Гондорский волк

      Сначала была чернота. Без звуков, без запахов. Я лежал на чём-то жёстком, укрытый пушистым одеялом. Но однажды я просто взял и открыл глаза, будто внезапно вспомнив о возможности подобного действия. Вокруг было темно и только тёплая, чуть белёсая шерсть, под которой я лежал, подарила мне достаточно храбрости и сил, чтобы не закрыт глаза вновь.       Преодолевая проснувшимся любопытством всевозможные страхи, я вгляделся в черноту вокруг. Звуков, как и запахов всё ещё не было. Вскоре картинка прояснилась, стала чёткой и абсолютно приемлемой для восприятия. Оттенки чёрного, серого и коричневого цветов преобразовали обозреваемое пространство в сложный и объёмный рисунок из соломы на полу, утоптанной земли, тел огромных собак, дощатых стен.       Я жадно вглядывался в мир, заново познавая его и будто пробуждая прячущуюся на задворках сознания память. Вот совсем недалеко от меня беззвучно пролетела большая и грузная муха. Удивительно, я смог за считанные мгновенья полёта детально рассмотреть насекомое, будто время замедлилось и подчинилось моему любопытству. Муха приземлилась на лапу мохнатой собаки, спавшей у стены, но была вскоре согнана раздражённым клацаньем больших челюстей.       Ещё покружив по сараю, насекомое присело недалеко от меня на пучок луговой травы. От подобной удачи я обалдел и как мог затихарился, пожирая взглядом суетливую муху. Вот она потёрла передние лапки, вот задние. Когда она двигалась ко мне, сердце начинало часто-часто колотиться в рёбра, а когда сворачивала в сторону — сердце будто падало в пропасть, разверзшуюся в области живота.       Ко мне муха так и не подошла на расстояние досягаемости лапы, да и вряд ли я смог бы сдвинуть хоть одну лапу. Незаметно воздух посветлел, собаки заёрзали на своих местах, только моё тёплое покрывало продолжало мерно дышать. Открылась для меня дверь сарая абсолютно неожиданно, поскольку ни шагов, ни скрипа петель я не услышал. Просто на стене образовался светлый провал, в котором плыли облака и возвышалась чёрная фигура, похожая на человеческую.       Войдя в сарай, человек оставил дверь открытой, чем и воспользовались некоторые мохнатые обитатели этого места, до этого момента притворявшиеся мирно спящими. Большие тела скользнули в проём, исчезая из моего поля зрения. Походив по сараю, человек приблизился ко мне, интуитивно спрятавшемуся поглубже в тёплый мех. У меня это получилось не так хорошо, как хотелось бы — человек меня прекрасно видел и рассматривал, присев на корточки.       Потом этот варвар спокойно и бессовестно вытащил меня из тепла и уюта на утреннюю прохладу. Мой возмущённый писк, который я даже не услышал, пропал втуне, и меня всё же затолкали в меховую варежку. В душной темноте я яростно завозился, слабо трепыхая конечностями по жёсткому меху, в котором тонул. Нос зачесался и я ощутил запах — пахло человеком и водой.       Получив новый информационный поток, я смирился с собственным неважным положением. По пути всё больше новых запахов проникало в мою темницу — влажный камень, дорожная пыль, гарь от костра, человеческое жильё, овощи и фрукты, дерево. Мой похититель иногда останавливался, позволяя мне упорядочить и точно определить ощущаемые запахи, воскрешая в мозгу забытые ассоциации. Но вот человек замер надолго.       Что, интересно, происходит вокруг? Пока ещё не чётко, я ощутил запах нескольких людей. Один пах вином, мясом и благовониями, другой — лесом, бумагой и какими-то цветами. Последний пах сталью, копотью и потом. Влажный воздух в перчатке мешал мне уловить все запахи. Побыв ещё некоторое время в блаженном неведении о собственном будущем, я оказался передан новому владельцу.       Готов поклясться, мне почудились звуки речи! Запах леса и бумаги усилился, чтобы резко пропасть, сменившись на сталь и гарь. Я недовольно чихнул, раздался приглушённый смех и меня куда-то опят потащили. Отпустите уже меня, живодёры! Еще пропутешествовав некоторое время я оказался вновь на улице — это стало понятно по запахам просыпающейся жизни. Оказывается я успел побывать в каком-то закрытом помещении.       