Колесо Фортуны

      "Черное к белому, разделенное к целому, золотом вышью солнца рассвет. Нить жизни в руках моих будет сиять. Если порвется, поверну время вспять", — Тюхе оставили наедине с собой. Уже год она пробыла царстве Аида или, как она уже привыкла его называть, в Димирье. Привычный солнечный свет заменяли светлячки, звездное небо она видела у колодца вечности, где вместе с мойрами пряла жизни. Ей они доверили сплетать полотно. Многие его элементы были уже собраны, и ей оставалось лишь убирать выцветшие и вплетать новые. Она нашла и свою, сияющую синим нить. Нити богов и богинь были белыми с оттенком цвета их силы. У Зевса она отливала золотом его молний, у Деметры — зеленым, Аполлонова нить была с серебром. Нить Аида была самой странной нитью — она была ровно и точно разделена по оттенкам: половина белая, половина черная.       За те дни, что Тюхе просидела за прялкой, пытаясь овладеть ею, она поняла, что талант управления миром нужно направить на благо людям. Тюхе понимала, что все смертны: и она, и мойры, и боги. Но они были лишь сияющим узором поверх полотна, которое было больше сплетено где-то однотонным, а где-то и из разноцветных нитей простых людей. Сначала она робко запрягала ворох нитей, которые они с мойрами делали из "подземных облаков". Такое романтичное название придумала Тюхе для того, что осталось от душ, пребывающих в подземном царстве.       Колесо постепенно крутилось быстрее. В тишине пещеры этот стук казался для богини музыкой. Ловко сучила она нить, и та скручивалась и приобретала осмысленную форму. Каждый раз нить получалась то из одной пряжи, то из другой. Тюхе закрыла глаза и представила, какой родится человек. Открыв, она увидела, что в ее руках нить стала шелковой с красными отблесками. "Значит, родился воин-лучник", — со счастливой улыбкой подумала богиня. И вот уже следующая нить — шерстяная. "Ремесленником будет".       Но нить была еще настолько тонкой, что, зацепившись об ноготь, порвалась. Тюхе остановила колесо, ужас и смятение пленили ее душу — порванная нить не подлежит починке. "Разве я не богиня судьбы Тюхе? Разве я не так велика, как говорили мне мойры? — Тюхе подбросила кости. — Стоит попробовать вернуть жизнь тому, кто еще не родился, ведь человеком он станет, когда я вплету его в полотно".       — Порванная нить — для судьбы не беда. Все исцелит из колодца вода. Кости подброшу и колесо заверчу. Жизнь и судьбу ребенку даровать я хочу, — стук упавших костей закрепил ее заклинание. На глазах удивленной Тюхе (ведь раньше она так никогда не делала), части нити вновь слились воедино. Богиня осторожно взяла нить и опустила ее в воду колодца. Водная гладь зарябила. Ребенок плакал, но мать его улыбалась, а принимавшая роды жрица стояла на коленях, вознося хвалы Олимпу. Приглядевшись, Тюхе поняла, что ребенок — девочка. Порванная нить дала о себе знать — она родилась горбатой. Это означало, что в жены ее никто не возьмет и судьба ее будет полна печали. Или нет? Тюхе провела рукой и увидела будущее этой девочки. Та сидела за золотым шитьем. В ее лавке было полно посетителей, и все они при деньгах. Она стала искусной швеей, в ее нарядах ходят великие мужи и их жены. И каждый раз, продавая свой товар и придумывая новый, она шептала про себя: "Спасибо, Тюхе".       