Колесо Фортуны

      Первое, что почувствовала Тюхе, когда открыла глаза – блаженство. Спокойствие поселили в душе живые существа, пусть и принадлежащие мраку. Она повернула голову и огляделась. Ее положили на каменную скамью. Пещера отличалась от той, в которую она вошла при помощи мысленного пути. Это подземелье было больше и выше. В нем произрастало много растений: начиная от простого мха, заканчивая оливковым деревом и даже те деревья, названия которых Тюхе не знала. А многие растения вообще не водились на территории Греции. Тюхе приподнялась на локтях и заметила, что в центре пещеры находится колодец, доверху наполненный водой. Она настороженно прислушалась и уловила смех, но, обернувшись, никого не заметила. "Так вот где начинаются Елисейские поля. Так я, видимо, не умерла пока, раз не вижу души. Или это мой рай?" Тюхе полностью выпрямилась и опустила ноги на землю.       Весь пол пещеры зарос травой. Легко было перепутать это место с миром под солнцем. Но стоило поднять голову наверх, как ты сразу понимал, что находишься в подземелье. Каменные глыбы свисали в хаотичном порядке. На них закрепились странные существа, имени которых Тюхе не знала. Она предположила, что они и создают свет, позволяющий жизни находиться в это мраке. "Это хорошо, что здесь есть такой кусочек света. Это будет моим любимым местом", – с такими мыслями она подошла к колодцу и замерла в удивлении. В нем она не увидела своего отражения или отражения потолка. Просто гладь воды и больше ничего.       – Неправильно используешь, – услышала позади себя Тюхе знакомый голос. Рука с перстнем в форме черепа легла поверх ее руки. Тюхе непроизвольно вздрогнула. – Этот колодец – окно в мир живых. Шутка брата Зевса. Так вышло, что он отдал мне самый сложный мир. Сюда даже жертв не приносят. Только немного сдвинутые поклоняются смерти. А вот выходить на свет он мне запретил. Да и я не особо стремился. Отсюда я могу наблюдать за всем, что творится наверху. Источник у этого колодца тот же, что и у реки Стикс. Так что пить отсюда не советую, а вот умыть лицо можно – дарует прорицание. Иногда тетки его используют. – Тюхе повернула голову, стараясь рассмотреть Ди. Он был в облике мужчины средних лет и, казалось, говорил куда-то в пустоту, настолько его лицо было отстранённым.       – А как же работает это окно?       – Это самое интересное, любимая кузина, – Ди взял ее руку и опустил в воду. – Теперь по часовой стрелке проводим, и гляди! – Вода забурлила, а потом снова улеглась. Но теперь они смогли видеть мир наверху.       – Вот это Афины, город кузины, вот Дельфий с его оракулом. Часто наблюдаю за людьми, они такие смешные. Делают что-то, не понимая даже зачем. И, представляешь, думают, что в безопасности, – Аид вытащил свою и руку Тюхе из воды. Ее зеркальная поверхность снова ничего не отражала.       – А могу я попробовать снова?       – Да, конечно.       Тюхе по часовой стрелке провела рукой по водной глади. Она не знала, что именно хочет увидеть в колодце, но результат ее порадовал. Она увидела Персефону, в волосы которой ее мать заплетала голубую ленту. Аид удивленно хмыкнул. И обеими руками оперся об край колодца, стараясь лучше разглядеть девушку.       – Кто это, кузина Тюхе?       – Это? Вы не знаете? Персефона, дочь Зевса и Деметры. Вот она сейчас что-то говорит своей матери. Жаль, не слышно, о чем они говорят. Но, мне кажется, достаточно и того, что видишь родного тебе человека здоровым и счастливым.       – Странно, брат о ней не говорил. Хотя он всегда прячет своих детей от меня. Один Геркулес чего стоил. Повезло же ему, попал на Олимп, а по идее, как человек, ко мне должен был. И вот так с каждым его ребенком.       – Увы, но Персефона особенная для меня. Она хорошая.       – Вижу. Она прекрасна. – Тюхе заметила, что от кожи Ди идет странный свет. Его рука из мужской стала юношеской, как при их первой встрече. – Позволь мне подольше посмотреть на нее. Мне кажется, я готов любоваться ею вечно. Прекрасней, чем Геката! Какие волосы, какой стан! Расскажи, а какой у нее голос?       – Такой, что на посвящении очаровал всех богов. Такой, что даже сирены утопились бы в море. Такой, что успокоит и рассердит, если ей так будет угодно. – Аид остановил ее, сжав ей руку.       Он задумчиво глядел на изображение смеющейся Персефоны, пытался запечатлеть ее образ в памяти. Он снова опустил руку в воду и молча ушел, не попрощавшись с Тюхе. Она же смотрела удивленно ему вслед. Он выглядел как юноша, а это что-то должно было означать. Одно она знала наверняка, раньше такого с Аидом не происходило.