Колесо Фортуны

      Родилась она уже после войны богов, когда небо, вода и мир печальных душ были поделены. В день ее рождения море то утихало, то вновь штормило.       Яркое закатное солнце алыми лучами успокоило бурную воду. Великие мойры решили пошутить и сплели особую судьбу, повелев славному кузнецу Гефесту выковать колесо наподобие прялки. В тот странный день у сурового Океана и морской нимфы родилась дочь. При рождении нарекли ее Тюхе, что значит "случайная". И колесо стало подарком от мойр в знак ее будущей судьбы. Среди сестер, что, словно волны моря, были белы и воздушны, она казалась гадким утенком. Ее рыжие волосы — поцелуй закатного солнца — нелепо смотрелись на фоне волос сестер, белых, как морская пена.       Но вот что было общим у всех детей моря, так это их непокорная и вольная натура. И наша нимфа не исключение. Неспокойный и вздорный характер был самым настоящим бедствием для всех, кто знал ее. Шутка мойр дала ей власть над случайными событиями, их спонтанностью и непредсказуемостью.       И, когда ей исполнилось пятнадцать, Тюхе отдали на обучение богине плодородия, миролюбия и доброты — Деметре. И стала она верной спутницей и подругой дочери ее, Персефоны. Но разве могла она долго быть с ними рядом?       — Любая образованная нимфа должна уметь играть на арфе, — твердили учителя Тюхе. Однако усидчивая работа была не по нраву богине, чья родная стихия — морская пучина. В отличие от Персефоны, научить Тюхе было довольно трудной задачей. Неусидчивая, неугомонная, но такая талантливая. А Персефона — девушка мечтательная, задумчивая. Она тиха и во всем слушается старших. Прекрасна во всем, что может быть известно юной деве. А своей игрой на арфе она очаровывала богов на празднествах. Аполлоновы спутницы, великие музы, поджав губы, с негодованием наблюдали за ней. Дочь Зевса-громовержца — ей были доступны все Олимпийские тайны и сокровища.        А как могли относиться к дочери титана Океана, чьи братья когда-то восстали против Зевса?       Все обиды Тюхе терпела гордо. Каждого обидчика запоминала в лицо и в тайных мечтаниях грезила, как будет мстить. А великие мойры, улыбаясь, следили за ней через колодец вечности.       Но вот минуло им восемнадцать лет. От прежней детской странности не осталось и следа. Теперь это были странности восемнадцатилетней девицы, которые не в силах понять даже боги.       Но все сходились в одном — Тюхе расцвела и стала великолепна. Хотя сравнивать ее с Персефоной - безумная цель. Они были под стать друг другу: высокие, стройные, длинноволосые.       Конечно, в свите Персефоны ходили и другие нимфы, дриады и океаниды. Играли с ними и прекрасные сестры Тюхе: Калипсо, чье сердце подобно вольности штормового ветра; бледная Ианфа и много других. Но все они блекли на фоне Персефоны и ее главной спутницы Тюхе.       По традиции все юные богини, готовые к своей судьбе, были приглашены на празднества в их честь, где должны показать то, чему они научились. Первой рискнула выступить Персефона.       Черные кудри падали на тонкие белые плечи, укрытые изящной драпировкой белой тоги. Она садилась на маленький табурет, брала в тонкие руки лиру, и, ловкими пальцами перебирая струны, начинала песнь. Ее голос был подобен журчанию весеннего ручейка; ее смех, словно звон маленьких синих колокольчиков, разносился по залу. Боги не могли сдвинуться с места, не дослушав ее прекрасной баллады. А пела она о солнце, море, о душах умерших. И стихи, словно молитвы, повторяли все, кто слышал их. Но мать ее, Деметру, это не радовало. Она знала, что ни Зевсу, ни остальным богам не стоит доверять. И что ей нужно защитить дочь.       Второй выступала бесстрашная, юная и немного наглая Тюхе. Ее огненные волосы были подвязаны голубой с золотой вышивкой лентой.       Мягкой кошачьей поступью она вышла под аккомпанемент барабана и флейты в центр священного круга, символа этого мира. Медленно она отвела изящную правую ножку в сторону и вскинула руки, но тут же встала прямо, вернула ножки на место и крестом сложила руки на груди. Затем поклонилась и стала уходить. Гости были в замешательстве. Лишь музыка, не останавливаясь, играла. Нежные руки музыкантов быстро и точно перебирали струны Геликона. Нимфы же играли на кеманче. Пара сатиров уверенно отбивала такт.       Удар за ударом, вдох за выдохом, звук за звуком. Музыка нарастала. И Тюхе, оттолкнувшись ногами, с поворотом подпрыгнула. Начался настоящий танец.       