Жена Шикамару Нары

      Впервые Шикамару увидел ее на детской площадке. Им было около пяти, а златовласая малышка уже в том возрасте умело выкрикивала что-то явно некультурное в сторону своего такого же диковатого оппонента. Именно по этой причине юный Нара и не любил находиться в местах скопления множества детей. Крики, гам и бессмысленная беготня утомляли и не давали хорошенько поспать. Много позже, вспоминая те года, шатен с иронией думает, что еще с раннего детства отмечал проблематичность окружающих его людей.       Но самым проблематичным элементом в своей жизни он всегда считал и, наверное, будет считать только ее. Узумаки Наруто сочетала в себе все самые неприятные для самого Шикамару черты. Она была шумной, непостоянной, с глупыми и неуместными шутками. Она была очаровательна.       Кажется, он впервые подумал, что это невыносимое создание может быть милым, когда она с непривычно для ее характера тихим восторгом рассматривала новенького жука Шино и вскидывала восторженно горящие глаза на горделивого мальчишку. Наверное, за всю свою дальнейшую жизнь Абураме никогда не был так горд собой и своими насекомыми, как в тот момент. Пожалуй, умение искренне восхищаться чужими интересами, силами или способностями в противовес обычной зависти всегда отличало Наруто от простых обывателей.       Впрочем, разговор сейчас и не об этом.       О том, что юное дарование, для которой даже простенькие техники оказывались непосильными, стремится стать Хокаге, кажется не слышал разве что глухой. Но даже если таковые и были в деревне на тот момент неугомонная Наруто обязательно бы их нашла и на пальцах бы объяснила, что именно она, а не кто-то другой станет самым сильным ниндзя деревни и все-все, наконец, оценят ее по достоинству. На ее заоблачные стремления смотрели снисходительно и мерзко посмеивались за ее спиной. Некоторые злобно бурчали что-то про монстра и бросали ей в лицо оскорбления. Узумаки не расстраивалась, по крайней мере внешне, и с упертостью осла стремилась к своей цели. За всю свою жизнь Шикамару так и не увидел больше человека готового расшибить себе лоб или вообще все кости в своем теле лишь бы чего-то добиться. Никто, вероятно, знакомый с Наруто, не видел.       Хотя и это не совсем то, о чем хотелось бы рассказать.       В какой именно момент что-то пошло не так, Нара не знает. Просто однажды он увидел светлую макушку, торчащую из ближайшего куста и невнятное бормотание. В тот момент Узумаки, кажется, вознамерилась преследовать его. Иначе объяснить то, что блондинка была всегда там, где бы он не появлялся, он не мог. Да и не нужно было. В тот момент ему все еще было без разницы на очередную бессмысленную выходку девчонки, лишь бы спать не мешала. Что, конечно же, она и делала при первом же удобном случае.       Однако уже спустя несколько дней Шикамару понял одну очень простую, но ранее как-то слабо замеченную для него вещь. Наруто тоже девушка. Пусть пока маленькая и не способная использовать возможности подаренные ей природой, но девушка, а не переодетый по глупости мальчишка. Кажется, в тот день он по стечению обстоятельств наблюдал ее очередные выкрики в сторону взрослых шиноби. Шатен даже не стал вслушиваться, Наруто с одинаковой порывистостью могла кричать и о становлении Хокаге, и о том, что рамен — лучшее творение человечества. Но в какой-то момент крики прекратились, а в следующий момент послышался хлопок сработавшей техники. Кто его тогда дернул посмотреть, что случилось? Он не знает, но на всю оставшуюся жизнь запомнил ощущение жгучего стыда и смущения. Наруто, черт ее дери, Узумаки использовала хенге, чтобы обратиться в себя же на несколько лет старше, но исключительно без одежды. Это был шок для стремительно взрослеющего организма. В последствии гормоны сделали свое дело, и первые мокрые сны в жизни Шикамару случались исключительно с одной небезызвестной блондинкой.       Кажется, он даже не мог несколько дней нормально с ней разговаривать. А после он увидел, как госпожа Хиёри, премерзкая старушка, закупающая у Яманака цветы для своего сада, гоняла Наруто палкой по двору, и его отпустило. Временно, конечно, но блондинка уже не казалась кем-то далеким и знакомым со взрослой жизнью. А ее выкрики о том, что все это во имя ее будущего мужа были забавными и даже несколько милыми. А еще милым было то, что она иногда краснела, если он ловил ее на слежке за ним. Ну и, конечно же, проблематичным.       Так Шикамару и принял для себя то, что он нравится Наруто. И, в принципе, был согласен, еcли в недалеком будущем они начнут встречаться.       Жизнь внесла свои коррективы в их жизни.       После странного и совершенно нетипичного поведения Наруто, когда та стремилась напакостить Ино только потому что та выделила несколько минут своего времени на интерес к нему, они долго не общались. С одной стороны новые команды, с которыми еще требовалось сработаться, с другой — тренировки для участия в экзамене на тюнина. А потом ушел Учиха. И с того момента Нара осознал, что если он не сделает хоть что-нибудь, Наруто зациклится на Саске и сделает его главной целью своей жизни. Допустить такого Шикамару не мог. Еще не готов был сказать сам себе причину таких суждений, но несомненно знал о ней.       