И, казалось бы, у Тюхе получилось, ведь она освоила власть над человеческой судьбой. Но считала ли она себя могущественной? Нет! Она смотрела на свое отражение и не видела той, которую ей описывали. Она видела запуганную старшими сестрами девочку, ненавидимую и презираемую девушку, неуверенную в себе женщину. "Да, может, я обрела такую силу. Но какой в ней смысл, если, спасая кого-то, я все равно причиняю ему зло? Нить порвалась, но соединить ее без проблем мне не удалось", — грусть, страх и отчаяние вновь охватили Тюхе. В такие минуты душа ее, способная бороться, была слаба и доступна для любого внушения. И Геката, уже давно ждавшая случая осуществить свой план по причинению вреда Олимпу и спасению ее любимого Аида от меланхолии. Не было для Гекаты ничего проще, чем создать иллюзию. А несчастная Тюхе должна была стать ее орудием в исполнении плана.       — Тюхе, — услышала она знакомый голос, — обернись, подними глаза. — Знакомый запах мяты, но Тюхе не обратила на это внимание, ведь, обернувшись, она увидела перед собой Персефону.       — Перси? Ты? Здесь? Как?! — Тюхе вновь не могла пошевелиться, но богиня свалила всю вину на волнение.       — Только на несколько минут. Я скучаю по тебе, но Олимп запретил тебе возвращаться. Особенно отец мой против этого.       — Я знаю, Перси, знаю.       — А я хотела бы попасть к тебе и быть с тобой. Здесь, в этом царстве Аида.       — Но ты не выживешь без солнца, без цветов.       — Ради тебя я согласна на все, — Гекате захотелось коварно улыбнуться, но ведь она играла роль Персефоны.       — О, Перси, — слезы счастья лились по щекам Тюхе.       — Мне только нужна помощь того, кто уже в этом царстве. Я думаю, ты как раз сможешь сделать это.       — Все, что угодно!       — Поверни колесо и подбрось кости. Загадай, чтобы мой отец Зевс разрешил мне попасть в царство Аида,— голос Гекаты был суров. И на мгновение Тюхе стала серьезной, как будто задумалась о чем-то.       — Да, сейчас, — оцепенение с Тюхе спало. Из мешочка на поясе она достала кости и подбросила вверх. Пока они летели, она раскрутила колесо. — Ты вертись, вертись, мое колесо. Тянись, тянись судьбы моей нить. Персефоны, стоящей за спиной, желание спеши исполнить. Да будет так! — последние слова и удар костей о землю закрепили заклинание.       — Перси, а где лента? — Тюхе обернулась и тут вся вселенная вокруг нее пошатнулась. Свет в глазах померк, а иллюзия спала. Геката смеялась. Да так, что весь подземный и надземный мир спешил спрятаться куда подальше. В голове Тюхе сильно застучало, и только теперь стало ясно, что она натворила.        "Жизнь того, кто не вплетен еще в полотно, не страшно менять, хоть и нежелательно. А вот менять судьбу того, кто уже давно его часть, рискованно. Исход в этом случае совершенно неизвестен".       "А можно ли исправить?"       "Можно, но воспоминания об этих событиях сохранятся по-разному. Ты будешь помнить, что случилось. Тот, кого ты упомянула в заклинании, будет помнить. А вот тот, кто попросил тебя, об этом забудет, и, возможно, станет действовать против тебя. Пожалуй, это единственное, что я могу сказать, так как никто раньше не обладал силой менять живые нити полотна".       Тюхе вспомнила этот урок мойры Лахесы.       — Что я наделала, — в ужасе шептала Тюхе.       — Ты сделала все правильно, ведь теперь Зевс уже послал гонца, который даст положительный ответ о браке Аида и Персефоны. Маленькая пташка Деметры будет счастлива только здесь.       — Но она не любит Аида!       — Это неважно. Важно, что эта курица Деметра больше не будет мнить себя великой и прекрасной.       — Что ты такое говоришь?       — А вот не надо было мне дерзить, когда я прилетала просто посмотреть на ее дочь. Ведь Зевс запретил подземным богам посещать празднества на Олимпе. И эти Олимпийские девы чего только о себе не думают.       — Нет, не бывать этому, — Тюхе в панике и полной растерянности вновь подбросила кости. — Кости брошу, и пока летят, приказ мой исполнить путь захотят. Ошибки роковой дабы не получилось, пусть этого бы никогда не случилось, — стук костей ударил по ушам, и Тюхе потеряла сознание.