Из осколков мира

В штабе Братства Мутантов был обычный тихий вечер. Никаких терактов, акций устрашения и прочих обязательных элементов борьбы за свободу мутантов. Ангел отправилась по магазинам, Эмма сидела в своих апартаментах: принимала ванну, наводила красоту или что там ещё делают женщины, когда остаются одни. Леншерр строил планы победы над враждебным человечеством. Азазель лежал на диване в гостиной и читал книгу. Ничто не предвещало. — Погляди, — вошедший в гостиную Янош кинул ему на колени бумажный конверт и плюхнулся в кресло рядом. — Как тебе? Азазель извлёк из конверта пару фотографий — анфас и профиль. На них было чьё-то обезображенное лицо, явно уже мёртвое. Черты лица казались смутно знакомыми и производили довольно жуткое впечатление. — Это ты, — спокойно сообщил Янош. — То есть, твой труп. Только тут Азазель понял, почему ему кажется знакомым это лицо. Впечатление стало ещё более жутким. — Из чего ты… — он вгляделся в фотографии. — Блядь. Из кого ты его сделал? Янош озадаченно уставился на него. — Я что, должен был имя спрашивать? Перед внутренним взором Азазеля возникла картина: Янош стоит на краю тротуара, вглядываясь в идущих мимо людей, и ищет подходящее лицо. Находит, берёт под локоть и, не обращая внимания на протесты будущей жертвы, утаскивает в ближайшую подворотню. А там неторопливо и методично избивает, прикидывая, с какого ракурса гематомы добавят несчастному сходства с ним, Азазелем. Спрашивать имя в такой ситуации действительно было излишне. — Хорошо, поставим вопрос иначе. Нахуя? Янош сложил руки на груди. — Меня заебало, — сообщил он ровным тоном. — Заебал этот цирк, который у нас уже год как творится. Про Шоу ты говорил, что он слегка того, но Леншерр же наглухо ебанутый, и это уже не смешно! Что за хуйню он нам впаривает про братство мутантов, борьбу за наши права и войну с людьми? Он хочет войны? Он, блядь, был в концлагере — и он хочет войны?! Ты же знаешь, мне насрать на людей и мутантов, но того, кто попытается вернуть это говно, я бы нахер раскатал по ближайшей стене! Шоу просто хотел ебануть на всех ядерную бомбу и посмотреть, что получится, а этому непременно надо поставить мир на колени и заставить отсосать себе. Клички эти блядские заебали, что за детский сад! У нас имена есть! — Э–э, но ты же сам… — Потому что у Шоу был акцент! Ёбаный немецкий акцент! Мне блевать хотелось, когда он меня с этим акцентом звал! Леншерр-то тут при чём?! И плащ его идиотский со шлемом заебали. Он что, решил закосить под римского легионера? Мне стыдно рядом с ним на людях появляться! А Рейвен вообще голая ходит! — Ты жалуешься?! Янош смутился. — Нет, но она сказала, что даст мне в морду, если я не перестану пялиться. А как на неё не пялиться? Она же голая! — Странно, а мне не гово… Кхм, ладно. И что? — В общем, меня всё это заебало, — мрачно подытожил Янош. — Нахуй это мировое господство. И Леншерра нахуй. С Шоу хотя бы весело было. Яхты, девки, шампанское. А этот маньяк устроил нам здесь казарму. По-моему, пора валить. Что думаешь? Азазель думал, что нельзя было поручать воспитание ребёнка советскому офицеру, особенно из младшего командного состава. Из всего богатства русского языка — языка Пушкина, Толстого и Тургенева — Янош выучил только матерные слова и конструкции и широко использовал их в состоянии крайнего раздражения, независимо от того, на каком языке в это время говорил. Но вслух лишь уточнил: — И как ты планируешь это сделать? Инсценировать нашу смерть? — Твоей достаточно. Леншерру позарез нужен телепортёр, а меня он и так отпустит. Раскатать всех в пределах видимости он может сам. — А если он захочет увидеть тело? — Тело заберут на опыты агенты правительства и утилизируют. Эмма обещала об этом позаботиться. — Ещё и Эмма?! Янош пожал плечами. — Ну да. Леншерр ей не даёт, читать его она не может, а просто так слушать его вдохновенные речи про нашу борьбу она уже устала. — Я думал, её возбуждает перспектива править миром. — При условии, что место королевы будет занимать она, а не, цитирую, синяя малолетка. Так что она решила для начала вернуться в Европу и подцепить там какого-нибудь монарха посимпатичнее. — Королева Эмма, — пробормотал Азазель. — Ей пойдёт. А ты куда хочешь? Обратно в Париж? — Нет, — Янош пошарил во внутреннем кармане пиджака и извлёк ещё пару фотографий, совсем небольших и помятых. — Смотри. Горы. Кто бы сомневался. Янош и горы — история большой и чистой любви. — Это же не Альпы? Янош широко улыбнулся. — Это Новая Зеландия. Там охренительно. И море есть, и леса. И вообще всё, что угодно. И это такая жопа мира, что никто и никогда нас там не найдёт, если сами не захотим. Тебе понравится. Поехали, а? Пожалуйста, — он соскользнул с кресла и уселся на пол возле ног Азазеля, глядя на него снизу вверх, как часто делал раньше. Тот привычно зарылся пальцами в густую чёрную гриву волос. — Я подумаю. В дверях гостиной почти бесшумно возник Леншерр. Вернее, Магнето, как он требовал себя называть. В красном плаще и с неизменным шлемом на голове. Окинул обоих соратников невыразительным взглядом, чуть сжал губы и проследовал дальше. — А потом он будет читать нам лекции о том, что мы позорим светлый образ борцов за права мутантов, — негромко пробормотал Янош, жмурясь под ласкающей его рукой. — Если бы он не трахался с Рейвен, я бы решил, что у него хронический недоёб. Азазель представил себе каменную морду их нового лидера и вздохнул. — Ладно. Уговорил. Раз уж вы с Эммой всё так хорошо продумали. Леншерр, конечно, психанёт. Но, как выразился парой минут ранее Янош, нахуй Леншерра. Они почти десять лет подряд захватывали мир. Надо же и отдохнуть когда-то.