Однако и здесь все не прошло так, как того хотелось бы.       Узумаки ушла с санином Джираей в путешествие на долгие три года. А по возвращению хоть и оставалась собой, но уже не была той глупой и взбалмошной девчонкой, что заинтересовалась им.       Для того чтобы снова вызвать смущение и легкие попытки заинтересовать его, у него ушли долгие полгода. Было ощущение, что Наруто как-то позабыла, что она обычная шестнадцатилетняя девушка, для которых нормально гулять с парнями, влюбляться. С каждым днем она все сильнее погружалась в тренировки, гналась за силой так, как будто предчувствовала весь тот ужас, что случится позднее. И все яростнее стремилась вернуть одного чернявого ублюдка в деревню.       Это был почти конец, почти поражение, но не полностью и это давало шанс. Шанс, разлетевшийся вдребезги, когда началась война.       Было не время и не место для отношений и попыток построить что-нибудь. Люди умирали, умирала и Наруто. С каждой проваленной миссией, не спасенным человеком, неоправданной надеждой. Узумаки брала на себя столько, сколько не осмелился взять на себя ни один из них. Годы спустя Шикамару винит себя за это. За то, что не был рядом, не оказал должную поддержку. Они все потеряли слишком многое в той войне. А он чуть не потерял ее.       Когда война закончилась, а оставшиеся в живых смогли подсчитать потери, погоревать над убитыми и снова взяться за работу, все они внезапно поняли, что Наруто нет. Нет среди трупов, хотя ее смерть бы они наверняка заметили бы, но и среди живых ее тоже не было. Пятая уже хотела отправить поисковый отряд, поднять едва ли не весь альянс. Остановил ее только тихий и какой-то пустой голос Учихи. Он говорил об успокоении, желании тишины и безмерной усталости. Эта феноменальная связь между Наруто и Саске была удивительной вещью, необъяснимой и неразрывной, а от того и ненавистной до глубины души. Верить ему не было причин, но и бросить все силы только на поиски Наруто никто не мог позволить. Так была собрана небольшая группа во главе с Шикамару, отправленная неугомонной блондинке вслед.       Найти ее для Нара было не трудно, он помнит с каким восторгом та отзывалась о клане Узумаки и как хотела посетить развалины деревни. Но оказаться там с такой толпой было бы ошибкой. Да и не хотелось ему разговаривать с ней при ком-либо еще.       Так они пропетляли несколько недель, около двух месяцев если точно. Руководство было вынуждено отозвать группу.       Несколько дней спустя он смотрел на ее осунувшееся лицо, в тусклые глаза и корил себя за то, что не пришел раньше. Ошибка за ошибкой, господин Нара. С Узумаки можно только сразу и полностью или никак.       На памяти Шикамару тот разговор был самым тяжелым и самым легким из всех, что он когда-либо проводил. Новости о деревне, о знакомых, глупые шутки, только бы она не молчала, не смотрела так тяжело и пусто, будто ничего в этом мире для нее уже не важно. Что он такого произнес, что позволило блокаде рухнуть, а самой Наруто осмысленно взглянуть на него, он не помнит, кажется, это была просто просьба вернуться, почти мольба.       Она долго плакала. А он совершенно не знал, что делать. Шикамару всегда считал девичьи слезы одной большой проблемой. Слезы Наруто были почти смертельным оружием. Молчание показалось самым оптимальным решением.       Возвращались они молча, молча смотрели в глаза Хатаке Какаши, на которого Пятая скинула свои обязанности, молча шли в сторону его дома, потому что ее старенькая квартирка после битвы с Пейном так и не была восстановлена. Еще около недели Наруто так и не проронила ни слова. Ходила тенью, смотрела на обстановку так, будто впервые видела дома и быт в них, теребила неровно остриженные волосы и молчала. Харуно в какой-то момент даже высказалась о прохождении медицинского обследования, но резко охладевший взгляд голубых глаз осадил ее.       Шатен Наруто не мешал. Он догадывался, что возвращение для той в наполненную эмоциями жизнь деревни после тихой и мертвой Узушиогакуре достаточно тяжелое событие.       Через три недели Шикамару сказал, что хочет видеть Наруто в качестве своей жены.       Удивительным было то, что Наруто в ответ отказалась звать кого-то на свадьбу. Нара было плевать. Главный человек в его жизни и так будет там присутствовать.       Празднество было тихим. Йошино споро утирала слезы в уголках глаз. Пара стариков, близких семье, говорили слова поздравления. А сама невеста рассеянно улыбалась, глядела своими невозможными голубыми глазами прямо на него и, кажется, не могла поверить, что сидит в подвенечном платье на собственной же свадьбе.       Годы спустя Шикамару думает, что Наруто — лучшее, что когда-либо случалось в его жизни. И хотя временами ему очень хочется, чтобы его жена была чуть менее проблематичной, это не мешает ему любить ее и в очередной раз тяжело вздыхать, когда та засыпает на рабочем столе глубоко за полночь.