Мне показалось или мой переносчик кого-то окрикнул? Ну вот, меня опят отдали человеку с запахом леса — что за перекладывание ответственности. Не просто передали ведь, а ещё и прижали в телу, перед этим изрядно тряхнув. Собственный писк послышался ещё более отчётливо. Ну вот, наконец-то, меня вытряхнули из поднадоевшей варежки на тёплые ладони. Ещё неуправляемые коготки было неудачно зацепились за мех, но быстро отпустили его. Я храбро зажмурился, ловя носом запахи, дуновения ветра.       Чьи-то пальцы погладили моё тельце по спинке, несильно нажимая на слабо обросшую кожицу. Привыкнув к новым ощущениям, я приоткрыл глаза, осматривая своего нового владельца. Какие же все они огромные, по сравнению со мной. Прям неуютно. А парень, что держит меня довольно молодой, с прикольными каштановыми кудряшками и странно умилённым взглядом. Интересная реакция на меня. А человек второй кажется старше, с более грубыми чертами лица, на котором кажется неестественной добродушная улыбка.       Внезапно я жутко захотел спать. Вот так, ни с того ни с сего, как в омут с головой. В последний момент ощутил более интенсивное тепло чужого тела, видимо меня засунули за пазуху. Уже теряя способность соображать, я задумался о еде, представшей передо мной как большой кусок свежего мяса.       ***       Интересно, здесь все собаки понимают человеческую речь? Просто я понимаю и людей, и животных, так что, почему бы и нет? Конечно, моя мечта о мясе не реализовалась, но вот молока мне скормили изрядное количество. И что удивительно, меня кормил именно молодой парень. Может здешние люди уверены, что так сильнее привяжут меня к непосредственному хозяину. В общем-то я и не против, но класть меня спать на подстилку в углу прихожей?!       Ничего, когда я смогу сам ходить, самое мягкое место на большой хозяйской кровати будет возращено законному обладателю. А пока я взглядом, но это только пока, обследую апартаменты своего хозяина, лениво и сыто отдуваясь. Комната не так уж богато обставлена — большая кровать под балдахином, полки со свитками разной степени древности, большой рабочий и столовый стол у узкого окна, оружие на стенах, бочонок с стрелами разных видов, два сундука с шмотками и обмундированием.       После передачи меня любимого на руки парню сарая с собаками я больше не видел, поселившись у последнего человека в цепи моих невольных хождений по рукам, что не могло ни радовать. С каждым часом я рос. Вот не вру, я реально рос как на дрожжах, вот что значит хорошая экология. Так вот, возвращаясь к теме понимания речи — моё появление в этой крепости объясняли достаточно расплывчато. По словам местных уборщиц меня привёз сам король, что я счёл довольно хорошим раскладом.       Ещё две болтушки проговорились, что живу я в апартаментах младшего сына этого самого короля. Интересно, чем это я приглянулся здешнему правителю? А то вдруг у меня есть какое-то великое предназначение о котором меня не проинформировал, посчитав это чем-то само собой разумеющимся и не требующим дополнительных разъяснений. Появившаяся было паника быстро исчезла. Я решил быть просто самим собой, понятное дело, до выяснения полной картины происходящего.       Проведя ещё пять дней в ленивом созерцании, я окреп настолько, что смог встать на лапы и спрятаться под кроватью. Искал меня королевский отпрыск не долго, но найдя затискал. Не думал, что настолько ему нравлюсь, даже лизнул в доброго парня щёку. Всё же хороший у меня хозяин. Вечером этого знаменательного дня пришёл старший из братьев, принёс мясо.       