия был внешне спокоен и привычно улыбался, но Беларусь его слишком хорошо знает. Дерганые движения, едва заметная дрожь в голосе – Иван определенно был не в порядке. - Ваня, когда ты в последний раз был на улице? Иван остановился посреди кухни и провел рукой по волосам. - М-м-м…Не уверен, кажется, в прошлом месяце… - Что? Арловский подошел к нему и взял за руку. Брагинский был просто разбит. Никогда прежде он не был в таком состоянии. - Нельзя так долго сидеть взаперти. Посмотри на себя: бледный, уставший… - Не надо, пожалуйста, не надо, я все это знаю. Просто…Обними меня? Коля легко улыбнулся. Его брат такой ребенок. Он нуждается в ежедневной заботе и нежности. И Беларусь готов все это отдать ему без остатка. Николай чуть приподнялся на носочках и обнял Россию за шею, крепко сжимая его в объятих. Ваня расслабленно выдохнул. Это именно то, что ему было нужно. Так приятно осознавать, что даже когда все вокруг против тебя, есть человек, которому ты нужен таким, какой есть. Не нужно притворяться, не нужно надевать глупые маски. Можно быть собой и тебя все равно будут любить. А ведь Коля его любит. И далеко не как брата. Иван вздрогнул. Настойчивый голос начал шептать, что его любить невозможно. И Беларусь здесь для собственной выгоды, ему что-то нужно, просто так он бы не пришел. Россия замотал головой, отгоняя мерзкий голос. Коля отстранился, обеспокоенно смотря на Ваню. - Что с тобой? - Почему ты пришел?! Что тебе нужно?! Мне нечего дать! Нечего! Брагинский схватился за голову и рухнул на пол. Николай вздрогнул и присел возле брата, нежно гладя по волосам. Он не понимал, почему настроение Ивана так резко изменилось. - Ваня, посмотри на меня! Посмотри же! Но Россия только что-то бормотал, качаясь из стороны в сторону. Коля не придумал ничего лучше, как залепить ему звонкую пощечину. Иван вздрогнул и поднял глаза на него. Смотрел он более осмысленно. Николай придвинулся ближе и прижал Россию к себе. Ваня обхватил его руками, сильно вжимаясь, будто пытаясь стать единым целым с родным человеком. - Коля, а ты меня любишь? - С чего вдруг такие вопросы? – Беларусь погладил Брагинского по голове, ласково перебирая волосы. - Как можно любить такое чудовище? Я столько боли миру принес, стольких людей убил, что меня давно пора на ближайшем дереве вздернуть. Арловский удивленно округлил глаза. - Ты что такое говоришь, идиот? Какую боль ты принес? Мы все воевали, все убивали, среди нас нет святых. - Но я… - Черт, Иван, ты больше всех обруган, ты винишь себя в том, чего не делал! Все, что о тебе говорят – это ложь. Почему ты веришь им, а не своей истории, своей памяти и своему народу? Почему слова с Запада имеют над тобой такую власть? Да кто они такие, чтобы осуждать тебя! Перестань ты на них оглядываться, они тебе не друзья. И хватит себя с ними сравнивать! Ты великая страна. Вспомни все свои достижения! Сколько полезного твои люди изобрели! А космос? Не ты ли запускаешь ракеты? Не ты ли вывел первого человека в космическое пространство? Даже чертов Америка здесь тебе проигрывает! Подумай о том, какие твои люди сильные и выносливые. Ты говоришь, что все плохо, что кризис, но они тебя не бросили, не оставили, они пытаются восстановить промышленность. Работают уже третий год, с надеждой смотрят в будущее! А ты? Ты сидишь здесь и плачешь, вместо того, чтобы быть вместе с ними. Россия пораженно замер. Несомненно, в словах брата была истина, но Иван боялся верить в то, что он совершенно нормальный. Он сам настолько привык к стереотипам, что поверил в них. Знал, что это ложь, но верил. Почему? И значит ли, что все это неправда? Значит ли это, что он имеет право поверить в себя? - Ох, Ванечка, ты такой идиот. Иван засмеялся, из глаз снова потекли слезы. Да, он идиот. Полный кретин. Как можно было в это поверить? Если докапываться до каждой мелочи, то ни одна страна не имеет право на существование. Подумать только, он столько просидел в четырех стенах, чуть не сошел с ума! И все почему? Потому что поддался влиянию западных «друзей». Что греха таить, Брагинский всегда хотел влиться в этот коллектив. Сам не знал почему, но хотел. Возможно, потому что они со стороны кажутся единым целым, семьей? Да, именно так. Но он будто бы не замечал, что семья, она вот, намного ближе. Николай заслуживает ответной любви, потому что всегда рядом в трудную минуту. - Коля, спасибо тебе. Спасибо… Россия повернулся к нему и ласково поцеловал. Коля замер, широко распахнув глаза. Это совершенно не то, чего он ожидал. - П-подожди! Ваня, что это значит? - Это значит, что я идиот. – Иван хитро улыбнулся, - Я чуть тебя не потерял из-за собственной глупости. Я люблю тебя. Арловский на секунду приоткрыл рот и тут же его закрыл. Признание Брагинского меняло многое. Улыбнувшись, Коля прильнул к его губам, сразу же делая поцелуй яростным и горячим. Он так давно об этом мечтал и сейчас Ваня полностью его. Приподнявшись с пола, он потянул Ивана за собой. Когда они добрались до спальни, то Россия мгновенно оказался прижат к широкой кровати. Ему оставалось только глухо постанывать и выгибаться от возбуждения. Николай дорвался до желанного тела и просто перестал себя сдерживать. Но Ваня был не против, ему нравилось чувствовать неприкрытое желание Коли. Нравилось то, как возбужденно блестят глаза брата. Россия покорно раздвинул ноги, позволяя Николаю быть сверху. Иван с любовью гладил его по волосам и терпеливо выносил весьма болезненную подготовку. - Вань…Тебе больно будет, но ты только скажи, я остановлюсь, хорошо? Как бы Коля не желал Ваню, он никогда не стал бы делать ему больно. Брагинский кивнул и перевернулся на живот. Беларусь подложил ему подушку под бедра и навалился сверху. Когда он двинулся, входя до упора, Иван не удержался от вскрика и крепко сжал руку Николая. Сначала было довольно неприятно, но затем неожиданно по всему телу прошла волна наслаждения и Россия громко простонал. Все, что происходило дальше, он помнил плохо. Он помнил нежный шепот и глубокие толчки. Собственные стоны отчетливо врезались в память. Казалось, что это продолжалось целую вечность, пока их обоих не накрыло волной оргазма, одновременно. Тяжело дыша, Арловский скатился с Ивана и притянул его к себе. Он не мог передать словами все, что чувствовал. Его сердце готово было лопнуть от переизбытка чувств и эмоций. Именно этого он всегда и хотел. Россия чуть приподнялся и поцеловал его. Они пролежали так несколько минут, просто наслаждаясь нежным поцелуем. Отстранившись, Ваня заглянул Николаю прямо в глаза. В аметистовых озерах читалась благодарность и любовь. Коля улыбнулся. - Я люблю тебя, Россия. - А я люблю тебя, Беларусь.