То мелкими шажками, то крупными прыжками она перемещалась по залу. Это напоминало пляску молодой козочки на весеннем лугу. Как листок на ветру она качалась; как бабочка порхала в воздухе, хлопая ладонями в такт музыке. Волосы ее, подобные вспышкам пламени, казались ярким летним костром, что разжигают для очищения на юношеских празднествах. Выправленная в начале из волос голубая лента следовала за ней, покорная любому жесту. Кто мог знать этот талант в непокорной богине? Никто. Никто не учил ее этому, она сама наблюдала и училась.       Долгими вечерами Тюхе сидела на берегу шумной и быстрой речки. Долгими ночами гуляла по темным лесам под пение ночных птиц. Это были ее воспитатели, научившие спокойствию и гармонии. И ее танец, которому позавидовали бы Терпсихора с Минервой, описывал всю суть мироздания. Но и ему суждено было закончиться. Под звуки затихающей музыки всё той же легкой походкой она ушла из зала, но уже окончательно и безвозвратно. По крайней мере, так думала сама.       Их было трое. Три сестры разных возрастов. Они появились внезапно. Были отличны они одна от другой. Но одеты одинаково — в белые тоги с золотыми поясами. Имена их: Лахесис — старшая, Клото — средняя, а младшая и самая милая — Атропос. Вы спросите, кто они? Великие и всемогущие мойры.       Зал замер. Никто не смел шелохнуться. Музыка затихла. Они подняли взоры в сторону сидящих в ложах богов и начали страшную песнь:       — О владыки Олимпа! Великой вселенной нам сила дарована! Мы те, кто дает вам бессмертие и славу. Мы те, в чьих руках острый меч, лишающий жизни. Вы не сидите над колодцем вечности. Вам не знать грядущего. Лишь нам да Дельфийскому оракулу. Но, как и всему в этом мире, нам суждено постареть. Мы не умрем, но сила угаснет. И наше искусство другим передать мы стремимся. Вселенная, что дала нам власть, помогла и сплести судьбу ее. Мы забираем…       Зал в ожидании замер. Губы шептали: «Неужто Персефона?»       — Дочь титана Океана в мир темного царства, где наша обитель. Лишь там дано ей познать свое!— и, так же таинственно, как появились, они исчезли.       — Одной проблемой будет меньше, — с облегчением вздохнул Зевс и прошептал Гермесу: — Ее отцу сообщи немедля, а еще вызови колесницы. Пусть ее побыстрее отправят с Олимпа, долго ведь в царстве мертвых она не протянет, — улыбнулся владыка, — да и кому она нужна? И мойр бы убить, так они держат наши жизни у себя в руках. Проще ее потом под нас подогнать.       — Поздно, великий громовержец. Она уже никогда не будет на нашей стороне, — откланялся Гермес и, сверкнув золотом сандалий, удалился из залы.       А что же наша юная богиня? Она обрадовалась новости — сменить солнечный Олимп на темное подземное царство Аида. Печально она смотрела за служанками, собиравшими ее. Хотя им-то что? Они останутся здесь. Почему? Они ведь часть свиты Персефоны и всегда были при ней, как и ранее Тюхе. Там, у мойр, ей предстояло отказаться от королевского величия. Стать похожей на них. Быть смиренной ученицей, быть послушной. "Нет!", — пронеслось в голове, и Тюхе ударила рукой о мраморный стол.       — Теперь неделю не сойдет, — тихо пропела вошедшая Персефона. — Обучение у мойр вряд ли займет много времени, и, я думаю, это будет полезно тебе.       — Да? И чем же? За кого они меня принимают? За опасного преступника?       — Нет, — протяжно сказала Персефона       — Тогда кто я для вас? Кто? И хватит играть, Перси, мы уже давно знаем друг друга, необязательно разыгрывать этот спектакль,— уже миролюбиво и с улыбой говорила Тюхе.       — Хорошо, Тех, — хрипловато откликнулась Перси, — хватит концертов для близких друзей. Но знаешь, это всё сложно даже для меня. Милая подруга моя, дорогая Тех, мы знаем друг друга с детства. И наши судьбы хоть переплетены, но разные. И раз самим богиням судьбы понадобилась ты, думаю, ты значишь для них больше, чем просто нить в паутине жизни.       — Перси? Ты ли говоришь мне это? Ты тоже хочешь прогнать меня своими мудрыми речами? — слезы навернулись на глазах Тюхе, и она зарыдала.       И наверняка набила бы синяки, если бы клине не было бы обито мягкой кожей. Персефона присела рядом и перебирала рыжую копну ее волос, пытаясь успокоить. Ясно как день, что ничего уже не исправить. Если судьба выбрала тебя, то лучше не сопротивляться.       — Давай ты мне оставишь что-нибудь на прощание, чтобы я всегда помнила о тебе, — улыбнулась Персефона подруге. Тюхе взглянула на нее мокрыми от слез глазами и улыбнулась в ответ. Из своих волос богиня выправила голубую ленту и обвязала ею волосы Персефоны.       — Теперь я точно не забуду о тебе, дорогая Тех.       Утром, вровень с появлением колесницы Гелиоса, Тюхе отправилась в подземный мир, к великому колодцу вечности — в обитель мойр.