Кормили они меня по очереди, заставляя ковылять из одного угла комнаты в другой. Испытываемое покровительственное чувство к умственным способностям этих братьев видно достаточно сильно проявилось на моей морде, поскольку за последним кусочком поднимался пришлось уже по длинной лестнице. Правда я под конец сильно выдохся и нести обратно в комнату им пришлось меня на руках.       Получив наконец возможность самостоятельно передвигаться, я обследовал комнату тщательней. Ничего нового правда не нашёл и даже был застигнул хозяином за попыткой перегрызть ножку стула — сам не понял зачем это делал, зубы чесались. Меня несильно пожурили и пообещали вывести на природу, как только я научусь запрыгивать на стол. Не знаю чего ожидал после этого парень, но я таки залез на стол. Слишком уж тесно мне стало в комнате.       И да, ночью я таки забрался на кровать, удобно устроившись в ногах спящего хозяина. Поскольку утром меня не ругали, делаем вывод — хозяин не против.       ***       Выведение меня на природу оказалось не таким уж простым мероприятием. Что интересно, ел я не так уж и мало, но логичных в подобном случае отходов жизнедеятельности не было. Видимо всё шло на жутко быстрый рост, темп которого меня пугал. Из небольшого и достаточно лёгкого детёныша я превратился в быстро обрастающего густой шерстью щенка. По собственным скромным наблюдениям могу заметить, что грязно-чёрный цвет шерсти постепенно сменялся на более светлый.       Окончательный оттенок шкурки пока не ясен, но я терпеливо жду. Обещанная прогулка состоялась расширенной компанией: моим хозяином, его братом, двумя стражниками в латах и с мечами, мальчишкой-пажом. Последний рвался к моему телу, но я уверенно тёрся рядом с ногами хозяина и менять спутника не собирался. Пройдя длинными коридорами и десятком лестниц, мы попали на площадку, выложенную белым камнем, как в общем-то и вся внешняя сторона крепости.       Просто так погулять мне не дали, подхватив на руки и поставив на широкие перила ограждения. Подо мною раскинулись расширяющиеся круги крепости. По улицам ходили люди, пролетали всадники, тащились телеги. Мне стало неуютно от вида с такой высоты и я перевёл взгляд на горизонт.       С площадки было прекрасно видно оживлённую дымку над недалёкой заставой, простор припорошенной снегом степи, далёкие горные цепи, скрытые чёрной пеленой, в глубине которой переливался мёртвым светом, не способным освещать, крепость — Минас Моргул. Даже с такого расстояния мне было прекрасно видно форму крепости — череп с бездонными провалами глаз, увенчанный короной из высоких и острых зубцов-башен. Зрелище не для слабонервных, стоит признать. Тем сильнее с оплотом тьмы контрастировала залитая умирающим солнцем равнина.       И вот, перед всем этим огромным миром на краю перил стоял маленький я, дрожащий от пронизывающего ветра, не способный оторвать взгляд от завораживающей картины. Хотелось громко завыть, передать душевное состояние чередою переливов. Самозабвенно поприветствовать столь большой и прекрасный мир, заявить о себе. Останавливала меня только мысль, что я ещё не готов вступить в схватку с миром на равных, но это временно.       - Это Гондор, твой дом. - голос хозяина был тёплым, наполненным гордостью и любовью.       Память услужливо приоткрыла ассоциативную линию воспоминаний. Минас Тирит, Гондор, Король, а вернее наместник, и его сыновья. Белое дерево, рог, смерть, битва. Клёкот , зародившийся где-то в глубине лёгких, вырвался из моей глотки. Я вскинул морду к быстро темнеющим небесам и завыл. Хватило меня на секунд семь, но мне показались эти мгновения вечностью.       На мою голову легла тяжёлая рука в кожаной перчатке.       - Ха, когда подрастёшь, сможешь потягаться по громкости с моим рогом.       О да, я подрасту и ни за что не допущу смерти своих хозяев. Кто-то дал мне знания и я стану предателем, если не воспользуюсь ими. А пока я буду расти и учиться, что бы в нужный момент быть во всеоружии. Выскользнув из-под руки Боромира, я прижался к груди Фарамира, заботливо прикрывшего меня от сильного ветра плащом.